Так кто же развалил Союз?

 «Черный январь» в Баку 
Отдельный трагический эпизод, косвенно связанный с кровавой карабахской историей, – «черный январь» 1990 года в Баку. Отчасти случившееся здесь напоминает то, что произошло в Тбилиси менее чем за год до этого, только в еще более кровавом варианте.
И тбилисские, и бакинские события оказались в ряду первых предпринятых республиками попыток обрести независимость от Москвы. И те, и другие события были тесно переплетены с межнациональными проблемами и конфликтами внутри самих республик: у грузин была тяжелая проблема с Абхазией, у азербайджанцев – все с тем же Нагорным Карабахом.
В Баку в центре событий стоял Народный фронт Азербайджана, созданный осенью 1988 года. В ту пору народные фронты возникали в стране повсюду как политические организации, противостоящие компартии. Азербайджанский «фронт» – полное его первоначальное название «Народный фронт Азербайджана в поддержку перестройки» – во многом был создан по образцу Народного фронта Эстонии.
Как видим, судя по названию, в общем-то, вроде бы, хоть и противостоящая коммунистам, но вполне приемлемая организация, нацеленная на реформы, на поддержку Горбачева. Создала ее группа азербайджанских интеллигентов.
Однако уже к середине следующего года «фронт» сменил ориентиры: теперь главным для него стало – добиться независимости от Москвы. Возглавил его Абульфаз Эльчибей. (Не правда ли, напрашивается аналогия с «перестроившимся» ереванским комитетом «Карабах» и Левоном Тер-Петросяном, который стал его руководителем на втором этапе? Кстати, как Тер-Петросян станет через какое-то время президентом Грузии, Эльчибей сделается азербайджанским президентом).
Следующая пертурбация «фронта» – в какой-то момент он расслоился на умеренных и радикалов. Умеренные ставили перед собой задачу придти к власти через победу на парламентских выборах, радикалы же хотели осуществить то же самое «революционным» путем.
Для революции, естественно, требуется поддержка народных масс. В той обстановке, в которой находился тогда Азербайджан – полыхающий Карабах, смертельная азербайджанско-армянская вражда, потоки беженцев, – самым легким способом обрести эту поддержку было подхлестнуть вражду с армянами, причем уже в самой столице.
К этому моменту армян в Баку оставалось не так уж много. Из двухсот тысяч, которые жили здесь в середине восьмидесятых, почти все уехали. Остались в основном женщины, пенсионеры, редко осмеливавшиеся выходить из дому. Но и оставшихся, прятавшихся по домам было достаточно, чтобы затеять новые кровавые погромы.
 Радикалы разрушают границу 
К декабрю 1989 года радикалы уже полностью взяли верх в руководстве Народным фронтом. Обстановка становилось все более взрывной. Это не могли не чувствовать республиканские начальники.
Как раз в эти дни из Румынии пришла весть о скоропалительном суде и еще более скоропалительном расстреле супругов Чаушеску. Возможно, коммунистические вожди Азербайджана панически примерили эти события на себя. Аяз Муталибов, в ту пору председатель Совета Министров республики, вскоре ставший ее первым президентом, вспоминает, что ему в большом испуге позвонил первый секретарь азербайджанского ЦК Везиров (тот самый, который грозил, что отдаст Карабах только «через кровь»):
«Он сказал, что назревает катастрофа, и мы должны просить помощи у Москвы… Мы попросили Министерство внутренних дел и Совет Министров (СССР. – О.М.) прислать войска, иначе могла бы случиться большая беда».
Это было как раз 25 декабря – в день, когда были осуждены и тут же, во дворе солдатской казармы, расстреляны Николае и Елена Чаушеску.
Не правда ли, как это напоминает просьбы о помощи, с которыми накануне 9 апреля 1989 года к московскому руководству обращался Патиашвили и которые он после пытался скрыть?
