Разлюби меня, если сможешь (СИ)

— Да с превеликим бы удовольствием! — огрызнулась я, — Да вот только, наверное, боятся тебя без меня отпускать! Контроль! — Олеся разозлилась не на шутку, а я, кажется, на мгновение пожалела о сказанном. Сейчас мне крепко влетит.
В отличие от меня, Олеся ездила к бабушке несколько раз в год. Постоянно искала повод для поездки, и чем больше, тем лучше. А всё потому, что у нее там любовь-морковь. С Сашей они встречались, если это можно так назвать, уже 2 года. Эта темноволосая девушка, среднего роста, имеющая пышные формы, которые так подчеркивали джинсы и простая белая футболка с глубоким треугольным вырезом, упёрла руки в районе своей узкой талии и приготовилась к монологу в мой адрес.
Моим спасением оказалась та самая тетенька, объявляющая прибывающие поезда. На этот раз громкое: «Уважаемые пассажиры! Поезд № 138 «Москва-Самара» прибывает ко 2 платформе к 4 пути…..». А дальше мы бы всё равно ничего не услышали, даже если очень захотели. Потому что по мановению волшебной палочки поднялся гул голосов, люди вокруг нас схватили сою ношу и ринулись в сторону массивных деревянных дверей. Мы с Олесей тоже схватили сумки и натиском бегущей сзади нас толпы пассажиров были вынесены на перрон, где в нос ударил запах машинного масла, кофе и чего-то тошнотворного.
Остановившись с сестрой в стороне, чтобы перевести дух, я начала вертеть головой во все стороны, пытаясь понять, что источает ужасно неприятный «аромат», но ничего подозрительного не находила. Вокруг всё так же суетится народ. Люди сбились кучками и ожидают своего поезда. Продавцы маленьких киосков с печатной продукцией, игрушками и дорожной продукцией зазывают клиентов за «так необходимыми» им в пути товарами. Мини-кафе с выпечкой и кофе быстро обслуживают посетителей. Я передёрнула плечами — ничего подозрительного.
Олеся, казалось бы, ничего не замечала, всё это время она что-то изучала в своём мобильном, пока я глазела по сторонам. А потом сделала кивок головой, давая мне понять, что я должна следовать за ней. Я мелкими перебежками догоняла Олесю. Мне в нос ударил всё тот же ужасный запах, причину которого я пыталась выяснить. Только теперь, оказавшись в его эпицентре, я поняла откуда он.
Вдоль здания вокзала, выходившего на перрон, сидели люди на картонках. Не мытые, в грязной одежде. Кто-то из них спал, кто-то ел, а кто-то даже читал! Почему-то в прошлые годы я не обращала внимание на это «поселение», а оно, как мне кажется, было здесь всегда.
Была там и компания таких довольно молодых свободолюбивых граждан. Они смеялись, выпивали, курили и общались. «А вот на выпивку и сигареты нашли средства?» — не унимался мой внутренний голос.
От них и исходило это зловоние, усугубленное высокой температурой воздуха на улице. Вот казалось бы — закрой нос и топай! Вон, Олесе, совершенно до одного места! Так нет же, я замедлила шаг и уставилась на эту компанию, искренне не понимая, как можно было опуститься до такой жизни. Хотя не один раз смотрела по телевизору, как люди оказываются без документов, жилья и средств к существованию в большом городе и им ничего не остается, как стать заложниками сложившейся ситуации.
От толпы медленно отделился мужчина: затертые джинсы, на ногах сланцы, грязная, растянувшаяся до огромного размера футболка, отросшие волосы и борода, залоснившиеся и не помнящие об уходе. Запах, который как мне казалось, впитался даже в мои волосы, я в мгновение ока перестала чувствовать:
— Красавица, присоединяйся! Познакомимся? — улыбнулся он наполовину беззубой улыбкой, направляясь ко мне. Меня парализовало от страха, ладошки вспотели и ознобом прошибло тело. И это при том, что на улице неимоверная жара. Второй раз за последний час моё тело отказывалось подчиниться мозгу, который опять выдавал «Беги!»
— Ты, что, вообще дура! — перебивая слова мужчины, откровенно злилась Олеся. Нет, теперь мне точно не сдобровать. Да что ж за день то сегодня! Олеся схватила меня за руку и буквально поволокла за собой к нашему вагону по пути высказывая всё, что обо мне думает.
 
