Измена. Дракон не стоит моих слёз (СИ)

— Ну, в воспитании Кена он может и не участвовал, — усмехнулся Даар, — а вот меня только он нормально и воспитывал. Он всегда видел в моих проделках не просто пакости, будто я специально пытался нагадить всем окружающим, а замысел, эксперименты, испытание собственных возможностей…
На его лице появилось грустное и мечтательное выражение лица.
— Мы с папой частенько уходили вместе в маленькие путешествия. Я тогда ещё не встал на крыло, и мы ходили в походы по лесу или в горах или садились в лодку и гребли до островка недалеко от южного берега. Это были мои любимые путешествия. Сначала мы шли пешком до берега, потом садились в лодку и несколько часов гребли среди нескончаемой водной глади, что окружала нас, а потом, высадившись на берег, прятались в домике, который сами же и строили. Каждый раз, прибывая туда, мы его немножко достраивали. То комнату дополнительную приделаем, то кровати срубим, то навес для лодки построим, то пристань маленькую…
Я невольно улыбалась. Мой отец не был таким внимательным и затейливым, в выходные он всё больше сидел перед телевизором, а в рабочие дни приходил домой поздно, сразу садился ужинать, сосредоточенно читая газету, и едва ли заканчивал прежде, чем нам с сестрой пора было ложиться спать.
Даар замолчал, сжав в руках маленькую детскую рубашку. Покачал головой и бросил её в огонь.
— Мы с отцом могли проводить в таких походах по несколько дней, — продолжил дракон. — Нянечки были только рады, что меня нет, а вот Кеннан, кажется, ненавидел за это нас обоих. Конечно! Он так старается, читать научился в три года, в четыре уже начал осваивать магию, на крыло встал в шесть. А отец только буркнет в ответ: “Молодец”, — возьмёт меня и пойдёт плотину рушить, которую бобры за зиму построили. Да и без меня ему всё-таки было скучно. Он хоть сам и не участвовал в моих проделках, но ведь они были для него бесплатным зрелищем. Как потом нянечки за мной бегали, ремнём хлестали и в угол ставили.
Взяв кочергу, он пошерудил в печи, расправляя вещи и заставляя пламя гореть ярче. Немного помолчал.
— А потом что… случилось? — осторожно спросилиа я. Ведь почему-то же он исчез из семьи.
Даар сделал глубокий затяжной вдох.
— Однажды мы с отцом отправились на наш остров. Погода была неспокойная, мы торопились, чтобы не попасть в бурю. Сама буря нас не сильно пугала: в худшем случае отец просто обернулся бы, взял меня на руки и донёс меня по воздуху. Но промокнуть всё же не хотелось бы. Я, если честно, плохо помню этот день. Воды были неспокойными. Местами даже виднелись небольшие водовороты… А на нашем острове обосновались пираты. Я помню флаг, трепещущий на ветру. Отдельные картинки битвы. Среди них тоже был дракон. Отец защищал меня, как мог, но…
— Прости, — прошептала я. — Не знала, что всё это случилось при тебе…
Кеннан действительно рассказывал, что его отец погиб во время стычки с пиратами — лишился сил и утонул, затянутый в водоворот. Драконы сильные и живучие, но когда он всплыл, его сердце не билось уже более двенадцати часов, и никакой магии всего мира не хватило бы, чтобы вновь его завести.
— Я упал в воду и быстро захлебнулся. Мне тогда было семь, и я даже не открыл внутренний источник. Наверное, — он усмехнулся, — будь на моём месте Кеннан, отец бы не погиб, потому что прежде чем утонуть, он обернул меня в кислородный пузырь и ударил по нему с такой силой, что я очутился на берегу достаточно быстро. Там битва привлекла внимание рыбаков, и они заметили меня на песке. Откачали. Не знаю, сколько точно я тогда не дышал, но врачи ещё долго наблюдали меня с тех пор. Говорили, что я повредил мозг.
Сей факт его почему-то насмешил, но я насторожилась. Асфиксия, тем более у ребёнка, может иметь самые разные последствия, тем более что он мог оставаться без кислорода довольно долго.
— Это ужасно, — я покачала головой.
— Вот тогда всё и началось. Я просто… слетел с катушек. Если нянечки считали, что со мной было сложно, то после смерти отца со мной стало просто невозможно. Потом в скорости сгорела и мать.
 
