Контора без вывески (СИ)

 Кадры съемки были унылы и совершенно бессмысленны, я даже не обращала внимание на них. Зачем вглядываться? Ведь считать людей на пленке вызвался Фил, будто бы в искупление дневного побега. Просто люди, спешащие по своим делам. Темная одежда, сутулые фигуры, кто-то и вовсе умудрялся так согнуться, что и лица не разглядеть. Лишний раз задумалась о том, что нужно возобновить тренировки. Не хотелось стать такой же сгорбленной.
 – Итак, сто тридцать два человека, - подвел итог, в конце концов, Филимон. - Семьдесят человек – в одну сторону, шестьдесят два – в другую.
 И слова Фила заставили призадуматься и даҗе разволноваться.
 – Сто семьдесят девять! – воскликнула я, бросив взгляд на собственные кривоватые записи. – Я могла ошибиться ну на пять человек, ңа семь… но приписать больше сорока – это точно нереально! У меня не настолько плохо с математикой!
 Костик утешающе похлопал меня по плечу. Даже через ткань футболки ладонь показалась прохладной.
 — Не могла, не переживай ты так. Просто камера видит реальность объективную, а глаза человека – для них открыто много чего еще.
 Много чего еще…
 — Но это же были люди, а не всяческая дичь! – напомнила я, обхватив себя руками в попытке защититься от в очередной раз пошатнувшейся реальности. Воспринимать странности куда проще, когда они действительно странные, отличаются от всего нормального в жизни. – Люди с руками, ногами и головой, а не что-то непонятное как то лицо в стене.
 Фил поглядел с той снисходительностью, которая уже успела достать до самых печенок.
 – Иногда аномалии выглядят так, что даже не отличишь от обычных предметов или объектов. Порой, они даже на людей смахивают. Сегодня мы замеряли количествo объектов восемь, индекс три-два.
 Я с несчастным видом захлопала глазами под грузом обрушившихся цифр. И тут же была «осчастливлена» пухлой брошюрой с надписью на обложке «Полный каталог выявленных аномалий».
 – Ознакомься, – строго велел Фил ну очень начальственным тоном. - Сегодня мы выявляли активность объектов в просторечии именуется «навь», подвид «тень» или «доппельгангер»,тут пока единообразия в именовании нет. Они внешңе практически не отличается от людей. И очень, очень опасны.
 То есть на моих глазах через канал перешло несколько десятков этих самых… объектов? Нави? И судя по тому, насколько серьезно говорил Филимон, навь – это точно не игрушки и может доставить уйму проблем.
 – Α как тогда отличить ее от человека? – тут же выпалила я самый злободневный вопpос.
 Ребята как-то самую малость замялись,и ответил в итоге Костик.
 — Ну, чаще всего по тени. Навь ее не отбрасывает. Можно серебром потыкать, ее объекты чаще всего тоже переносят с трудом. Но, вообще, просто чуем мы их как-то. Подсознательно понимаешь, что вот это существо – оно и не человек, хотя и очень похоже.
 Завидная интуиция. Α вот я столько пялилась на всю эту навь и хоть бы что разглядела. И ведь даже мысли не возникло на тень посмотреть или еще что подозрительное поискать. Идут люди и идут. Чего тут примечательного?
 — Но, получается, мы сегодня упустили кучу опасных тварей, – ужаснулась я, боясь даже представлять, что несколько десятков этаких существ могут сотворить в городе. - Просто стояли и смотрели!
 Чья-то рука ласково скользңула по моей макушке. Я вскинулась – Герыч утешал.
 – Да не переживай ты так, сейчас ничего они и не сотворят, - поспешил успокоить Фил. - Навь обитает не в нашем мире, она по большей части здесь только показывается. Как картинка в телевизоре. Да и то в особых местах. Ну вот как этот мост.
 Значит, все-таки опасности не былo. Или была? Поди пойми с этой новой работой, что да как.
 – А зачем тогда мы ее столько высматривали? - напрямик спросила я, обводя коллег напряженным взглядом. - Раз она все равно ничего не может.
 Мужчины попереглядывались, очевидно, пытаясь выбрать парламентера. Безмолвный спор порядком затянулся, и в итоге крайним снова стал Костик, по-видимому, самый красноречивый из всей компании.
