Шестипалая
Девушка пристально посмотрела на Энжелу, и на ее лице мелькнула тревога.
- Дорогая, тебе должно быть холодно, - озабоченно сказала она. - Я принесу тебе пальто.
- Полагаю, вы проводите меня к мистеру Смиту, - сказал Блиссу Джерико.
- Как хотите, - пожав плечами, ответил адвокат. - Но я уверен, что с вашей девушкой ничего плохого не произошло. Она наверняка не из робкого десятка.
- Эти слова я напомню вам позже, - сказал Джерико и повернулся ко мне. - Ты, Гэлли, остаешься с миссис Драйден, а ты, Майк, наверное, хочешь присоединиться к тем, кто обыскивает окрестности.
Джерико бросил взгляд на застекленную дверь, за которой уже начинало светать.
- Надеюсь, что мистеру Солтеру при дневном свете будет не так страшно, - добавил он.
- Голос совести заговорил во мне, - откликнулся из кресла Солтер и медленно поднялся на ноги. - Никки, ради всего святого, позаботься о том, чтобы к нашему приходу приготовили кофе.
Мы с Энжелой Драйден остались одни. Прижимая правую руку к груди, женщина подошла к окну. На востоке над холмами поднимался раскаленный диск солнца.
- Мой отец всегда говорил мне: "Никто не станет сочувствовать тому, у кого есть белая яхта", - низким, грудным голосом произнесла она. - Он, как и вы, мистер Гэллам, был писателем. Этой фразой отец хотел сказать, что девушке, у которой все есть, трудно рассчитывать на симпатии других.
- Должно быть, ваш отец был отличным литератором, - ответил я, оглядывая висевшие на стене акварели.
- Бедный папочка, - сказала она. - Деньги его испортили. Не его собственные, конечно. Девичья фамилия моей мамы была Хадсон, и дядюшка Чарли не мой дядя, а ее. Все это... - Энжела сделала неопределенный жест замотанной в шарфик рукой и продолжила: - Все это принадлежит Хадсонам. Оно, конечно, мое, но куплено на деньги родителей мамы. Бедные ребята!
- Вы имеете в виду Майка, Линду и остальных?
Она кивнула в ответ и повернулась ко мне, прижимая правую руку к груди.
- Может, это и покажется странным, но я люблю их, - сказала миссис Драйден, - и постоянно спрашиваю себя: "Кто я такая? Что я из себя представляю?" У меня нет никаких особых дарований. Я не могу ни писать, ни рисовать, вообще ничего. Но у меня есть деньги, и я стараюсь помочь тем, у кого есть талант. О, мне известно, что некоторые из них пользуются моей добротой, живут за мой счет, но большинство из них все-таки благодарные люди. Я для них - средство для достижения цели. Но это лучшее, что я могу для них сделать.
- Вы очень великодушны.
Миссис Драйден плотнее прижала к груди повязанную шарфиком руку и слегка наклонилась вперед, словно хотела унять боль.
- С Майком и его друзьями я познакомилась в Нью-Йорке, - продолжала она. - Они говорили о задуманном ими хеппенинге и о том, что было бы хорошо устроить его в каком-нибудь тихом городке. Моя усадьба показалась им подходящим местом, и я пригласила их к себе.
- А зрители?
- Это были местные жители, мои друзья и знакомые, которым наша затея показалась интересной. Никакого секрета мы из нее не делали. Кто хотел, тот и пришел. Но никого силком не тащили.
- А поскольку представление ни для кого тайной не было, ваш дядя Чарльз и его приятели из АИА знали о нем.
- Мы не видели причин скрываться, - ответила Энжела, - я, конечно, специально не говорила дяде, но, очевидно, он все знал.
- Очевидно, - подтвердил я.
Миссис Драйден опустила голову и посмотрела на замотанную шарфиком руку. Уголки ее губ поползли вниз.
- Никак не пойму, почему, когда хулиганы из АИА ворвались в зал, а потом с помощью полиции стали заталкивать ваших друзей в автобус, вы ничего не сделали, чтобы их остановить, - сказал я. - Они вторглись в вашу усадьбу, прервали представление и избили ваших друзей и знакомых. У вас же было моральное и юридическое право прекратить это безобразие. Однако вы предпочли самоустраниться.
Она посмотрела на меня. В ее бирюзовых глазах стояли слезы.
- Я... я была в шоке, - сказала Энжела. - Эта... эта рука...
- Вы ее поранили?
- Боже мой, мистер Гэллам! - замотав головой, воскликнула она. - Мне нужна помощь. Мне должен кто-то помочь, а вы, похоже...
- Я попытаюсь, - пообещал я.
- Я... я сидела в зале и наблюдала за тем, что происходило на сцене, продолжила она. - Все было так хорошо. И вот, сама не зная почему, я вдруг взглянула на свои руки. Я ничего не чувствовала, но поняла, что со мной творится что-то неладное. - Она посмотрела на меня. Глаза ее в этот момент были огромными, словно блюдца. - У меня... у меня на правой руке вырос шестой палец! - в отчаянии вскричала она.
От удивления у меня отвисла челюсть.
- Что выросло у вас? - переспросил я.
- Вы могли бы на него посмотреть?
Я кивнул. Во рту у меня пересохло.
Она медленно развернула шифоновый шарфик, которым была перемотана ее правая кисть, и протянула мне руку.
- Это так ужасно! - дрожащим от страха голосом произнесла она.
Я с трудом оторвал взгляд от ее лица и опустил глаза. У девушки была изящная ладонь с длинными пальцами, на ногтях - маникюр. Я пересчитал пальцы. Их оказалось ровно пять, и ни на один больше.
Она быстро прикрыла руку шарфиком и заплакала.
- Что мне теперь делать? - сквозь слезы спросила она. - Я же теперь урод!
Я даже и не знал, что сказать ей в ответ, чем ее успокоить.
Глава 3
Джерико и адвокат Блисс въехали в городок на "мерседесе" Джерико. Блисс, как рассказал мне позднее Джерико, всю дорогу пытался оправдать действия Чарльза Хадсона и его людей из АИА.
- Будем реалистами, - предложил адвокат, когда они начали съезжать с холма.
- Согласен, - ответил ему Джерико.
- Не принимайте близко к сердцу то, что произошло здесь вчера, - сказал Блисс.
- Как вы думаете, что могло случиться с Линдой? - продолжая смотреть на дорогу, спросил Джерико.
- Вы с этой девушкой знакомы, или же она всего лишь подруга вашего приятеля?
- Я ее хорошо знаю, - ответил Джерико. - Она - профессиональная натурщица, и ее услугами часто пользуются художники. Линда позировала и мне. Она красивая и умная девушка, образованная. Сама мечтает стать художницей, а натурщицей работает, чтобы себя содержать.