Точка Бифуркации II (СИ)
— До сегодняшнего дня я считала тебя не по годам умным ребёнком. Теперь понимаю, что ошибалась. Ты одной ногой в могиле. — гневно меня оглядев, она сменила тему. — Куратор жалуется, что ты себя ведёшь неподобающе. Не стоит думать, что на тебя здесь не найдётся управы. Вдобавок к наказанию за драку, будешь неделю дежурным на этаже.
После короткой отповеди, Виктория Павловна приказала мне покинуть кабинет, что я и сделал выходя в приёмную, где меня дожидались учительница и недовольный Костромской.
— Кали останешься. Зуб даю будет звонить князю, хочу послушать. — ментально обратился я к демонице.
* * *— Сегодня просто не твой день. — хлопнул меня по плечу товарищ, присаживаясь напротив.
После четвёртого урока мы традиционно направились в столовую, где сидели уже большой компанией. Мои соседи по комнате нередко обедали вместе с нами.
— Как бы теперь его отец не пришёл мстить. — мрачно пробубнил Иван оглядывая меня и тяжело вздыхая.
— Друзья, не переживайте за меня. — улыбнулся я ребятам. — Всё будет хорошо.
Ну кто бы мог подумать, что все вокруг так распереживаются…
— Целый граф мстить школьнику? — со знанием дела начала Белорецкая. — Это вряд ли. У Костромского брат в старших классах есть. Он и придёт.
Впрочем, Алина и Максим были единственными из окружающих, кто за меня не переживал.
— Брат это тоже серьёзно. Он у него уже дар освоил. — отозвался Юра, уплетая свой пирожок.
— А ты откуда знаешь?
— Так он на переменах не раз хвастался.
— Разберёмся. — отмахнулся я. — Лучше думайте о своих тренировках. Стёпа вон вас уже всех обошёл, хотя ещё месяц назад кое-кто над ним смеялся.
— Ой да подумаешь… — смущённо бросил Ваня, но я его перебил.
— Не подумаешь. Пока вы еле как вертите свои коробочки, он уже контролирует сразу несколько предметов.
Критиковал я ребят перед Алиной специально — девчонка нравилась всем без исключения оболтусам напротив. Делалось это, так сказать, чтобы развить дух соперничества и спровоцировать спортивную злость.
Что же касалось наблюдаемого мной феномена, то я даже стал понемногу злиться. Если в самом начале я горделиво считал Стёпкин успех своей заслугой, то чуть позже, когда остальные ребята присоединились к нашим тренировкам, понял, что не всё так просто. В конечном итоге я Юре с Ваней уделял внимания больше, чем своему новому молчаливому товарищу, но прогрессировали они крайне слабо относительно других одноклассников и того же Стёпы.
— А ты сам-то… тоже возишься с теми же коробочками не меньше нашего. А толку нет. — попытался вяло возразить Юра.
— Ты за это не переживай. Сейчас надо вас подтянуть. — не стал рассматривать его возражение я.
— Эх… знала бы чем вам помочь — с радостью бы помогла. — скромно добавила Алина, слушавшая наш разговор до этой минуты молча.
Над столом повисла долгая пауза, во время которой все старательно жевали и думали о своём.
— Вообще-то… вообще-то можешь. — хитро улыбнулся я возникшей в голове идее, поглядывая на подругу.
— Серьёзно? — подобралась Белорецкая.
— Вполне. Я тут недавно случайно узнал, что оказывается, тренировать нас, группу из почти трёх десятков детей, должны как минимум трое-четверо инструкторов. Но эти хитрозадые товарищи поделили смены и справляются по очереди. Мне-то плевать, но ребятам достаётся меньше внимания. — непроизвольно сложил я руки на своей груди.
— Мне пожаловаться отцу? — быстро сообразила Алина.
— Можно, но предлагаю отложить это как крайнюю меру.
Почему я так старался решить проблему моих ребят? Помимо того, что было простое человеческое желание им помочь, был и свой шкурный интерес.
Всё дело в том, что последние годы, из разговоров тех же инструкторов, одарённые дети из семей простолюдинов поступающие в школу, стали заметно слабее. Удивляться нечему — кровь-то не благородная, клановые евгеники здесь не работают. Поделать с этим ничего было нельзя, разве что смириться и работать с теми, кого дают.
