Темноволие (СИ)

Ползуна я оставил отдыхать в ЛК. Следующие несколько напряженных часов – ну или как пойдет – он не только будет бесполезным, но и привлечет ко мне лишнее внимание. Безоружный и с пустыми карманами я покинул гостиницу и наведался к небольшому квадратному фонтану, где занялся более чем ожесточенными водными процедурами. Умывшись, причесавшись, отодрав грязь с рук, я нивелировал штрафы к внешнему виду и даже добился двух плюсовых единичек. На сидящих рядом с фонтаном игроков-торговцев я внимания не обратил – эти мелкие бизнесмены во все глаза следят за свои товары и при пропаже какой-нибудь жалкой пуговицы поднимут такой переполох, что греха не оберешься.
Обойдя гостиницу, я остановился у охраняемого входа в огороженный дворик, где прибывающие в Храмп путешественники могли оставить свой гужевой транспорт. Вступать в диалог с крайне мрачным и очень толстым полуорком с обломанными клыками я не стал. Стоя в отдалении, там, где дорога раздваивалась, дождался, когда из распахнутых ворот появится запряженная парой лошадок легкая повозка с сидящим на облучке дедком и только тогда шагнул чуть ближе.
- День добрый, уважаемый! – широко улыбнулся я, держа на виду пустые руки – Не в Цецузий ли путь держите часом?
- И тебе солнечного дня, странник – ответно улыбнулся старик и, покосившись на тяжело дышащего жирного полуорка, чуть придержал лошадей – Все верно ты сказал, незнакомец – еду домой в Цецузий. Путь тут недолгий.
- Не подвезете? – моя улыбка стала просящей и смущенной – Денег нет, но в дороге могу помочь, если возникнет такая нужда.
Старик отмахнулся:
- Денег не надо! Всегда рад помочь усталому путнику. Забирайся!
Дважды предлагать не пришлось. Забравшись в отмеченную рисунком красной груши пустую повозку – символ Цецузия– я упал спиной в охапку душистого сена на ее дне и блаженно затих, глядя на ползущее над головой синее бездонное небо. Всхрапнувшие лошадки резко прибавили хода и облака над головой пустились вскачь. Безбоязненно сидящий ко мне спиной старик болтал без умолку, рассказывая здешние небылицы, пересказывая события в дальних краях, задумываясь над причинами недавнего шторма и посмеиваясь над своим старшим браком моряком, что все никак не мог найти себе покоя на суше. Я особо не вслушивался, хотя самое интересное запоминал. Но я вовремя поддакивал, не забывал смеяться и даже хохотать в голос, когда этого требовала ситуация. В результате к моменту, когда мы прибыли в поселение Цецузий я получил плюс два к доброжелательности с возчиком, а успевший представиться старик предложил мне остановиться у него на ночлег. Я пообещал обязательно воспользоваться его добротой, ну а пока осведомился насчет какой-нибудь работенки, добавив, что мне надо пополнить съестные и денежные запасы для дальнейшего пути.
Работенка нашлась мгновенно. И именно такая, какую я и хотел. За считанные минуты я получил семь простеньких квестов, где список наград состоял из одного пункта и в нем не было боевого опыта.
Полить небольшой огород с помощью старого гномьего насоса с очень тугой рукоятью. Для того чтобы совладать с этим порождением гномьего гения аппаратом требовалось немало сил и выносливости, но я легко справился. Наградой стали пять медяков.
Загнать старую жабу Томша во двор. Жаба была с меня размерами и отличалась крайне сварливым нравом. Пришлось попотеть, носясь за ней по камышовым зарослям вокруг журчащего ручья. Тут мне пригодилась великолепная ловкость и я преуспел за несколько минут. В результате я получил серебряную монету в качестве награды, а неприятным бонусом стал яростный монолог игрока Алабоминовый Медведь, что пытался до меня, но сдался и провалил квест. Он ругался так эмоционально, что я его даже пожалел.
За старой жабой успеть не каждому!
Ревет у ручья Алабоминовый Медведь.
Тихо плачет надломленный камыш…
Нет, фигня какая-то получилась. Но задание я выполнил и тут же приступил к следующему – спилить несколько нависающих над дорогой толстых сухих ветвей вяза.
