Точка Бифуркации II (СИ)
Из первого, что напрашивалось на ум, это отправить князю, с просьбой сделать анализ в каком-нибудь из их научных центров. Но я эту идею сразу отбросил — мало ли, вдруг это всё реально делается под протекцией Белорецкого? А если и не так, то возникает версия о кротах среди его людей, которые могли мой сигнал попросту перехватить, передать на анализы пробирку с другим содержимым, а меня и вовсе попытаться убить.
Сейчас все карты были у меня на руках: они не знали обо мне и том, что я что-то знаю. Не знали о том, что веду расследование и уже начал активно распутывать их клубок. Сейчас было главным не торопиться и постараться не спугнуть тех, кто за этим стоит, ну или наоборот, не подставиться самому.
И какого же было моё удивление узнать от Кали, что мой куратор флиртует именно с этим самым Протосевичем. Сходу всплывшая в голове догадка о том, что они могут травить полшколы вместе, неприятно резанула по мозгам. С другой стороны, Андрей Протосевич успевал строить свои глазки всем женщинам, с которыми так или иначе контактировал.
Как мы добрались до нашего этажа и моей комнаты, я помнил вскользь. Будучи полностью погружений в свои мысли, я то и дело поглядывал на Елену Евгеньевну совсем другими глазами. Все её действия и детоненавистническая политика по отношению к своим воспитанникам, теперь представлялись мне совсем под другим углом.
Поймав себя на мысли о том, что уже стал накручивать лишнее, я переключился на более насущные проблемы. А именно на Стёпу. После приветствия и небольшого разговора, парень прямо намекнул мне на разговор тет-а-тет, причём в его взгляде было столько эмоций и едва ли не мольбы…. Впрочем, сначала, когда я только вошёл в комнату, ребята завалили меня вопросами.
— Лёша! Ты как?
— Всё хорошо?
— Тебя не били?
История о случившемся похищении моей скромной персоны уже разошлась по всей школе. А если быть точнее, то по жилому корпусу, так как случилось это всё после того, как абсолютное большинство аристократов разъехалось по домам. И так как особых подробностей, кроме самих участников, никто рассказать не мог, домыслы о произошедшем были самые разные.
Одни считали, что я уже «никогда не буду прежним» после гнева Костромских в том подвале. Другие пророчили мне смерть за оскорбление благородного. Третьи отчисление из школы. Количество версий о последствиях произошедшего сейчас могло соревноваться только с количеством слухов о том, что именно произошло в подвале той казармы. Информационный вакуум со скоростью света заполнялся различными догадками и бредовыми фантазиями с самыми различными финалами, порой очень сильно резонирующими с тем очевидным фактом, что я таки не только остался жив, но и был абсолютно невредим.
В самый разгар сыпавшихся со всех сторон вопросов, в комнату скромно постучались.
— Тебя не забрали! — радостно воскликнула Ксюша, едва я приоткрыл створку двери.
— Ага… — опешил я, впервые на своей памяти наблюдая такую радость на лице девочки. — Заходи?
За спиной у Арментьевой стояла Наталия Николаевна, которая негромко произнесла:
— Давайте только недолго. Время уже позднее.
Нашу Мегеру сегодня сняли с дежурства из-за того, что она умудрилась не только проворонить момент, когда у неё пропал ребёнок, но и отказалась должным образом реагировать на тревожный сигнал об этом, поступивший от других детей. И тут уж я немало задумался: это банальная халатность или всё-таки намеренное попустительство? Впрочем, учитывая наши с ней взаимоотношения, удивляться и тем более обижаться на эту женщину, было бы по меньшей мере глупо. Уверен, Виктория Павловна имеет все нужные рычаги, чтобы спросить с нашей Мегеры за такое разгильдяйство по полной.
Стёпа уже успел рассказать о том, как они с Ксюшей сообщили о моей пропаже сначала Елене Евгеньевне, а затем и на пост охраны. Так что обладая этой информацией, я легко мог сложить дважды два.
Самого Стёпку, кстати, мои незадачливые похитители оттащили до ближайших кустов, где его и нашла наша новая подруга, которая забеспокоилась потеряв нас из вида. По какой причине они не утащили и его, чтобы не оставлять лишнего свидетеля, я мог только догадываться.