 
Однако «революция», затеянная Народным фронтом, началась не в самом Баку. Сначала, 29 декабря, народнофронтовцы захватили здание горкома партии в Джалилабаде, на юге Азербайджана. Были десятки раненых. 31 декабря «революция» переметнулась в Нахичевань. Под руководством тех же самых «революционеров» из Народного фронта толпы людей принялись крушить заграждения на границе с Ираном и жечь пограничные вышки. Граница была «ликвидирована» на протяжении почти семисот километров. Тысячи азербайджанцев перешли на другую сторону и начали брататься со своими иранскими соплеменниками, с которыми они десятилетиями были разлучены.
Это уже было совсем ни на что не похоже. Этого Москва стерпеть не могла.
Из записей о заседании Политбюро 2 января 1990 года:
« Информация Крючкова (председателя КГБ. –  О.М.  ) о положении в Азербайджане.Развитие ситуации приобрело непредсказуемый характер. В Джалилабаде власть перешла к так называемому Народному фронту. Происходит фактическое разрушение государственной границы. Необходима помощь пограничникам со стороны армии».
Помощь, естественно, была оказана. Помимо посланных войск, в центральной печати появились гневные обличительные статьи, где, помимо прочего, утверждалось, что азербайджанцы, разгромившие в Нахичевани пограничные сооружения, «бросились в объятия исламского фундаментализма».
 Горбачев не приемлет насилия. На словах 
Кстати, на следующий день, 3 января, когда в Ново-Огареве обсуждалась предсъездовская платформа КПСС, Горбачев отвлекся на воспоминания:
– Мне было девять лет, когда арестовали деда (стало быть, где-то в 1940-м происходило дело. – О.М.) Он просидел четырнадцать месяцев, его пытали, били, ослепляли лампой и т.д. Он был председателем колхоза, потом уполномоченным Министерства заготовок. Когда его посадили, мы стали в деревне как отверженные, никто не заходил, сторонились, не здоровались – как же, враг народа! Дед вернулся совсем другим человеком. Рассказывал, что с ним сделали, плакал.
И вывод генсека:
– Считаю своей главной задачей провести страну через перестройку без гражданской войны. Жертвы неизбежны. Там и здесь кого-то убивают, но это СТИХИЙНО (выделено мной. – О.М.), от этого никуда не денешься. Другое дело – подавлять силой, оружием. Этого от меня не дождутся.
Пройдет всего лишь несколько дней, и Горбачев – не в первый уже, и не в последний раз – нарушит этот торжественный, благородный обет, сделанный под запись его помощников.
 Бросили спичку в керосин 
12 января двое лидеров Народного фронта выступили по местному азербайджанскому телевидению. При этом один из них, некто Панахов, сделал совершенно провокационное заявление. Он сказал, что вот-де Баку заполнен бездомными беженцами, прибывшими из Нагорного Карабаха и Армении, а тысячи армян здесь до сих пор живут в комфорте.
То обстоятельство, что эти людям, непримиримым противникам азербайджанской коммунистической верхушки, был предоставлен телеэфир, да еще для таких заявлений, наводит на мысль, что и сама эта верхушка была причастна к провокации. Во всяком случае некоторые ее члены. В частности, называлась фамилия второго секретаря местного ЦК Поляничко, раскладывавшего какой-то свой политический пасьянс.
Так или иначе, спичка в керосин была брошена. Как и следовало ожидать, на следующий день в Баку начались армянские погромы. Как и в Сумгаите, погромщики проявляли изощренную жестокость – разъяренные толпы нападали на несчастных армян, забивали их до смерти, людей выбрасывали с верхних этажей зданий…
Впрочем, существуют и другие версии, касающиеся того, что стало искрой для начала погромов. Некоторые считают, что они начались после того, как на митинге Народного фронта кто-то подстрекательски сообщил, что один из азербайджанцев был убит армянином, квартиру которого он пытался захватить…