Возьми меня в долг (СИ)

Пытаюсь не спалиться, пока все игроки спокойно наблюдают за ударами и шарами.
Опускаю руки, убеждаюсь, что меня никто не заметил, и непринуждённо подхожу к их столу. Точно к цели.
— Извините, — отвлекаю его виноватым тоном.»
Волосы падают чуть в сторону, и я замечаю мужчину, с которым однажды уже встречалась.
Но всё идёт против меня… Потому что расстались мы на плохой ноте. Он меня поймал. И мне не удалось… Отвлечь его. Наверное, потому что так и осталась девственницей, не решившись ему отдаться…
И он — источник моих новых проблем.
С ледяным, пробирающим до костей взглядом.
Мужчина равнодушно смотрит на меня сверху вниз. Припечатывает к грязному полу одним только вниманием и холодными глазами. И опять эта морозная стужа, которая не щадит меня.
Он злится. Сильно злится.
Потому что из-за меня этот человек потерял много денег. Кое-что всё же я успела сделать…
«Его сильная ладонь опять пригвождает меня к уже горячему от моего тела столу.
И пока ойкаю, этот подонок сдергивает с меня один чулок. Нависает надо мной, обматывает капроном запястья.
Пытается привязать к дереву, но я лягаю его ногами и стараюсь вырваться.
— Хватит, это уже не смешно! — вырывается от страха. Что он ещё задумал?! Только не говорите мне, что… — Оставь, пожалуйста! Не буду сопротивляться!
Но Рихтер не слушает.
— Я уже сделал насчёт тебя выводы. Маленькая, лживая охотница за деньгами.
Опять грозные, вибрирующие слова. Бьющие в самую душу.
Раскусил ведь. Что я здесь неспроста.
Сколько раз я должна солгать ему, чтобы он поверил?
Хочет потешить своё самолюбие?
Мне летит резкий шлепок по заднице.
Вскрикиваю от нещадного жжения на коже и проклинаю его всеми известными мне словами.
И опять чувствую его пальцы в себе. Он входит в меня не первый раз. Двумя пальцами. Растягивая меня сильнее.
Мне дико страшно. Я боюсь, что сейчас вот-вот лязгнет пряжка ремня и конец той преграде, с которой ходила всю свою жизнь.
И проходила бы ещё дольше…
Если бы не он.
Неожиданно стон удовольствия снова срывается с уст.
А немцу это нравится. Ускоряется. А я совсем забываю, что не смогла ему ответить.
— Не… нужны мне… — выдыхаю на каждом толчке. — … твои… деньги. Ах, провались ты… пропадом!
— А что ты хочешь? — я опять чувствую его спиной. Нависает надо мной и вжимается бедром в обнажённый зад, пока ладонь искусно орудует во мне. — Член? Пришла только ради этого?
— Нет…
— А что? — он останавливается. Но тут же вбивается снова. И слова в этот раз вылетают из его грязного рта совершенно другие. Чёткие, нетерпящие возражения. И требующие ответов. — На. Кого. Ты. Работаешь?
Да как бы я хотела тебе ответить! Но в тюрьму не хочу!
— Ни на кого! — выкрикиваю.
Внизу живота нестерпимое желание закручивается сильнее.
И когда он делает ещё один безумный толчок — выгибаюсь в спине.
Распахиваю искусанные от волнения губы и выпускаю гортанный и громкий стон. Глаза сами открываются от того, какие ощущения сейчас простреливают всё тело.
Взрыв. Самый настоящий взрыв, после которого погибают миллионы людей. Но этот взрыв другой. И умираю в этот раз я одна.
Он всё ещё во мне. Унижает меня сильнее. Когда стенки лона сокращаются, он только стоит у меня за спиной. Держит свои пальцы во мне. Чувствует каждое сокращение мышц.
— Ненавижу лжецов. Поэтому… Тебя ждёт наказание, Жан-на.
Я начинаю ненавидеть имя, которое сама же себе и придумала.
Стереть бы его сейчас с лица земли, как и меня… Потому что я не хочу больше двигаться. Тело до сих пор захвачено странным облегчением и сладкой негой.
Меня как будто засунули в тёплую воду, в которой я спокойно балансирую и мне не нужно ничего делать.
Но я тут же прихожу в себя.
Когда лязгает пряжка ремня. А звук ширинки оглушает.
— Стой! — несмотря на недостаток сил, извиваюсь. Пытаюсь вырваться. А он меня не развязывает.
Нет-нет! Я на такое не подписывалась!
