Заключенный (ЛП)

Дуглас поднял меня с пола, и я вцепилась в него мертвой хваткой. Страх, поглотивший меня, был необузданным и засел глубоко. Впился глубже, чем, как я теперь знала, трубка от капельницы.
В одном я не сомневалась: с Фултоном покончено. Икс уже некоторое время настаивал на том, чтобы я уволилась, очевидно, здесь я больше не в безопасности. В течение часа я собрала вещи, позвонила доктору Джайлсу и подала заявление об увольнении.
В тот день я ехала домой с неспокойным сердцем. Я ушла, не попрощавшись с Иксом, но это можно исправить, навестив его. А также ушла, не зная, когда появятся деньги. Страшно не знать, что ждет тебя в будущем, но я справлюсь. В конце концов, я поработала в тюрьме строго режима и влюбилась в человека, подозреваемого в убийстве.
Я уже не та девушка, что раньше. Фултон известен тем, что изменял заключенных, превращал мальчиков в мужчин, а невинных в преступников. Никто никогда не говорил, что происходило с персоналом. И после того, как я поработала там, могу честно сказать, что изменилась... и стала сильнее.
 Глава 23 
ИКС
ЧЕГО Я ТОЛЬКО НЕ ПЕРЕПРОБОВАЛ, чтобы ее уволили. Я велел Скупу подставить ее с таблетками и даже подкинул ей нож в карман, но она все еще работала в Фултоне. Каждый день я проводил в раздумьях о том, что видел Лайлу в последний раз, постоянно переживал, что не окажусь рядом, чтобы защитить ее, когда какой-нибудь сумасшедший наконец сдастся и пойдет на убийство. Этого было достаточно, чтобы свести с ума здравомыслящего человека.
С другой стороны, я не совсем в своем уме.
Я изо всех сил держался подальше от лазарета, но не мог больше отрицать того, что скучал по Лайле. Солгав, что меня беспокоит головная боль, я попал в медпункт, но должно быть у нее изменилось расписание, потому что Лайлы там не оказалось. Еще слишком рано, чтобы она ушла, значит, либо у нее выходной, либо ночная смена.
Я подождал, притворяясь, что у меня болит голова, пока наконец не стало ясно, что она не появится на работе. Я пропустил ужин, поэтому поел в камере и уснул, беспокоясь о том, что с Лайлой что-то произошло.
На следующее утро, когда мы стояли в очереди на завтрак, пытаясь привлечь мое внимание, Скуп грубо схватил меня за руку. Я почти ударил его, пока не понял, что это он.
— Какого хрена, Скуп? — спросил я, отдергивая руку и глядя в его распахнутые глаза, полные ужаса.
— На Лайлу вчера напали, — прошептал он торопливо.
Новость прозвучала приглушенно, но мне показалось, что она поразила громом и молнией. Ударив под дых, пробирая кости до дрожи.
— С ней все в порядке?
Я знал, насколько отчаянно это прозвучало, но плевать. Я должен услышать, что Лайла все еще жива. Что в моем мире еще есть что-то хорошее. Теперь, когда она принадлежала мне, я не был уверен, что смогу жить без нее. Я уже чувствовал, что разбиваюсь на осколки только при мысли о том, что потерял ее.
— Она в порядке.
При этих словах напряжение в плечах ослабло, но меня охватил гнев невероятной силы.
— Что произошло? — прошептал я, неуверенный, что хочу знать, и стиснул зубы до боли в челюсти.
— Мигель, один из ребят Хосе. Мексиканская Мафия жаждет этих денег, мужик. У них туго с наличкой. Думаю, это Хосе его надоумил. — Он схватился за затылок, ему явно не по себе говорить остальное.
— Не молчи.
— Не знаю, как он туда попал, но точно не по медицинским показаниям. Мигель пытался задушить ее с помощью трубки для капельницы. Она вся посинела к тому времени, как появились Ривз и Дуглас. Сейчас он в изоляторе, поговаривают, это ненадолго.
Мы вошли в столовую, но вместо того, чтобы взять еды, я сел за стол. Скуп расположился рядом, сканируя комнату взглядом, убеждаясь, что никто не подслушивает наш разговор. Некоторые заключенные смотрели с интересом, но меня это не волновало. Хрен с ними. Я, черт возьми, не против, если они нападут.
Сама мысль о том, что к ней прикоснулись — противна, но, возможно, это послужило тем самым толчком, что вынудит ее уволиться. Она продолжит работать в Фултоне только через мой труп. Надеюсь, что Лайла наконец поняла, что я не шутил по поводу ее ухода.
