Длиною в жизнь

Усилием воли взяв себя в руки, Кевин осторожно высвободился из объятий Трейси и на цыпочках пошел в свою спальню, мысленно удивляясь себе: да я просто святой… Или идиот?
Трейси проснулась от пения птиц и яркого солнечного света. Поняв, что лежит на софе, она предположила, что забылась сном, пока смотрела кино. Однако телевизор выключен, тут же с удивлением отметила Трейси, а я накрыта одеялом и моя голова покоится на подушке.
Она окончательно проснулась и резко села. Кто-то ходит по дому и даже — Трейси потянула носом — варит кофе. Кевин?
В эту минуту в комнату вошел Кевин, держа в правой руке маленький поднос с двумя чашками кофе. Одетый лишь в спортивные шорты, он выглядел настолько сексуально, что у Трейси сразу участился пульс. Даже гипс на левой руке не портил общего впечатления: Кевин был просто неотразим благодаря тому особому мужскому обаянию, о котором он, наверное, и сам не догадывался. Трейси видела его и в шортах, и обнаженным тысячи раз и тем не менее не могла не восхититься.
— Доброе утро! — Кевин приветливо улыбнулся. — А я уж думал, что ты никогда не проснешься.
— Ты вернулся?
— Да, вернулся, пока ты спала и видела меня во сне.
— С чего ты это взял? — запротестовала Трейси и покраснела, вспомнив, что ей действительно снилось, будто она лежит рядом с ним, прижимается к его сильному телу и целует Кевина, испытывая при этом несказанное удовольствие…
Он поставил поднос на столик рядом с софой. Капли воды блестели на курчавых волосках, покрывавших мускулистую грудь Кевина, от него приятно пахло мылом и лосьоном после бритья. Трейси взяла чашку, сожалея, что он так внезапно предстал перед ней, да еще в столь откровенном виде. Если бы на нем был хотя бы халат! Однако надевать его и подпоясывать одной рукой Кевину явно тяжело, спохватилась она. Сделав маленький глоток, Трейси даже не почувствовала вкуса кофе — так сильно она волновалась.
Кевин присел на край софы.
— Я приехал этой ночью. Ты помнишь, как я к тебе подходил?
— Нет.
— А жаль, ведь ты так тепло меня встретила!
— В самом деле? — удивилась Трейси.
— Да, ты меня даже поцеловала, причем, — Кевин позволил себе легкую иронию, — можно сказать, весьма страстно.
Неужели это было не во сне, а наяву? Трейси поставила чашку на столик и растерянно помассировала виски.
— А я думала, что мне приснилось…
Кевин расхохотался.
— О нет! Но ничего страшного: я твой муж и ты можешь целовать меня в любое время, когда пожелаешь.
Трейси снова взяла в руки чашку и сделала вид, что сосредоточенно пьет кофе.
— Я думала, что ты вернешься чуть позже.
— Я не мог там больше оставаться.
Она подметила необычную интонацию в его голосе и, вскинув глаза, встретилась с изучающим взглядом Кевина.
— Почему?
— Я хотел быть с тобой. Мне приснился ужасный сон… про нас.
Трейси заметила, как внезапно омрачилось его лицо, и ее охватило нехорошее предчувствие.
— И что же происходило в твоем сне?
— Все было так ужасно, — голос Кевина дрогнул, — однако казалось абсолютно реальным. Большинство моих снов — это откровенная чушь, но этот… Короче, мне приснилось, будто я возвращаюсь домой и обнаруживаю, что ты исчезла — уехала, бросив меня и оставив записку, в которой сказано, что я — не тот человек, за которого ты выходила замуж, и поэтому ты меня больше не любишь.
Трейси онемела. Именно так все и было два года назад, а вчера вечером она задумала повторить это снова! Но если Кевину приснился такой сон, значит, их разрыв прочно обосновался где-то в самом дальнем уголке его памяти. И как же он испугался — он, сильный и уверенный в себе человек, который никогда и ничего не боялся! Испугался до такой степени, что бросил все дела и немедленно вернулся к ней.
Какое счастье, что она не успела уехать!
— Не волнуйся, — ласково попросила Трейси, — я же здесь.
— Да, ты здесь.
Кевин заглянул ей в глаза, и Трейси поняла, насколько желанна и любима. Кевин поставил свою чашку на столик, Трейси машинально сделала то же самое.
