Так кто же развалил Союз?

После Сумгаита в Армении резко усилилось недоверие к московскому Центру, не сумевшему ни предотвратить эту катастрофу, ни всерьез ее расследовать и наказать виновных. Как и в других республиках, стали нарастать центробежные настроения.
3 марта комитет «Карабах» выступил с обращением к ООН, парламентам и правительствам всех стран, Всемирному Совету церквей, Международному красному кресту, в котором обвинил «руководство Советского Азербайджана, ряд ответственных работников ЦК КПСС в преступлении против армянского народа».
На сумгаитском погроме дело не остановилось. Аналогичные побоища, хотя в основном меньших масштабов, не раз вспыхивали в разных местах и в дальнейшем, причем и в Азербайджане, и в Армении. Бегство людей из обеих республик продолжалось.
 Раскол в Комитете «Карабах» 
В мае 1988-го произошел раскол в комитете «Карабах». Из него были исключены прежние лидеры, в том числе Зорий Балаян. Новый лидер комитета, будущий президент Армении Левон Тер-Петросян, так объяснял причины размежевания:
«Члены первого комитета «Карабах» – Игорь Мурадян, Зорий Балаян, Сильва Капутикян и другие – думали только о Карабахе. Для них вопросы демократии или независимости Армении просто не существовали. И это послужило причиной раскола. Почувствовав, что мы начинаем представлять опасность для советской системы, они отступили. И произошла естественная перемена. Они считали, что карабахский вопрос должен быть разрешён в рамках советской системы. Мы же пришли к пониманию того факта, что эта система никогда бы не разрешила карабахский вопрос, и что требуется как раз обратное: для решения проблемы Карабаха необходимо было сменить систему».
Как видим, изменение умонастроения – существенное. И новая позиция комитета для советской власти более опасная, нежели просто вопрос о Карабахе. Смена системы! В декабре 1988 года Тер-Петросян и другие члены комитета «Карабах» будут арестованы. Впрочем, не за стремление скинуть советскую власть, а за «организацию массовых беспорядков» и «разжигание межнациональной розни».
Освободят их лишь в мае 1989-го. Как тогда уже было принято говорить, – «под давлением общественности». К тому времени, мнение общественности действительно уже будет иметь некоторое значение.
 Сахаров и Карабах 
Довольно скоро после начала карабахских событий к этой проблеме подключился Андрей Дмитриевич Сахаров, уже год как вернувшийся из горьковской ссылки.
[В скобках скажу, что за несколько месяцев до его возвращения, когда никто еще не подозревал, что оно в ближайшее время может состояться, я попытался взять у него интервью непосредственно в Горьком. «Конспиративно» связался с ним через его институтского «начальника» академика Виталия Лазаревича Гинзбурга. Однако Сахаров, опять-таки через Гинзбурга, ответил, что он (как Юлиус Фучик) не будет давать никаких интервью «с петлей на шее». Интервью у Сахарова мы с моим коллегой Юрием Ростом, первыми из московских журналистов, смогли взять лишь 3 января 1987 года, через несколько дней после его приезда в Москву. К сожалению, и оно не было опубликовано: Центральный Комитет нашей «руководящей и направляющей» еще не созрел тогда, чтобы позволить главному советскому диссиденту, пусть и освобожденному из ссылки, свободно излагать свои мысли на страницах советской прессы].
Вообще-то свою позицию при решении проблем, подобных карабахской, Сахаров четко сформулировал еще в 1968 году в известной, хотя, естественно, не опубликованной тогда, но разошедшейся в «самиздате» статье «Мир, прогресс, права человека»:
«Все народы имеют право решать свою судьбу свободным волеизъявлением».
Следуя этой своей позиции, он с самого начала твердо встал на сторону армянского большинства Карабаха, требовавшего выхода из состава Азербайджана. По этому вопросу Андрей Дмитриевич регулярно и настойчиво теребил непосредственно Горбачева.
Первое письмо ему он написал 21 марта 1988 года:
«Глубокоуважаемый Михаил Сергеевич!
Я решил обратиться к Вам по двум наиболее острым в настоящее время национальным вопросам: о возвращении крымских татар в Крым и о воссоединении Нагорного Карабаха и Армении. В каждом из этих случаев речь идет об исправлении несправедливости в отношении к одному из народов нашей страны. Автономная национальная область Нагорный Карабах была присоединена к Азербайджанской ССР в 1923 г. В настоящее время примерно 75 % населения составляют армяне, остальные – курды, русские, азербайджанцы. В 1923 году доля армян была еще выше – до 90 %. Исторически вся область Нагорный Карабах (Арцах) являлась частью Восточной Армении. Можно предполагать, что присоединение Нагорного Карабаха к Азербайджану было произведено по инициативе Сталина, в результате внутренних и внешнеполитических комбинаций того времени, вопреки воле населения Карабаха и вопреки предыдущим заявлениям Сталина и руководства Азербайджана, на протяжении последующих десятилетий оно явилось постоянным источником межнациональных трений. Вплоть до самого последнего времени имеют место многочисленные факты национальной дискриминации, диктата, ущемления армянской культуры. В обстановке перестройки у армянского населения Карабаха возникла надежда на конституционное решение вопроса. 20-го февраля на сессии областного Совета депутатов было принято решение о ходатайстве перед Верховными Советами Азербайджана, СССР о передаче области в состав Армянской ССР. Ранее аналогичные решения были приняты на сессиях четырех из пяти районных советов депутатов. Решения районных и областных советов были поддержаны многотысячными мирными демонстрациями в области и в Армении. Несомненно, во всем проявились новые демократические возможности, связанные с перестройкой. Однако дальнейшее развитие событий не было благоприятным. Вместо нормального конституционного рассмотрения ходатайства органов Советской власти начались маневры и уговоры, обращенные преимущественно к армянам. Одновременно появились сообщения в прессе и по телевидению, в которых события излагались неполно и односторонне, а законные просьбы армянского населения объявлялись экстремистскими, и заранее как бы предопределялся негативный ответ. К сожалению, приходится констатировать, что уже не в первый раз в обострившейся ситуации гласность оказывается подавленной как раз тогда, когда она особенно нужна. Все это не могло не вызвать соответствующей реакции. В Ереване, в Нагорном Карабахе и в других местах произошли забастовки и новые демонстрации, которые носили законный и мирный характер. Но в Азербайджане в последние дни февраля произошли события совсем другого рода: трагические, кровавые, вольно или невольно напоминающие 1915 год. Я думаю, что события в Азербайджане, как и волнения 1986 г. в Алма-Ате, спровоцированы и, может, организованы силами местной антиперестроечной мафии в ее арьергардной борьбе. Так или иначе, перестройке брошен вызов. Я надеюсь, что руководство страны, Политбюро, ЦК КПСС, Верховный Совет найдут способ – соответствующий ситуации: решительный, демократический, конституционный.
Поднятые в этом письме проблемы стали пробным камнем для перестройки, ее способности преодолеть сопротивление и груз прошлого. Нельзя вновь на десятилетия откладывать справедливое решение этих вопросов и оставлять в стране постоянные зоны напряжения.
С глубоким уважением.
Академик Андрей Сахаров.
21 марта 1988 г.»
В тот же день, 21 марта, это письмо было передано Горбачеву.
Как видим, в нем Сахаров стремится сыграть на особо чувствительной для Горбачева струне – на теме перестройки: вы же инициатор этого великого дела и повсюду должны следовать ее духу, в том числе и при решении проблемы Нагорного Карабаха.