Несмотря на то, что он только что довёл меня до первого в жизни оргазма, сопротивляюсь.
Поднимаюсь чуть выше по столу, ёрзаю. Клацаю зубами о капрон, только бы его разорвать. Он плохо идёт, но я всё равно не успеваю сделать и маленькую дырочку.
 
Сильные и широкие ладони хватают за обнажённые ягодицы.
Дёргает резко на себя, возвращая на место.
Прижимая меня к…
Глаза округляются от ужаса.
Я чувствую его ягодицами. Теперь складками. Большой. Больше его двух пальцев, или сколько он в меня их совал!
Но это…
Будет больно.
Это и так понятно, но от этих размеров, которые ощущаю у себя между нижних губ…
Страшно.
Очень.
Я знаю, что сейчас боль пронзит тело. И не будет никакого удовольствия. Но…
Не для него я всё это время девственность хранила!
— Крикливая, — изрекает и слегка подаётся вперёд.
Чувствую его головку каждым миллиметром кожи, которой он касается. Даже внутри.
Входит в меня одной головкой, но я уже хочу закричать с непривычки.
Готовлюсь, когда он сделает толчок. Сжимаю ладони в кулаки. Впиваюсь в плоть ногтями.
Но вместо удара…
Слышу трель телефона.
Рихтер внезапно выходит из меня, и я облегчённо выдыхаю.
— Что ты сказал? — разъярённый голос немца заставляет тело покрыться испариной.
Слышу звук ширинки. Опять. Но на этот раз… Он её застегнул.
И я выдыхаю. Впервые в жизни так счастливо выдыхаю. Но не расслабляюсь. Рву чулки, и обещаю себе их больше никогда не надевать. Чтобы не было ещё одного такого случая.
Выбрасываю ошмётки, встаю с места.
Но не успеваю. Грубой хваткой Рихтер переворачивает меня на спину. Ударяет головой о шар и копчиком о выпирающую часть стола.
Морщусь, слегка вскрикиваю, и не понимаю, что на него нашло.
А он нависает, как огромная тень. Не даёт двинуться, хватает за бедро ладонью. Вторую опускает на мои щёки. С силой их сдавливает, вырывая изо рта болезненный стон.
— Больно! — выкрикиваю, но ему плевать.
Наклоняется ближе. Шипит мне прямо в лицо:
— Ты хоть понимаешь, девчонка, что только что наделала?»
Я не смогла.
Он разгневался, прогнал меня. Сказал, что ещё отплачу ему за это.
Я терпела эти унижения.
А потом… Пришёл тот, кто меня нанял.
И сказал… Что я отвлекла не того человека.
Изначально их было шестеро, но пятеро ушли в начале, оставляя нас одних. И я была уверена, что подошла к тому! Потому что тот мудак показал мне на Рихтера!
И вот теперь я здесь. Стою и умоляющим взглядом смотрю на того, кто может уберечь от позора. Или сделать ещё хуже.
— Ты ведь… — шепчу, хватаясь за последнюю ниточку надежды. — Пожалуйста, спаси меня! Я ведь должна тебе денег! Я отработаю, только забери меня отсюда!
Горло раздирает от крика. Сама едва не глохну от собственного голоса.
Я хочу выйти отсюда живой и невредимой. С девственностью и устойчивой психикой.
Поэтому лучше он, кто хочет превратить меня в пепел, чем сниматься в порно-видео.
Рихтер делает шаг вперёд. Приближается ко мне, как шторм.
От него веет холодом, которым пропитано всё его тело.
Присаживается на корточки. Медленно, словно хищник, убирает с лица тёмные волосы и заглядывает своими серыми довольными глазами в мои карие, искрящиеся надеждой.
И лучше бы он этого не делал. Потому что вместо благих намерений я вижу там совершенно другое.
— У тебя нет денег, — не бьёт, а убивает.
— Найду, — отвечаю отчаянно. — Выкупи меня! Я всё верну!
Он касается пальцем запыленной щеки.
— Маленькая отчаянная кошечка, — изрекает. — Совсем в безысходности, раз просишь меня — твоего нового врага, выкупить тебя.
— Пфф, кошечка? — слышится за спиной мужчины. — Мегера она. Расцарапала мне двух бойцов.
Рихтер усмехается. И эта усмешка ужасает. Как и его взгляд — бездушный.
— Сколько она стоит? — спрашивает внезапно, а в груди разрастается огонь радости от этого вопроса, который спалит меня, когда мужчина услышит цену и даже не подумает покупать.