 
После секундного замешательства Кевин наклонился к Трейси и поцеловал ее нежно и страстно, мгновенно вызвав в ней бурю ответных чувств.
— Даже не представляю, что стал бы делать, если бы ты уехала, — оторвавшись от ее губ, со вздохом признался он. — Ты мне нужна, Трейси, ты очень мне нужна.
«Я должен, наконец вспомнить, на что это похоже — заниматься любовью с собственной женой», — сказал он ей ночью на пляже, и Трейси вдруг отчетливо поняла, что скрывалось за этими словами и за фразой, которую он только что произнес. Кевину требовалось гораздо большее, чем просто физическая близость, он хотел познать ее именно как жену, хотел вновь обрести себя и вернуть утраченный образ жизни.
А ведь я тоже хочу, чтобы он вернулся ко мне, подумала Трейси. О, Кевин, как же я хочу тебя вернуть!
Она жадно отвечала на его поцелуи, пока Кевин не отстранился.
— Трейси…
— Давай займемся любовью, — страстно прошептала она, — прошу тебя…
— Я бы хотел этого, но… — Он тяжело вздохнул.
— Что же тебе мешает?
— Я почему-то чувствую себя обманщиком, — с болью объяснил он, — и словно лишь играю роль твоего мужа, а это нечестно по отношению к тебе.
— Нечестно? Что ты имеешь в виду?
— Ты хочешь заняться любовью со своим мужем, а я не чувствую себя твоим мужем, потому что не знаю… Точнее сказать, не помню, на что это похоже.
Трейси взглянула ему в глаза и вдруг обнаружила там пугающую пустоту. От подобного открытия у нее болезненно сжалось сердце.
— Ты не обманщик, Кевин. Ты просто потерял память — только и всего.
— Я не могу дать тебе самого себя, Трейси.
— Я хочу тебя такого, какой ты сейчас, — искренне сказала она, добавив про себя: я хочу тебя такого, какой ты сейчас, потому что ты и есть тот самый человек, в которого я когда-то влюбилась.
— И тебе этого довольно? — прищурившись, поинтересовался он.
— Да, довольно. — Трейси кивнула и ласково улыбнулась. — И все это потому, что я люблю тебя, Кевин.
Последняя фраза вырвалась у нее непроизвольно, словно в ней вновь заговорила прежняя Трейси, до беспамятства влюбленная в своего мужа, а потому довольная и счастливая.
— О, Трейси… — пробормотал Кевин.
И на смену словам пришли объятия, поцелуи и обжигающе горячие ласки… Опомнились они, лишь когда обнаружили, что лежат на софе обнаженными.
Глядя в светящиеся желанием и любовью глаза Кевина, Трейси с надеждой подумала: как много обещает этот новый день!
— Надеюсь, на этот раз ты не будешь кричать? — шутливо спросил Кевин, вспомнив обстоятельства их знакомства.
Трейси придвинулась к нему, страстно желая, чтобы он обнял ее еще крепче, и пообещала:
— Нет, не буду, потому что мне не нужно звать на помощь.
— А что тебе нужно? — тихо спросил он, нежно поглаживая ее груди и лаская соски.
— Мне нужен только ты, — изнывая от желания, призналась Трейси.
Она не лгала: этот мужчина, который сводит ее с ума одними только прикосновениями, нужен ей сейчас и нужен был всегда.
Кевин застонал, и этот откровенный зов страсти нашел отклик в сердце Трейси. Любовь, желание и буря эмоций, захлестнули ее с головой, и она, не в силах сопротивляться, полностью отдалась этому волшебному мгновению.
— Я безумно тебя хочу, — пробормотал Кевин, лаская губами мочку ее уха. — Я хочу сделать тебя счастливой. Я хочу, чтобы ты почувствовала меня целиком…
— О да, да! Сделай это, Кевин, как уже не раз это делал! Мне так нравится держать тебя в объятиях! И я тоже хочу сделать тебя счастливым…
И Кевин снова, как и в лучшие годы их супружества, любил Трейси, заставляя трепетать каждую клеточку ее тела от безумной радости жизни. В какой-то момент Трейси с внезапной радостью поняла, что Кевин больше не кажется ей чужим, и это сделало ее жадной и неистовой, она словно стремилась наверстать упущенное за долгое воздержание.