Традиционной тренировки этим вечером не было. Мы увлечённо болтали, ребята делились впечатлениями о прошедшем дне, рассказывали о своих переживаниях, которые, конечно, мне были очень приятны, ну а я… я много раз старался сменить тему.
Во-первых, смаковать «победу» над детишками, пусть они и аристократы, мне было неудобно. Ну а во-вторых, последнее время мне ужасно надоело быть в центре внимания, хотя вроде бы, излишней скромностью я никогда не обладал.
Когда Ксюша ушла к себе, ребята тоже разбрелись по своим койкам — учёбу и ранний подъём никто не отменял, все уже хотели спать. Именно в этот момент ко мне вновь подошёл Стёпа с просьбой с ним поговорить. Он, кстати, весь вечер был заметно не в себе. Парень, в целом, к нам уже давно привык и молчуном быть перестал. Но сегодняшним вечером было видно абсолютно невооружённым взглядом, что на душе у мальчишки скребут кошки.
— Ты можешь мне помочь? — заглядывая мне в глаза, взволнованно произнёс Степан.
— Обычно в таких ситуациях, сначала говорят суть просьбы. — мягко ответил я, наблюдая как сильно напряжен парень.
— Ты говорил, — перешёл на шёпот сосед. — что можешь выбраться за территорию школы.
На этих словах моё лицо непроизвольно приобрело весьма недовольный вид. Ещё бы, я уже понимал к чему ведёт разговор собеседник и наглость его ещё не озвученной просьбы превышала все допустимые границы, на мой скромный взгляд.
— Пожалуйста, вытащи меня. Срочно! — добавив просительных ноток в голос, произнёс Стёпка.
Глубоко вздохнув и также выдохнув, я оглядел стоявшего напротив парнишку и уже было хотел ответить решительным отказом, но что-то в его внешнем виде, заставило меня задать встречный вопрос.
— И с чего бы, прости, мне это делать? Ты хоть понимаешь о чём просишь?
На Степу стало просто жалко смотреть. Глаза на мокром месте, сам чуть ли не дрожит, лицо испуганное. Но при этом он из последних сил держался и тяжело вздыхая постарался объясниться:
— У отчима… сегодня день рождения. — начал он, а я закатил глаза.
— Это не очень уважительная причина.
— Он сегодня напьётся… сильно. Сильнее обычного… — на этих словах мальчишку пробрало и он стал едва ли не рыдать.
— Стёпа, соберись. — смягчился я, наблюдая ужас на глазах стоявшего передо мной ребёнка.
— Он её винит, что сдала меня в эту школу бесплатно… — с трудом успокаиваясь и постоянно прерываясь, продолжил парнишка. — Да и за всё вообще винит.
На душе стало тяжело и мне. Но только вот что, собственно, мы можем с ним вдвоём сделать? Именно этот вопрос я и задал Стёпке, когда тот немного успокоился.
— Хоть что-то… Спасти!
Вдох-выдох. Ситуация принимала совсем иной характер. Если в начале я решил, что мой новый товарищ желает найти на задницу развлечений или просто проведать близких с моей помощью, то сейчас понимал, что всё намного сложнее. Конечно, ребёнок может и накручивать себя, придумывая то, чего нет, но то, что Степка не врёт и верит в свои слова, я не сомневался. А значит нужно реагировать, тем более если на кону и правда может стоять чья-то жизнь. Ну а если нет и там всё спокойно, то мы по-тихому быстро вернёмся назад и всё.
В принципе, в этой ситуации меня изначально напрягало только одно — перед Стёпкой мне придётся чуть ли не полностью раскрыться, показывая тому немалую часть своих возможностей.
— И время уже позднее… — нерешительно поторопил меня он.
— Кали. Возвращайся. Быстро! — бросил я ментально, а затем перевёл глаза на соседа. — О том, что будет происходить дальше никому ни слова!
— Я могила. Клянусь… — поспешно вытирая слёзы, ответил он.
— Одевайся в тёплую одежду и ложись под одеяло. — бросил я и первым вошёл в нашу комнату. Попотеет — ничего страшного, но стоять в коридоре перед комнатой в ожидании демоницы, точно не лучшая идея.