 
Через час я продвинулся с заданиями и в результате получил прибыток в размере четырех серебряных монет и горсти медяков. Но не это было моей целью. И даже не +1 к доброжелательности в отношениях с поселением Цецузий. Нет. Моей целью было совсем иное и именно ради этого я прибыл в милый сонный предвечерний Цецузий.
Поселение расположилось в испещренной глубокими ручьями низине. Скопление домов с трудом разместилось на длинном веретенообразном островке, а не поместившиеся постройки были разбросаны по соседству рядом с небольшими аккуратными полями и садами. Широкие мостики превратили поселение в единое целое. Цецузий был преимущественно населен гномами и прекрасно уживающимися с ними людьми. Поселение славилось всегда свежей рыбой, поставляемой в трактиры Восторженного Хрампа и соседние городки. Еще тут торговали невероятной вкусности огромными семечками. Хотя чему тут удивляться – полей с подсолнухами было очень много.
Продолжая выполнять мирные задания, бегая с корзинами и тяпками, вися на ветках и пиля сучья, параллельно всему этому я достигал собственных куда более темных целей.
Я воровал. Воровал жадно, воровал постоянно. Воровал всяческую ерунду.
Подкравшиеся сумерки облегчили мне работу, а те, в чьи карманы я запускал свои чуть дрожащие пальцы, были так поглощены своим занятием, что абсолютно не замечали происходящего рядом с ними. И это понятно – ведь я обворовывал только рыбачащих на мостках и берегах ручьев игроков. И выбирал я цели не случайно. Я атаковал чужие карманы только в том случае, если рыбак был не выше семидесятого уровня и в этот момент был занят битвой с бьющейся на крючке сверкающей рыбиной. Как только игрок с криком подпрыгивал и хватался за выгнувшуюся дугой удочку, пока он не сводил взгляда с дрожащей леской и выкрикивал мольбы всем подряд, я забирался в его инвентарь и наугад выхватил какой-нибудь предмет. После этого я мгновенно исчезал, вовсю пользуясь своей ловкостью и скоростью.
За миновавший час я сделал полтора круга по всему поселению и совершил тридцать четыре мимолетные кражи. Сумерки становились все гуще. И как только я набрал еще шестнадцать заданий, на улицах начали загораться редкие и совсем не яркие фонари, а над ручьями и мостиками вспыхивали магические мерцающие шары. Магический свет сгущался над отсверкивающей водой, в которую обильно сыпалась приманка и которую кое-где поливал локальный дождик, должный спровоцировать голодный клев рыбы. Никто из этих рыболовных безумцев и с места не двинулся – сгорбившись, они продолжали неподвижно сидеть на берегах и надеяться на удачу. Бесшумной и уже почти невидимой тенью я проносился за их спинами, избегая «луж» света, полагаясь на одно молниеносное и уже привычное движение.
Цап! И я шмыгаю дальше…
Цап! И я растворяюсь в темноте, унося жалкую добычу.
Цап! И вот меня уже нет и лишь потревоженный камыш смыкается за моей спиной…
Цап… Цап… Цап…
Я провалил немало попыток – вот только никто меня не преследовал. Максимум, что я получал от жертв – грозный матерный рев и обещание отыскать наглеца и превратить его в рыболовную наживку. Но никто не прекратил своего занятия и не бросился за мной следом. И все по той же причине – я атаковал только удачливых рыбаков и в тот момент, когда они прилагали все усилия к тому, чтобы вытащить чешуйчатого красавца из темной воды.
Когда я пошел на третий круг, кто-то все же стуканул страже. И вскоре на моем пути выросло три грозные фигуры с копьями и парой фонарей на шестах. Безбоязненно ступив в световой омут, я приветственно и устало улыбнулся уже знакомым парням.
- Случилось что, ребят?
- Вор объявился в поселении – грустно поведал мне рыжий Борродус – Будь осторожен, Шмыг.
- Буду – кивнул я, с трудом удерживая на плече охапку жердей, которые я с помощью стоящего за моей спиной пыхтящего пузатенького хозяина тащил к строящемуся сараю – Хотя чего у меня красть?