Беглецы

Чин наклонился вперед и взял ее за обе руки.
— Мы можем начать где-нибудь новую жизнь. Можем попробовать уехать отсюда. Возможно, в Америку. — Говоря про переезд, Чин понимал, что это будет зависеть от Риу — человека, заявившего свои права на Суджу и ее судьбу.
— В самом деле? — спросила она. — Думаешь, мы сможем добраться до Америки?
— Я не уверен, — пошел на попятную Чин. — Но я собираюсь обдумать такую возможность, после того как поговорю с Сержантом. Сначала нам необходимо все уладить с Жонгом.
Как только Суджа услышала упоминание Сержанта, взгляд ее сделался жестким, губы сжались. И она произнесла решительным тоном:
— Я тоже хочу с ним поговорить.
 ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ 
 
Вернувшись в квартиру Сержанта, они застали там Чона и Сандо, которые вернулись с задания и теперь сидели напротив телевизора вместе с двумя женщинами. Перед ними на кофейном столике лежали в беспорядке остатки ужина: пластиковые контейнеры с недоеденной лапшой, сморщенные стручки фасоли в скользком коричневом соусе. В кухне над голубым пламенем на плите бурлил чайник. Суджа подошла и выключила газ, а потом присоединилась к остальным в гостиной, сев возле рыжеволосой Хани.
— Тебе получше? — спросила Суджа и обняла ее.
— Ну да, гораздо лучше, — ответила Хани. — А ты как? Как у тебя с твоим мужчиной?
— Все… Даже не знаю. — Суджа прислонилась головой к Хани. — Просто уму непостижимо, что я встретила его здесь и что он работает с этими парнями!
Хани внимательно посмотрела на мужчин:
— Ну да. Только… Если бы он с ними не работал, вы бы вряд ли когда-нибудь встретились.
При этих словах Суджа задумалась.
— Ты права… — протянула она наконец. — Но все равно это неправильно.
— Не знаю, сестренка. В этом кривом мире не бывает прямых дорог.
Суджа сжала губы и посмотрела на Чина, который беседовал с Сержантом. Он умолк, взял пепельницу, и оба мужчины направившись в спальню, пригласив в собой Суджу.
Мебели в комнате почти не было — только двуспальная кровать в еще не снятой целлофановой упаковке и прикроватный столик с пепельницей и лампой. Из розеток на стене торчали два зарядных устройства для телефонов. Сержант сел на кровать, поставил пепельницу рядом с собой и посмотрел на Чина с Суджей.
— Как поужинали? — спросил он.
— Хорошо, — ответил Чин. — Какие новости от Жонга? Тебе удалось поговорить с ним еще раз?
Сержант вздохнул:
— Похоже, не очень. Он не уступает, потому что сделки уже заключены. Ему нужна Суджа и две другие девушки в Гирине уже завтра.
Чин с Суджей обменялись взглядами.
— Я заплачу ему, — сказал Чин. — Скажи ему, что я заплачу.
— Это будет нелегко, потому что доставка намечена уже на завтрашний вечер. Тебе понадобится другая девушка.
— Тебе придется найти другую девушку на замену мне? — вступила в разговор Суджа. — Ты слышишь, что он говорит?
— Люди платят за невесту большие деньги. Жонг не может просто взять и исчезнуть с их деньгами.
— Как он смеет? Как любой из вас смеет покупать и продавать нас, как будто мы ваша собственность, какой-то груз, который можно перевозить и продавать! — вскричала девушка. — А если бы я была вашей дочерью, вашей сестрой?! Вы бы никогда такого не допустили!
Сержант поднял руки:
— Эй, эй, подожди минуту. Не я покупаю и продаю. Мы просто перевозчики по найму. Сделки заключает Жонг.
— Но как вы можете сотрудничать с ними?! Он же торговец людьми! — отчитывала его Суджа.
— Послушай, мы находимся в этой стране нелегально, и у нас нет возможности просто пойти и… напечатать себе резюме, чтобы устроиться на работу. Все, чем мы способны заниматься, в любом случае будет вне закона. Так что мы можем поделать? Мы перевозим электронику, доставляем всякое барахло и иногда людей. Жонг предлагает нам работу, потому что мы говорим по-корейски, — сказал Сержант. — И в любом случае никто никого не принуждает. Девушки соглашаются на замужество, потому что им больше некуда деваться. Иначе они окажутся в борделях.
 
