Возьми меня в долг (СИ)

— По делу, — недовольно. — Хочу сменить персонал в доме. В основном горничных, они не справляются со своей работой. Решила посоветоваться с тобой. Я ведь знаю, что ты не любишь сильных перемен.
— Меняй, — кидаю сухо. Лишь бы отстала. По мне видно, что я настроен на разговор?
У меня руки чешутся и кулаки изнывают от желания придушить одну маленькую девчонку. Меня не волнуют деньги, которые пропали. Они — мелочи.
Её, кстати, очень дёшево продали. Она явно стоит дороже. С такой-то задницей и грудью. Неплохой вариант для… отработки долга. Деньги не найдёт — пущу на фарш. В ту же студию. С её попкой там все успели познакомиться.
— Ещё что-то? — спрашиваю перед тем, как схватиться за ручку двери. И выйти отсюда. Потому что у меня появились маленькие дела. Надо бы…
Заглянуть в клинику, которая через неделю станет моей. И проверить одну маленькую сучку, что обвела меня вокруг пальца.
Виолетта
Когда рабочий день заканчивается, я неосознанно, перед тем как уйти из клиники, незаметно иду в палату Кёлера-старшего. Чтобы узнать, как его состояние. После того, как я вколола ему не тот препарат, ему стало очень худо. Он впал в кому, а его сын, который использовал меня для отвлечения Рихтера, куда-то пропал.
Он получил свои деньги, и всё.
А его отец остался у нас.
И у меня жуть, какая вина на плечах.
Поэтому вечером я иду к нему.
Проверяю, всё ли в порядке, и только через несколько минут, когда уже окончательно собираюсь на выход, понимаю, что забыла сумку в ординаторской.
Бегу туда. Как хорошо, что коридоры почти пусты, и я могу немного пошуметь. У меня встреча назначена с одним человеком. Не хочется её пропустить. За целый день я успела связаться с одним мужчиной, и он согласился дать мне в долг пять тысяч евро. Это мало, но! Начинать с чего-то нужно.
Тётя отдала, что смогла — десятку. Кама свои три тысячи, оставила для себя на будущие роды, и я… Свои жалкие копейки. Но ничего. Я продам украшения, которые у меня есть, и, может, тысяч двадцать мы наскребём, а вот всё остальное…
Не время дрейфить, Виол!
Что тебе этот Рихтер сделает?
Ни-че-го!
Если что-то произойдёт ещё — в полицию пойду.
Открываю дверь в ординаторскую, забегаю в тёмную комнатку. И не сразу понимаю, что на кресле… кто-то сидит. Чувствую прожигающий взгляд спиной. Смотрю в окно, а в нём отражение.
Я резко оборачиваюсь.
И встречаюсь с холодными, невозмутимыми глазами.
Мне не нужно осматривать его полностью. Уже понимаю, кто это.
Сглатываю, и ни секунды не медля, произношу:
— Что ты здесь делаешь?
Глупый вопрос, Виол.
— Ах, да. Ты ведь и про клинику мою знаешь, и про сестру… Откуда? — начинаю язвить, понимая, что спрашиваю не то. Мне бы его бояться — я ему денег должна, но из меня только злость рвётся. Да и он… Ужасный по энергетике.
Рихтер неподвижен. Сверлит взглядом и резко встаёт с места.
— Ты глупая, — изрекает, на мгновение прикрывая глаза.
— Чего? — у меня начинается нервный тик. — Ты пришёл сюда и решил меня оскорбить?
Немец остаётся непреклонен.
— Нет, просветить, — звучит поучающе. — Прежде, чем идти в логово врага, нужно вытащить паспорт из сумки, Виолетта.
Я зависаю.
И леденею.
Как будто… В сугроб падаю. Голой.
Я же… Блин. Чёрт его за ногу!
Как он там оказался?!
Он же российский! Здесь я им не пользуюсь! Видимо, оставила давно в сумке, и когда этот мужчина пытался трахнуть меня на бильярдном столе… Клатч упал. И паспорт вылетел. Вот же дура! Как я могла забыть, что он там лежал?!
Вот чёрт!
— Что первое имя, что второе… Как у проститутки, — он усмехается, пытается меня унизить. — Ты уже придумала, как будешь отдавать мне мои деньги? Или мне вернуть тебя обратно?
Я вырываю паспорт из рук.
— Я найду, — отвечаю упорно. — Ты пришёл сюда только за этим?
— Нет, — впервые уголки его губ поднимаются немного вверх. — Паспорт я вернул. И…
Делает паузу.
