Заключенный (ЛП)

Он слушал, не произнося ни слова. Его глаза королевского цвета скользили по моему лицу, пока не остановились на губах. Его взгляд бездонный, переполненный эмоциями до такой степени, что хотелось в него нырнуть.
 — Как ты прошла мимо Рамиреса и Ривза? — спросил он, кивая в сторону двери, за которой стояли охранники.
Я протянула ему документы, которые достала из сумочки, — из госпиталя с подписью доктора Джайлса, которую я подделала.
 — Я показала им это и сказала, что они не могут войти со мной из-за конфиденциальности. Они в коридоре ждут, когда я позову. Предполагается, что я закричу, если ты нападешь на меня. Хотя... — Мой взгляд метнулся к руке, прикованной наручником к кровати. — Я не уверена, что ты бы смог что-нибудь сделать, даже если захотел.
 — Ты солгала ради меня, — заявил он.
Я кивнула.
 — Почему?
 — Нам нужно поговорить.
Нет необходимости ходить вокруг да около. Мне нужно знать, что он невиновен. Я должна убедиться, что не настолько больна, чтобы увлечься человеком, способным на убийство. Я столько ночей корила себя за то, что чувствовала, просто думая о его смуглой коже и синих глазах. Это вожделение — неистовое и неподдельное, и это так неправильно, учитывая обстоятельства.
 — Тогда говори. — Он смущенно приподнял бровь, в глазах появилось подозрение.
 — Это ты убил Карлоса?
Он даже не раздумывал.
— Нет, — сразу же ответил он.
Я встала и подошла ближе к кровати. Потянувшись, я взяла его свободную руку в свою; его намного теплее моей. Он не пытался остановить меня, пока я осматривала его руки. Они грубые. Шрамы и царапины покрывали костяшки, свидетельствуя о многочисленных драках, в которых он побывал.
Перевернув их, я скользнула взглядом по его ладоням. Они гладкие, за исключением кончиков пальцев, которые покрыты мозолями, говорящими о тяжелой работе. Он легонько провел по моей ладони средним пальцем, вызывая у меня мурашки по руке и плечу.
Он пристально наблюдал за моей реакцией на его прикосновение, и я знала, что он видел красный румянец, который появился на моих щеках. Закрыв глаза, я тяжело сглотнула и продолжила осмотр.
Я проследила каждый сантиметр его ладоней: линии избороздили кожу слева направо, но никаких признаков шрамов. Пыталась представить его молодым и невинным, каким он мог бы быть, но все что я видела — это выпирающие мышцы и угрожающее выражение лица. Прав ли Скуп? Кристофера подставили?
На меня обрушился весь груз обвинений, колени подкосились.
 — Ты в порядке? — спросил он, пытаясь удержать меня свободной рукой.
 — Да. — Отойдя в сторону, я окинула его взглядом от макушки бритой головы, на которой уже проступали волосы, до пухлых губ. — Кристофер, мне нужно спросить у тебя кое-что. Я хочу, чтобы ты доверился и был честен со мной. Договорились?
Его брови нахмурились, но он кивнул.
— Да.
 — Ты помнишь ту ночь, в которую убил тех людей?
Обычно я действовала тактичнее, но я понимала, что в скором времени охранники постучат в дверь и войдут.
Его плечи напряглись, и он отвел от меня взгляд — не хотел отвечать.
Потянувшись, я положила ладонь ему на щеку и повернула его голову в свою сторону. Вместо того, чтобы открыть глаза, он сильнее прижался ко мне и кивнул.
 — Это важно, — прошептала я, боясь разрушить чары, окутавшие нас. — Пожалуйста, расскажи, что произошло.
Наконец, его взгляд встретился с моим, но это не тот Икс, которого я привыкла видеть. С него снова соскользнула маска, и, вместо обычного пристального взгляда, появился страх. Внезапно я увидела девятнадцатилетнего мальчишку, каким он был раньше. Я представляла, каким испуганным он должен быть в этот момент.
 — Я не могу, — сказал он срывающимся от раздражения голосом.
 — Пожалуйста, Кристофер, я должна знать, — умоляла я.
Он посмотрел в потолок, как будто ища ответы и тяжело вздохнул.
 — Ты не понимаешь; я не помню, как это сделал. — Он смотрел на меня умоляюще. Спустя минуту, он закрыл глаза и покачал головой.
 — Постарайся, — прохрипела я. — Просто постарайся.