 
Невыносимо думать о том, на что будет похожа жизнь в Фултоне без нее, но я знал, что буду чувствовать себя еще хуже, если ее убьют. К тому же, мое дело возобновили и существовал шанс, что меня освободят.
Я поднял взгляд как раз тогда, когда вошли Хосе и его парни, и моя кровь закипела от гнева. Казалось, что кожу разъедает, и я становлюсь чудовищем совсем другого рода. Тем, кто на самом деле может разорвать человека на куски, потому что в тот момент я мог думать только об этом.
Сжав кулаки, я поднялся с места. Мы встретились взглядами с Хосе, и он поднял бровь, как бы говоря давай же. Он не знал, чем ему это грозит.
Останавливая, Скуп коснулся моего плеча.
— Если ты окажешься в изоляторе, то ничего не сможешь сделать. Помни об этом.
Я зарычал, зная, что он прав. Я хотел убить Хосе. Задушить: ощутить, как его сердце замирает под моими пальцами. А еще больше хотел засунуть его в сушилку и включить ее на самую высокую мощность. Меня обвинили в убийстве Карлоса; почему бы не совершить преступление на самом деле?
Я мысленно вернулся к тому дню, когда нашел в сушилке Карлоса. Я злобно улыбнулся, и меня переполнило нездоровое желание увидеть Хосе в таком же неприятном положении. Меня затошнило при мысли об этом, и я встряхнул головой, чтобы прогнать прочь эти мысли. Я кто угодно, но только не больной ублюдок.
Вопреки распространенному мнению, я не являлся убийцей, но это не значило, что мне не хотелось избить его до смерти.
— В любом случае, есть и хорошие новости.
Я пристально на него посмотрел, пытаясь понять, не врет ли он, но Скуп ухмыльнулся.
— Она все же уволилась.
И по щелчку пальцев все стало проще. Конечно, я скучал по ней, не имея возможности видеть ее каждый раз, когда приходил в лазарет, но, по крайней мере, так она жива и в безопасности.
Я не ответил. Вместо этого кивнул.
Пропустив завтрак, я провел это время во дворе, глядя на горизонт. Свобода никогда не была так важна, но имело большое значение, кто ждет меня. Осознавать, что у меня есть шанс на настоящую жизнь — дороже золота.
Я провел утро в одиночестве, думаю, что даже Скуп понял важность моего уединения, поскольку он не разговаривал со мной до построения к обеду.
— Эй, мужик. — Он посмотрел, оценивая мое настроение.
— Что еще? — спросил я, уверенный, что он принес еще одну плохую новость. — Дай угадаю, кто-то умер?
— Вообще-то да — Мигель. Его нашли в коридоре перед изолятором. Задушен насмерть.
До меня дошел смысл его слов, но, как ни странно, я обрадовался им не так сильно.
— Известно, кто сделал это?
— Не-а, но спорим, ты догадаешься, кого все обвиняют. — Он пожал плечами, запихивая в рот сыроватый картофель фри.
— Меня.
Кого же еще? Черт возьми, всегда обвиняют меня. Я убил свою девушку и ее школьного друга Майкла. И Карлос моих рук дело, а теперь еще и Мигель. По всей видимости, я чертовски беспощаден. Эти мерзавцы умирают, лишь только взглянув на меня.
К черту их!
— Пускай думают, что хотят. Может перестанут действовать мне на нервы.
Мы обедали в тишине, и я чувствовал прожигающие со всех сторон взгляды. Мне чертовски не нравилось получать столько внимания, но это в порядке вещей, если все вокруг считают тебя убийцей.
ПОЗЖЕ, после работы, наступало время посещений. Обычно я коротал время в комнате отдыха и смотрел телевизор, но в этот раз, когда охрана выкрикивала имена тех, к кому пришли посетители, прозвучало и мое.
Я посмотрел на Ривза, уверенный, что он ошибся.
— Ты собираешься сидеть здесь и пялиться на мою задницу или поднимешься?
Я встал в ряд к остальным парням. В глубине души я знал, что это пришла Лайла, но все же надеялся, что это нет так. Как бы сильно я не хотел увидеться, ей не безопасно навещать меня. Не говоря уже о том, что то, что между нами происходило, не касалось остальных. Ее приход ко мне, как проблесковый маячок, кричащий: мы трахаемся.