И именно в этот момент она становится такой пугающей.
 
— Познакомился с Логиновой-старшей и твоей сестрой, — и опять меня будто опускают в прорубь. Кожу обдаёт холодом, а внутренности замерзают. — Приценился. Участок хороший. Дорог мало. Природа. Снесу клинику, построю дачу. Для летнего отдыха.
Я сглатываю от волнения. Сжимаю крепко кулаки.
— Этого не будет, — произношу уверенно. Хорошо, что о беременной сестре не заикнулся. Хотя там вряд ли видно. Животик маленький. Пятый месяц. Но он уже знает об этом. И откуда только?! — У меня есть ещё шесть дней. Проваливай. Здесь нельзя находиться посторонним.
Я опускаю ладонь ему на плечо. Хочу подтолкнуть на выход, но вместо этого…
Рихтер хватает меня за запястье. Дёргает и резко, неожиданно для меня, прижимает к стене. Нависает сверху, вынуждая поднять на него взгляд.
А я не дышу.
Махина. При первой встрече я была на каблуках, и всё было хорошо, а сейчас… Как букашка выгляжу.
— Не дерзи, — он даже сейчас отзывается холодно. — В будущем это моя клиника. Что хочу, то и делаю. А ты пока…
Его ладонь опускается мне на грудь. Проводит костяшками пальцев по блузке. Ныряет в вырез и обжигает кожу.
— Попытайся заработать.
Втягивает носом воздух.
— У тебя есть для этого все данные.
— Ты на что намекаешь? — спрашиваю ошарашенно.
Он мне намекает идти на трассу и зарабатывать?
— Каждый думает в меру своей испорченности, — отзывается, отстраняясь. Убирает ладони в карманы брюк. — У тебя неделя, помни об этом.
— Да как тут забудешь, — цежу сквозь зубы. Ходит, напоминает. Знаю и без этого!
Он собирается уйти, но озарение моментом простреливает голову.
— Стой, — я дура, раз прошу его остаться. — У меня есть к тебе просьба.
— Я похож на добрую фею? — выгибает бровь. — Я и так тебе слишком много помог. Первое — не убил. Второе — не дал трахнуть какому-то мужику. Предпочитаю сделать это сам. Третье — не опозорил на множество стран. Немецкое порно, знаешь ли, популярное. Неприятно, если бы тебя увидели знакомые.
Он даже сейчас не удерживается от издёвки. Причём такой скрытой. Он не насмехается, не смеётся и не подаёт виду даже взглядом. Бьёт одними словами и равнодушным лицом.
— Да и пошёл ты! — огрызаюсь. Отрываюсь от стены. Хочу вылететь из ординаторской, что и благополучно делаю. Но в спину мне доносятся слова, которые стараюсь не воспринимать всерьёз:
— За каждое твоё плохое поведение я буду ставить тебе минус. Чем их больше, тем хуже тебе и твоей сестре. Вы ведь на пару мой долг отрабатывать будете.
Я опять оборачиваюсь к нему. Иду спиной по пустынному коридору. Поднимаю ладонь в воздух. И выставляю средний палец вверх.
— Этого не будет!
И, пока он не успел сказать и слова, снова продолжаю свой путь. А в спину мне несётся:
— Второй минус.
Ничего! Всё будет нормально!
Не стоило вообще говорить ему о просьбе. А я всего лишь хотела, чтобы этот всезнайка узнал — подставил ли меня Кёлер и зачем. Чувствую, они крутятся в одних кругах.
Я бы давно это сделала. Тема интересная.
Денег решил на мне заработать?
Зачем? Он богатый.
В общем, это была глупая затея.
Потому что знаю — всё это неспроста. Меня кто-то подставил. Или подстроил всё это.
Может?.. Лэнг? Именно она тогда была со мной в палате, из-за чего я вколола лишнего.
Так, ладно, допрос устрою завтра.
А сейчас…
Мне нужно в ресторан. Меня Шмидт ждёт. И я волнуюсь из-за этой встречи больше, чем из-за Рихтера. Хотя от него теперь зависит моё будущее. Но тот мужчина… Извращенец. Пока он лежал в палате, на лечении, постоянно захаживал ко мне. И потом ещё с сынком своим знакомил. Бррр.
Но вдыхаю полную грудь воздуха и пытаюсь собраться.
Всё. Будет. Хорошо!
Ну, ё-маё, не заставит же меня Шмидт спать с ним? За какие-то пять кусков евро. Не думаю. Да и откажусь я. Поэтому… Ладно, буду верить в лучшее и в то, что всё пройдёт гладко.