Только вот любой тренер, учитель либо инструктор, любит наблюдать и радоваться результатам своих трудов и вложенного времени. А дети из простых семей такие эмоции, увы, дарить не могли. Разве что нервы мотать, да расстраивать своей непутевостью. Вот и решили они сообща, что можно не мучиться и проводить занятия по одному человеку на группу, в то время как остальные могут отдыхать.
Мой интерес был в том, чтобы мои ребята прогрессировали и в будущем у меня были не только достойные соперники для тренировок, но и возможность изучать сложные техники.
* * *— Вижу у нас сегодня новенькая. — улыбнулся Анатолий Викторович входя в зал и оглядывая присутствующих.
— Здравствуйте. — поднялась с места подруга.
— Здравствуй. — продолжал улыбаться инструктор, явно пребывающий сегодня в хорошем настроении. — Как зовут? Будь добра представиться. — открывая на ходу свой журнал, добавил он.
— Алина. Белорецкая. — коротко ответила девчушка.
Стоит ли говорить о том, что лицо инструктора изменилось за мгновение, а от былой улыбки не осталось и следа?
Глава 8
— Её Милость изволит тренироваться здесь… с нами? — после небольшой паузы всё же заговорил инструктор.
— Да, учитель. — коротко улыбнувшись ответила Белорецкая.
— Хорошо, присаживайся. — окончательно взял себя в руки Анатолий Викторович.
— Неужели вы один будете заниматься со всей группой? — выдала Алина очередную заготовленную фразу.
От такого вопроса наш учитель на секунду замешкался, нервно жуя свои губы, а затем глубоко вздохнул и на одном дыхании ответил:
— К сожалению, сегодня да. Надеюсь уже на следующем уроке вернутся остальные инструкторы и наши занятия станут более продуктивные.
— Вау!
— Круто! — послышалось от слушавших наш разговор ребят со всех сторон.
Это было легко. Конечно, дядя Серёжа не позволит Алине менять их проверенного кланового инструктора на обычные занятия в школе, но в нашем случае, было достаточно того, что Белорецкая будет периодически заглядывать к нам на огонёк.
Жаловаться на них или просить Алину, чтобы она решила этот вопрос через дядю или отца, я пока не хотел. Несмотря на хитрую схему, мужики в свою работу неплохо вкладывались. По крайней мере Анатолий Викторович, по моим наблюдениям, работал с детьми весьма старательно и неподдельно радовался нашим успехам. Так что было решено дать им шанс исправиться самостоятельно, слегка подтолкнув к нужному решению.
Практически все отведённые нам два часа я потратил на возню со своими коробочками. Микроуспехи, конечно, были, но рассказывать о них в слух было курам на смех. В принципе, ребята и так надо мной посмеивались, наблюдая, как я то и дело уничтожаю очередной спичечный коробок.
— Ты страдаешь фигнёй. — деловито заявил малознакомый мне парнишка сбоку. — Сколько времени за тобой наблюдаю, а ты без пользы стоишь на одном месте.
— Думаешь? — немного раздражаясь из-за того, что Витька сбил мою концентрацию, спросил я.
— Чего тут думать? Фигнёй маешься. — криво усмехнувшись бросил он в ответ.
— А ты посмотри на эту коробочку. — указал я кивком головы на лежащие передо мной изуродованные бесформенные останки спичечного коробка. — Как думаешь, что с тобой будет, если я тоже самое сделаю с твоими яйцами?
На этих словах я приставил указательный палец к виску и упёрся взглядом собеседнику в область паха.
— Эй-эй-эй! Стой! — серьёзно запереживал Витька, выставляя вперёд руки и разворачиваясь ко мне боком. — Не надо! Я… я не подумал. — часто моргая и одаривая меня просительным взглядом, бросил он.
— Как хочешь. — пожал я плечами и вновь устремил свой взор на ещё целый коробочек с одной спичкой внутри, лежащий передо мной.
Витька решил отсесть от меня подальше. Похоже, он не оценил мою шутку. Парнишка кажется был с третьего класса и жил этажом выше меня. На этих занятиях по развитию дара, нередко собирались дети вплоть до четвёртого класса. В зависимости от расписания уроков, мы попадали сюда в разное время и, соответственно, все так или иначе друг друга знали хотя бы в лицо.