 
 — Думаешь, я не старался? — Он взорвался, заставив меня отскочить назад.
Я посмотрела на дверь, уверенная, что ворвутся офицеры, но ничего не произошло.
 — Извини, Лайла. Я не хотел накричать на тебя. — Он потянулся и нежно провел пальцами по моей руке. — Все как в тумане. Я пошел на ужин к своей девушке. Это все, что я помню. Она — все, что я помню, ее длинные светлые волосы и красные губы.
 — Значит, ты ничего не помнишь об убийствах, но все же признался в них?
Он посмотрел на меня; его лицо охватила печаль, сделав угрюмым.
— Я убил их. Мои руки были в их крови. Я все еще ощущаю ее запах. Каждый день чувствую вину за их убийства и буду чувствовать до конца моих дней.
Он уставился на руки, словно все еще не мог поверить, что на самом деле совершил это. Обхватив его лицо руками, я пристально посмотрела ему в глаза. Лежа там, с таким большим количеством вопросов в глазах, полных замешательства, он выглядел таким беспомощным. Совсем как ребенок.
 — Ты не делал этого, Кристофер, — сказала я, пытаясь убедить и себя тоже. — Ты хороший. Ты не мог совершить этого.
Он крепко зажмурился и покачал головой.
— Нет. Мог. Я знаю, что это так.
 — Посмотри на свои руки, — шептала я, беря его за них и поворачивая ладонями вверх. — Человек, который убил этих людей, разрезал их на части тупым кухонным ножом. Это было бы почти невозможно для тебя сделать сейчас, не говоря уже о том, когда ты был моложе и слабее. — Я хотела услышать, что он признает себя невиновным. Нуждалась в этом. — Подумай о мальчишке, которым был раньше. Неужели ты думаешь, что способен на такое?
Он не смотрел на ладони, его глаза метались по всей комнате.
 — Посмотри на них! — закричала я.
Его глаза встретились с моими, прежде чем опустились вниз и осмотрели ладони.
 — Я сделал это, Лайла. Помню кровь, помню все... Я был напуган и зол, не знаю почему. Мне все равно, что ты думаешь, потому что знаю — я это сделал. Этим и заработал каждый икс, который отметил на стене. Я причиняю людям боль. Это единственное, в чем я хорош.
 — Иксы на твоей стене? Вот почему ты их наносишь? За людей, которым ты причинил боль?
Он пристально посмотрел мне в глаза, заставляя чувствовать себя уязвимой.
 — Эти отметки — мое кладбище. Они напоминают о том, каким чудовищем я стал. Каждый раз, когда причиняю кому-то вред, я делаю отметку на стене. Я ежедневно оплакиваю их всех. Скорблю о них и о том мальчике, которым я был раньше. Он исчез, Лайла, и больше никогда не вернется.
Мое сердце разрывалось от жалости к нему. Каждый день он смотрел на эту стену, подсчитывая свои прегрешения и переживая худшие кошмары снова и снова. Он не злой монстр. Он не подсчитывал иксы в качестве побед. Наоборот, это его способ откровенно признаться в содеянном.
От его образа в холодной темной камере, оплакивающего упущенную жизнь за пределами Фултона и каждый день напоминающего себе о ужасных вещах, которые он якобы совершил, я хотела утешить его.
Как он смог прожить так десять долгих лет?
Слезы защипали глаза; я встала и отвернулась. Так или иначе, мое время подходило к концу. Совсем скоро появятся офицеры.
 — Увидимся, когда ты вернешься в Фултон. — Я схватила сумочку и документы, которые вытащила ранее.
Когда я повернулась, чтобы уйти, он схватил мою руку. Тепло поднялось вверх к локтю, посылая мурашки по плечу. Наши пальцы переплелись, и я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям.
Он потянул меня, притягивая в свои объятья. Я громко вдохнула. Его свободная рука скользнула в волосы у щеки, мягко играя с прядями, которые я оставила свободными.
 — Лайла. — Мое имя сорвалось с его губ, словно молитва.
Его глаза оставались прикованными к моим со страстью, которую я больше не могла не принимать во внимание. Желудок скрутило, сознание наполнилось туманом. Тепло разлилось по телу, и я наклонилась ближе, отчаянно желая ощутить его щетину лицом. Он прижался шершавой щекой к моей, и рядом с ухом раздался грубый звук, ускоривший мое дыхание.