Суджа отвернулась. Ее грудь тяжело поднималась и опускалась. Как может ее соотечественник заниматься такими делами? Неважно, кто именно продавал, но он делал деньги на ни в чем не повинных женщинах. Все, что она пыталась сказать и о чем ей хотелось криком кричать, заключалось в одной фразе: «Как ты можешь допускать, что девушки вроде меня попадают в руки этих китайских мужланов?!» Но этот вопль во всей его ярости остался у Суджи внутри. Вся горечь ее невысказанного гнева застряла у нее в горле, засела глубоко в кишках. Она думала о двух женщинах за дверью спальни, но, кроме них, были еще тысячи других, которых продавали в этот самый момент, а еще десятки тысяч уже тайно жили в Китае.
— Я ехала сюда не за тем, чтобы меня продали мужчине, — произнесла она сквозь зубы. — Я приехала с деньгами. Я заплатила посреднику за перевозку в Китай, чтобы иметь возможность отыскать Чина. И я такая не одна — спросите любую женщину. Они приехали сюда не для того, чтобы стать секс-рабынями, а для того, чтобы работать.
— Я знаю, Суджа, — строго сказал Сержант. — Но северокорейцев не берут на работу. Это слишком рискованно, особенно после того, как Ким Чен Ын заявил о принятии строгих мер. Китай подыграл ему, и нам, перебежчикам, жить в Китае стало невозможно.
— Если уж китайские семьи чувствуют себя неплохо, когда мы — женщины Чосона — живем в их домах, то они могли бы нанять нас и на работу. Я лично работала на ферме семьи, в которой жила.
— Ты права, могли бы, — кивнул Сержант. — Но они этого не делают.
— Хорошо. Но мы не обязаны помогать им эксплуатировать наших женщин, — поддержал Суджу Чин.
— Кто-то начинает чувствовать себя высокопоставленным и могучим, — процедил Сержант, затушив сигарету. — На самом деле вопрос сейчас в том, возможно ли сделать так, чтобы Жонг от вас отстал.
— И как мы это сделаем? — в один голос спросили Суджа и Чин.
— Думаю, нам придется предложить ему больше денег, чем предложила та семья.
— И сколько это будет? — поинтересовалась Суджа.
— Я не знаю. Спрошу у Чжао. Я могу предположить, что они должны были заплатить ему по меньшей мере сорок тысяч юаней. Так что мы могли бы предложить ему больше, скажем, пятьдесят.
Чин охнул:
— Это безумие!
— Это же просто… — пролепетала Суджа. — Это неправильно! Просто несправедливо!
— Здесь нет никакой справедливости. Просто это жизнь перебежчика. На нас построен целый бизнес, и вы, ребятки, здесь не первые и не последние северокорейцы, которых поглотила эта страна. Нелегко будет вас выцарапать.
Все трое помолчали.
— Что, если мы попытаемся уехать в Америку? Шансы есть? — спросил Чин.
Сержант покачал головой:
— Можешь об этом даже не думать. Жонг не согласится. Я думаю, для вас лучше всего будет откупиться от него. Ты останешься и некоторое время будешь работать, скопишь денег, а потом оплатишь ваш переезд в Южную Корею. Ты же знаешь, они там принимают перебежчиков и даже деньгами снабжают по прибытии.
— Неужели нет христиан, которые могут нам помочь? Мне друг сказал, что в Китае есть группы, которые поддерживают таких, как мы, и содействуют тому, чтобы перебраться в Южную Корею или в Америку, — сказал Чин, вспомнив, что рассказывал ему на бойне Хёк.
— Это тоже стоит денег. Конечно, вы можете поехать в Америку. Да хоть на Северный полюс! Но найти того, кто поможет тебе до завтрашнего вечера, будет крайне сложно. И все равно для грязной работы, вроде переправки людей через границы, они нанимают нас, посредников.
Чин бросил настороженный взгляд на Суджу.
— Сержант, мы могли бы обсудить это между собой?
— Конечно. Не торопитесь. — Сержант сгреб пепельницу и встал с кровати.
Суджа вздохнула, а Чин потянулся к ней и взял за руку, заглядывая ей в глаза.
Сержант наблюдал за ними, подмечая каждую мелочь. О парочке можно многое сказать просто по тому, как они друг на друга смотрят. И, глядя на Чина с Суджей, он понимал, почему они пустились во все тяжкие, чтобы найти друг друга. Он сдержанно улыбнулся. У этих двоих впереди трудный путь. Сержант вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.