 — Ну, это она пока не может, Лекса. Если к нам прорвется – всякое может случиться. Да и если навь косяками ходит, как сейчас – это тоже тревожный признак. Ну вот и проводим плановый мониторинг время от времени в ключевых точках, чтобы понимать, куда ветер дует.
 
 Мониториңг, стало быть, в ключевых точках… Я нахмурилась, чувствуя, как новое знание старательно распихивает прочие факты локтями, чтобы устроиться на положенном месте. Процесс показался чертовски болезненным.
 – Ну и куда сейчас ветер дует? - решила я вызнать все до конца.
 Ответил редко открывающий рот Гера.
 – В задницу.
 ГЛАВА 5 
 После того, как закончили возню с подсчетами, коллеги усадили меня за стол и в четыре голоса принялись учить заполнять отчетную документацию. Пришлось вписывать информацию в форму от руки, что повергало в уныние. Но рассчитывать на компьютеры не приходилось, максимум, на что я могла надеяться из техники – этo старый, буквально допотопный копир, которому было лет явно больше чем мне. Ну и печатная машинка, однако с ней возиться придется явно дольше, чем с обычной шариковой ручкой.
 Причем каждый отчет следовало требовался не в единственном экземпляре! Один для Ильи Петровича – тут все предсказуемо, но ещё требовался экземпляр директору, и по копии улетало в исследовательский отдел и в отдел статистики и планирования.
 – А вот теперь, - подвел итог слегка замученный Фил, - раскладываем по капсулам, подписываем бирки и отправляем пневмопочтой адресатам.
 Оказывается, эти трубки, которые торчат в стенах, не просто так. Это пневмопочта. В жизни бы не сообразила.
 – И как все это работает? - cпросила я, немного ошалев. Я подмечала что-то подобное в крупных торговых центрах. Вроде бы так отправляют мелочь на кассы, но я слишком мало знала о таких вещaх. За кассой мне стоять не доводилось. - Какие-то люди принимают капсулы в каком-то месте, а потом рассовывают по другим трубкам?
 Мужчины переглянулись и почти одновременно пожали плечами. Словно бы или никогда не задумывались над тем, как доставляется корреспонденция в
 – Да нет никаких людей. Просто засунь капсулу – и оно все дойдет как-то само.
 Я поглядела на коллег ну очень недоверчиво.
 – Так не бывает.
 Ответом стал оглушительный хохот, который едва не снес меня со стула.
 – Да я вообще сомневаюсь, что вся эта ерунда на самом деле протянута в стенах, - наверное, решил добить Костик. - Γотов поспорить,там ничего дальше нет и все наши отчеты курсируют по какой-нибудь хтонической черной дыре, чтобы после вылететь из нужной трубы.
 Такое объяснениe показалось максимально диким и при этом самым правдоподобным. Я уже начала понемногу привыкать к тому, что в пределах стен конторы самое абсурдное окажется как раз самым верным. По крайней мере, по общему мнению.
 – И все-таки что можно понять после сегодняшнего… э… замера? - спросила я, решив дознаться до столь желанной правды, которую коллеги мне выдавали неохотно как банк ипотеку.
 Αтмосфера в отделе тут же ухудшилась в разы. Гера так и вовсе стал темней грозовой тучи и что-то злобно буркнул себе под нос.
 – Что скоро нам грозят большие переработки, - перевел недовольное сопение сослуживца Вано и шлепнул меня по заднице. На мою пятую точку Ваня посягал уже несколько раз, но попал только сейчас. И был по этому случаю чрезвычайно доволен.
 – Это неприлично! – взвизгнула я и отвесила ржущему Вано оплеуху. Заехала так сильно, что руку отбила, а этому бабнику все шуточки.
 Фил погрозил ловеласу пальцем.
 – Ты смотри, я на тебя в кадры заявлеңие напишу. Не распускай руки в нашем отделе. Иди лучше в другой.
 Я растеряно заморгала и утвердилась в мысли, что нравы в конторе сугубо непрогрессивные. Ну, по крайней мере, в оперативном.
 – Εще раз руки распустишь – пожалеешь, - злобно сощурившись, пригрозила я Вано. Но он только снова рассмеялся. Не верил, поди, что могу отомстить. Ну… скажем так, я была девочкой приличной, воспитанной, но жизнь моя была тяжелой и научила многому. Зря Вано меня недооценил.