Танцуй на краю, детка! (СИ)

      Потом Ромка тоже исчез, и я запоздало заметила его отсутствие. Приходила медсестра и что-то предлагала, но я не смогла сообразить, чего она хочет, и только отмахнулась.
      Мой отец реально может не выкарабкаться.
      И я ничего не в силах с этим поделать.
      Всю ночь я просидела без сна, не выпуская отцовской руки. Боялась, что, как только закрою глаза, он умрет, и никто не успеет позвать врачей на помощь. Где-то перед рассветом веки начали слипаться помимо воли. Я всего лишь на мгновение сомкнула их, а когда заставила себя встряхнуться от навалившегося тяжелого сна, поняла, что рядом…
      Ден.
      Я подняла голову и поморгала, чтобы разобраться: видение это или реальность? Но он никуда не делся. Руки Дена держали меня за плечи, разворачивая к нему.
      – Пойдем, – мягко позвал он.
      – Куда? – я поморщилась, потому что голос казался хриплым и чужим. Как скрежет металла по металлу.
      – Домой. Тебе надо отдохнуть.
      – Не могу. Надо дождаться маму…
      – Она уже здесь. Разговаривает в коридоре с медсестрой. Пойдем.
      Я тряхнула головой, пытаясь привести мысли в порядок. Что-то в происходящем казалось слишком волшебным, чтобы быть правдой.
      – Как ты… узнал?
      – Ромка позвонил. Он не мог отпроситься с работы, поэтому попросил, чтобы тебя забрал я. Как знал, что сама ты не справишься, – взгляд Дена наполнился сочувствием.
      – А тебе разве не надо на работу? – вяло удивилась я.
      – Совру про деловую встречу. Это пустяки. Не бери в голову, Вика.
      Его заботливый тон и нежные прикосновения надломили что-то внутри меня, и слезы потекли по щекам. Я сердито шмыгнула носом. Всю ночь не проронила не слезинки, держалась, но стоило появиться Дену – и «поплыла».
      – Ну пойдем же! – он встал и потянул меня, чтобы поднялась на ноги.
      – Он умрет! – я покосилась на отца, продолжавшего лежать неподвижно.
      – Нет. Он не умрет. Я слышал, о чем общалась твоя мама с медсестрой. Жизнь уже вне угрозы. Твоему старику просто предстоит долгое лечение. Если ты поспишь и наберешься сил, он будет только рад.
      – Нет! Ты не понимаешь. Это же инсульт. Посмотри на него!
      Я начала вырываться, не желая уходить от постели больного.
      – Все излечимо, Вика! – процедил Ден, и я почувствовала, что его хватка стала сильнее. – Ты веришь мне? Слышишь? Я говорю тебе, что кризис миновал.
      Верю ли я ему? Верю ли я мужчине, который разбил мне сердце своими неосторожными клятвами в вечной любви?!
      – Я не… – я растерянно покачала головой, – я не знаю…
      – Все. Хорош истерику устраивать, – Ден подхватил меня на руки и куда-то понес.
      Я даже не представляла, столкнулся ли он в коридоре с моей мамой, и как она на это отреагировала. Футболка Дена пахла свежестью и стиральным порошком. Я вцепилась в нее, уткнувшись носом в его плечо и обильно орошая ткань слезами. Наверно, это было чертовски неприятно, но он ничего не сказал.
      Когда Ден усадил меня в свою машину и собственноручно пристегнул ремнем безопасности, я ощутила, что сотрясаюсь от мелкой дрожи. Через несколько секунд он уселся за руль и посмотрел на меня долгим взглядом. Я не отводила глаз от его встревоженного, но такого мужественного лица.
 
      – Папа умрет, – в который раз сорвалось с моих губ.
      – Нет! – Ден повернулся, обхватил мое лицо ладонями и приподнял к себе, продолжая пристально разглядывать. – Твой старик не умрет. Клянусь, что с ним будет все хорошо.
      Я грустно усмехнулась.
      – Ты не можешь этим клясться. Это не в твоей компетенции. Ты что, Господь Бог, чтобы решать, кто умрет, а кто – нет?
      Ден помрачнел.
      – Ты права, я не Бог. Но я точно знаю, о чем говорю, в отличие от тебя.
      – С такой же уверенностью ты клялся, что любишь меня, что никогда не оставишь, – боль начала прорываться из моей груди все сильнее вместе с потоком обвинений. Словно кто-то убрал невидимый барьер, заставлявший сдерживаться раньше. – И чем все закончилось? Ты любишь раздавать пустые обещания, Овчаренко!
      – Я. Люблю. Тебя! – почти прорычал он мне в лицо, обдавая какой-то неистовой яростью, сквозившей не только во взгляде, но и в тоне голоса.
      – И, тем не менее, ты меня бросил! – выкрикнула я не менее яростно.
      – Да!
      – И теперь ты хочешь, чтобы я поверила твоим новым обещаниям?!
      – Да!
      – Почему ты решил, что я это сделаю?!
      – Потому что я люблю тебя! – на скулах Дена заиграли желваки. – И ты любишь меня.
      На этот аргумент я не нашлась, что возразить. Только прошипела:
      – Тогда прекрати давать обещания.
      – Хорошо, – он отпустил мое лицо, отвернулся и положил руки на руль. – Просто пойми, Вика, я не желаю тебе зла. Я прекрасно знаю, что такое потерять родителей, и могу представить, что с тобой происходит.
      Я прижалась щекой к прохладной обивке сиденья и продолжала рассматривать профиль Дена. Вот дерьмо. Он же потерял в детстве мать. Понятное дело, что Ден знает, каково это.
      – Ты был тогда ребенком… – зачем-то произнесла я вслух.
      – Да, – он кивнул, – и поэтому мой старик успешно врал мне, что она вот-вот выздоровеет. Так и говорил: «Да придет твоя мамка, никуда не денется».
      Пальцы Дена сжались вокруг руля, костяшки побелели.
      – Говорил, хотя знал, что врачи уже поставили на ней крест, – продолжил он глухим голосом, – никто не хотел возиться с алкашкой. Ее просто оставили догнивать последние дни. А мой старик потчевал меня светлыми сказками. Не хотел, наверно, слушать мое нытье. Просто врал, не подумав, что в день похорон я окажусь неготовым.
      – Так и получилось? – тихо спросила я.
      Ден медленно кивнул, глядя прямо перед собой.
 
      – Так и получилось. Когда я увидел гроб, словно в ледяную прорубь нырнул. Не мог поверить, что это правда. Даже когда заглянул в него.
      Я сглотнула, представив себе маленького мальчика, который до последнего верил, что мама жива. Потом зажмурилась, вспомнив кое-что еще, и простонала: