Пламя Авроры (ЛП)

 Он стоит, сияя в солнечном свете. Я почти ощущаю...его злость.
Мы понимаем, что просим тебя сдаться. Но на кону галактика.
 - Я знаю это!
Тысячи миров. Миллиарды и миллиарды душ. И всё это поглотит ненасытный Ра`хаам.
 - Это я тоже знаю! - кричу я, поднимаясь на ноги. - Я ведь не идиотка, Эш. Я знаю!
И всё же ты отказываешься. Отпустить. Сжечь. Ты - Триггер, Аврора Цзе-Линь О`Мэлли. Ты - проявленная сила Эшваренов. И если ты не преодолеешь все эти препятствия, что сдерживают тебя, ты потерпишь сокрушительное поражение.
 - Но как? - спрашиваю я.
Ты хочешь этого? спрашивает Эш.
 Я поднимаю взгляд на розовое небо над головой. Миллиарды солнц, ожидающих за его пределами. Я думаю обо всем, что висит на волоске. Жизнях незнакомцев, жизнях моих друзей. Всё будет потеряно, если я единожды споткнусь. Всю свою жизнь я хотела стать исследователем. Видеть и делать вещи, о которых большинство лишь мечтает. Я шла на любой риск. Вот почему я занялась картографией, почему пожертвовала многим ради миссии на Октавию; миссии, которая была два века назад, но каким-то образом привела меня сюда.
К самому краю.
 - Да, - слышу я собственный голос.
Правда?
 - Да!
Тогда закрой глаза.
 И я так и делаю.
 Я нахожусь в белой комнате, послеполуденное солнце светит сквозь широкие стеклянные окна. Я понимаю, что стою на одной из дюжины кухонь, которые были у моей семьи во время путешествий по всему миру, готовясь к миссии на Октавии. Внезапно я ощущаю некое давление в груди, прилив радости, сердечной боли и любви, когда я вижу её, довольно протянуть руку, чтобы коснуться.
 - Мама..., - шепчу я.
 Она поднимает глаза и одаривает меня одной из своих улыбок - той самой, которая дает веру на то, что в целом мире всё в порядке. Я оглядываю комнату, позволяя впитать всю сцену в себя, и вдруг понимаю, что бывала здесь и раньше. Что это место не из моих воспоминаний, что это была особая ночь, которую мне довелось пережить. День рождения моего отца. Мама тогда нарезала овощи для его любимого блюда: густое коричневое рагу с картофелем, морковью, бараниной и перловкой. Я отмеряла крахмал из тапиоки для его любимой рисовой лапши. Мне было тринадцать и мы с ней тогда не очень ладили. Я уже хотела попробоваться для миссии на Октавии. Мама же сказала, что мне еще рано принимать такие жизненно-важные решения. И мне больно вспоминать о ссорах, которые возникали у нас из-за этого, о времени, которое мы потратили впустую, ссорясь из-за чего-то столь незначительного.
 Теперь же, я наблюдаю за ее быстрыми, ловкими руками, пока она работает, за таким знакомым обручальным кольцом. Когда этот вечер действительно случился много лет назад, мы просто пели, готовили и обсуждали одно из моих домашних заданий, пока остальные не вернулись домой. Но теперь я знаю, что могу отменить это видение, если захочу, или всё зайдет слишком далеко.
И я хочу этого. Очень сильно.
 Поэтому я велю домашней системе приглушить музыку, наклоняюсь к маме и кладу голову ей на плечо. Она обнимает меня одной рукой и сжимает в объятиях. Это так знакомо, мягкость настолько совершенна, что у меня на глазах выступают слёзы.
 - Что такое Аври - Джей? - спрашивает она, целуя меня в лоб.
 Я молчу, думая, что же сказать ей. Знаю, что не могу сказать ей что случилось.., это разрушит всю иллюзию, которое создало это место. Но я знаю, с чего могу начать.
 - Кажется, я просто вспоминала друзей из прежней школы, - отвечаю я.
 - Оу?
 Я посасываю нижнюю губу.
 - То есть, я знаю, что мы часто переезжаем, но некоторые из них..., думаю, они планировали, что я пробуду с ними чуть дольше, понимаешь? Думаю, они считали, что смогут на меня положиться в том или ином случае, а теперь я больше не с ними.