Наконец, мы оказались в вагоне. Я плюхнулась на своё место, тяжело вздыхая. Всё повторяется. Снова. Из года в год. Только в тот момент я ещё не знала, что совсем скоро буду так же, как и моя сестра, искать любой повод, чтобы поехать в так ненавистную мне деревню.
2
Проводница прошлась по вагону и громко попросила провожающих покинуть вагон. Люди стояли на перроне, провожали своих близких, радостно махали руками и слали воздушные поцелуи. Им с такой же взаимностью отвечали из вагона. Поезд несколько раз дёрнулся, послышался скрежет металла и характерный стук идущих по рельсам колёс, а затем почувствовалось мягкое покачивание. Я посмотрела в окно — провожающие, стоящие на перроне, менялись одни за другими, а вскоре и вовсе исчезли из виду. И на мгновение мне стало грустно.
Нас с Олесей не провожал никто. Типа мы уже взрослые, сами сколько раз ездили, какой смысл таскаться на вокзал, а потом обратно? Мы с родителями живём в городе Королёв — это пригород Москвы. Чтобы доехать до Казанского вокзала нужно было сесть на автобус, потом пересесть на метро. «Ездят на вокзал на своем автомобиле только отчаянные», — говорит мой папа. Времени затратишь в два, а то и в три раза больше, чем на метро. Стоять в пробках он терпеть не мог.
Мама очень занята в своём магазине. С тех пор, как она открыла «дело всей своей жизни», наше с ней и без того скудное общение, сошло практически на нет. Я уходила в школу — она еще спала, она приходила с работы- я уже спала. Её отдел женской одежды действительно имел успех. У мамы отменное чувство стиля, она тонко чувствует, зачем покупатель переступил порог ее бутика.
Короткие волосы, подстриженные под каре, выкрашенные в чёрный цвет, подчёркивали ее тёмно-карие глаза. Мама не была худой, но и полной её нельзя было назвать. В погоне за стройным телом она испробовала на себе, как мне кажется, все возможные виды диет и процедур. Поэтому в свои годы она выглядела, скорее, как моя сестра. Я всегда старалась отбиться от навязываемых мне модных нарядов, предпочитая практичность и удобство. Мама обижалась, и я сдавалась. Но, бесспорно, в школе я была одета едва ли не лучше всех, при том, что, меняя наряды, могла ни разу не повториться пару-тройку месяцев.
Папа трудился в одной успешной фирме начальником отдела уже много лет. Привык отдавать приказы. И дома тоже. Среднего роста, стройный, одетый всегда как с обложки мужского журнала, он всегда был в делах. Папа всегда хотел сына и не скрывал этого. Нет, он меня любит, конечно, но в шутку говорит: «Хотел красавца сына, а родилась красавица дочь!». К слову, ставшая единственным ребёнком в семье. Для всего нашего семейства остаётся загадкой, как у темноволосых родителей с карими глазами родилась светловолосая зеленоглазая дочь.
Олесины родители жили в Краснодаре. Вернее, папа и мачеха, отношения с которой были на грани «фантастики». Поэтому общение с отцом ограничилось телефонными звонками. Олесиной мамы не стало несколько лет назад — она погибла в аварии по вине нетрезвого водителя, который не справился с управлением и выехал на встречную полосу. Как только Олеся окончила школу, при первой возможности переехала жить к нам и поступила в университет на дизайнера. Мои родители были не против, а уж я тем более. Я думала, что у меня появилась подруга. Ан нет! Олеся считала меня маленькой и не хотела со мной возиться, хотя и была старше меня всего на 3 года.
***
В вагоне в это время года очень душно. Запах потных тел заполнил собой всё пространство. Пассажиры продолжают занимать свои места. К нам присела миловидная женщина. На вид ей было около 65 лет, короткие белокурые волосы, завитые в смешные кудряшки, черные лосины, футболка свободного кроя с замысловатым узором, от которого глазам становилось больно.
 
Она принялась обмахиваться паспортом, чтобы облегчить своё состояние, обдувая лицо создаваемым ветерком. И тут же стала искать себе собеседника. Как на зло все пассажиры были заняты. И я неимоверно попала в поле ее зрения.