— Сгорела? Разве это был не сердечный приступ?
— Он самый, — кивнул Даар. — На нервной почве. Кеннан, который был ближе к маме, чем к папе, винил меня не только в его смерти, но и в её, считая, что до сердечного приступа её довели переживания обо мне.
Дракон замолчал, а мне было нечего сказать. Невозможно поддержать человека, когда речь идёт о таких необратимых событиях прошлого. Никого из них уже не вернуть. И…
Я внимательно посмотрела на него.
… И, наверное, он и сам винит себя во всём, что произошло.
— Марек заменил нам и отца, и мать, — продолжил Даар, складывая в печь обломки маленького стула. — Сколько бы он ни работал, Марек не смог бы заработать отцовский титул и сохранить то, что верной службой заработал род Кронштайн.
Я кивнула. Мать Кеннана похоронила одного мужа, прежде чем встретила своего истинного. Это было счастливым стечением обстоятельств, потому что одинокую драконицу без рода и племени, да ещё и с ребёнком на руках, вряд ли кто взял бы замуж. Марек по праву рождения не имел никакого наследственного титула — именно поэтому обязанность продолжения рода для сохранения титула и имений легла на плечи Кеннана.
Впрочем… выходит, не только Кеннан мог бы сохранить титул. Но и Даар тоже.
— В конце концов я связался с плохой компанией, — Даар покачал головой. — Много всякого натворил. Такого, о чём и самому вспоминать не хочется. В конце концов мне пришлось бежать из страны. Я долго скитался по миру, стал сначала юнгой, потом матросом, дослужился до боцмана. Море успокоило меня. Я… сильно поменял свои взгляды на эту жизнь, на людей, на мир вокруг и на то, как мои поступки могут отражаться на других людях.
Он посмотрел мне прямо в глаза и добавил:
— Я теперь совсем другой человек. Помни об этом, когда тебе снова начнут рассказывать о моём прошлом.
— Если честно, — неловко ответила я, — мне никто про тебя ничего не говорил.
— Вот как? — он вскинул бровь. — Никто и ничего?
— Никто и ничего. До этого дня я не знала даже о твоём существовании.
Он тихо рассмеялся.
— Вот я дура-ак… Расшаркивался тут перед тобой, а они не соизволили даже сообщить тебе о моём существовании! Вычеркнули меня из своей жизни — и всё тут. Впрочем, правильно. Я бы и сам так сделал.
— Как тебя принял Марек? — спросила я. — Когда ты вернулся. Он не злился на тебя?
— Нет, — Даар закончил перекладывать вещи в печь. Они горели с совершенно неправдоподобной скоростью. — Принял, как заблудшего сына. Сначала строжился, но быстро отошёл.
Он перевёл дыхание и после короткого молчания тихо произнёс:
— Я слышал, что у вас произошло. И хотя понимаю поступок Кеннана, не могу не понять и твоих чувств. Знаешь, море здорово прочищает голову. Я скоро отбываю в плавание до берегов Анандии и обратно. Если хочешь, украду тебя. Сорок дней только ты, ветер и море.
Я не нашлась с ответом. Его слова звучали так заманчиво и красиво, но мысль о том, чтобы бросить всё и уйти в никуда, несколько напугала меня.
— Мне… нужно подумать.
  
Глава 4. Братья
 
Проснулась я ранним утром. Для этого не нужны были будильники, специальные побудчики, которые за пару грошей кидают камешки в окно, и даже внимательные служанки, которые стараются разбудить хозяев — и их гостей — максимально ласково. Достаточно было просто не закрыть окно.
— … Ты всё-таки подумай, — тихо произнёс Даар, когда мы вернулись в гостевое крыло и уже готовы были разойтись по своим спальням. — Я, правда, знаю, о чём говорю. Довелось много видеть таких… потерянных. Море даёт возможность обдумать свою жизнь.
Я чуть не закусила губу от гнетущего меня изнутри горя, но сдержалась и медленно покачала головой:
— Не знаю, Даар. Не знаю. Мне уже довелось однажды потерять всё, что у меня было. Вообще всё. Ты… не представляешь, насколько сильно изменилась моя жизнь. Такого и врагу не пожелаешь. Не уверена, что мне хотелось бы пережить это всё ещё раз.