 - О, моя Аврора. - она поворачивается ко мне и берет меня за подбородок. Скоро я стану слишком высокой для этого. - Ты всегда слишком серьезно относилась к своим обязанностям. И я очень уважаю это качество в тебе. И я знаю, как трудно двигаться дальше. Но мы не сможем вечность стоять на месте, дорогая, тем более ради кого-то. Жизнь дана нам для того чтобы жить. С теми, кто остался позади всё будет в порядке, обещаю. С теми, кого тебе предстоит оставить в будущем, тоже всё будет в порядке, даже если тебе придется проделать долгий путь до другой планеты.
 
 - Но от меня зависят многие люди, - говорю я.
 - Ну, так и есть, - говорит она. - Но в будущем тебя ожидает много приключений, и большинство из них будет оканчиваться прощаниями. Те, кто любит тебя, будут гордится тем, что имели причастность к этим приключениям, обещаю.
 Я отстраняюсь, чтобы взглянуть на неё, но глазам очень больно.
 - Люблю тебя, Мам, - говорю я, и она смотрит на меня с любовью на лице, нежно улыбаясь мне.
 - Я тоже тебя люблю, моя дорогая, - тихо говорит она. - И если однажды ты действительно отравишься на все те приключения, которые ты себе представляешь, я буду гордится тем, что вырастила такую храбрую дочь, которая не боится следовать за мечтой. Обещаю.
 - Даже если я оставлю тебя?
 - Ты никогда так не поступишь, детка, - снова говорит она. - Я всегда буду с тобой.
* * * * *
 В ту ночь я плачу в объятиях Кэла.
 - Я бросила её, - бормочу я ему в грудь, приглушенно и не переставая, шмыгаю носом, так что понятия не имею, понимает ли он хоть слово. - Я променяла её на приключения, а она думала, что я умерла.
 Он нежно целует мои волосы.
 - Для неё ты погибла, следуя за мечтой. Ты жила свою жизнь так, как велела она. Хорошо прожитая жизнь, неважно насколько долгая - это всё, на что может надеяться любой из нас, бе`шмай.
 Позже я готовлю нам картофель с морковью, баранину, перловку и соус, и учу Кэла готовить рагу и мамин ирландский черный хлеб. Мы сидим бок о бок, прижавшись друг к другу плечами, и я рассказываю ему истории из своей жизни на Земле. К тому времени, как я заканчиваю ему объяснять, что такое хоккей на траве - он сбит с толку тем фактом, что бить клюшкой соперника против правил, мы смеемся до колик.
 Мне гораздо легче, потому что, сказать по правде, я успокаиваюсь, когда Кэл рядом. Его прикосновения, взгляд, улыбки, - я и представить не могла, что такое может быть, когда мы только встретились. Но все это словно якорь для меня, в то время как давление от нахождения здесь, грозит разорвать меня на месте. Пребывание в Эхо позволило нам провести месяцы, узнать друг друга, ведь такое возможно лишь по прошествии времени, и я благодарна за этот подарок, что даже не знаю, как это выразить словами. Одна из мелочей, что я узнала о нем, что когда его взгляд скользит по моим губам, вот как сейчас, он думает о том, как поцеловать меня. И я не хочу ждать, пока он перейдет к действиям, не сегодня.
 И вот я тяну руку, чтобы ухватить его за рубашку, и он склоняется, позволяя с легкостью привлечь его к себе, когда я поднимаю подбородок, ощущая легкое покалывание между лопатками от предвкушения того, что наши губы вот-вот встретятся. Мы сидим бок о бок, и когда он склоняется ко мне, я обвиваю рукой его шею. Его ладонь скользит по моему телу, поддерживая меня, после чего он опускает меня на мягкую траву, и я утягиваю его за собой. Его голова закрывает звезды, но тот тихий звук, который он издает, стоит мне углубить поцелуй, заставляет меня позабыть о том, где мы находимся. В нём есть и волнение и узнавание, благодаря которым эти моменты такие идеальные, и даже когда я выгибаю спину, чтобы прижаться к нему, я снова улыбаюсь ему прямо в губы. Это то, что мне сейчас нужно. Между уроком Эша сегодня и молчаливым, крепким ... и, эй, невероятно сексуальным.. Кэлом, я ощущаю, что есть некий вес, который наконец-то падает с плеч. Словно некая тень внутри, которую смывает волной желания.
 Кажется, я, наконец-то, понимаю, что мне нужно делать. Я ощущаю всё это: вину за то, что когда-то бросила свою семью; гнев из-за того, что их отняли у меня; печаль, что я так и не стала частью их жизни, которую они были вынуждены прожить без меня. Но в тоже время я держусь за осознание того, что они хотя бы продолжали жить дальше.