Лисья честность
— Я тут живу недалеко, — сказал Тоши, едва ворочая языком, — могу показать, как живёт настоящий житель мега… по… полиса… пега… молиса. Тут тебе не Техас!
— Пижон, — пьяно хохотнул Роб. — Метросексуал, фак ю. Веди, показывай свои хоромы.
И Тоши, кажется, повел. Впрочем, он ни в чём не был уверен.
Тоши почувствовал, что лежит на чём-то упругом и плотном. Чьей-то оливковой гладкой руке. С трудом двигая глазами, он прошелся взглядом по всей руке от пальцев к плечу. Рука росла из плотного тёмного тела. Тело пошевелилось, и мягкий бас где-то чуть выше Тошиного уха пророкотал:
— Тоши-сан, который час?
— Полседьмого, — механически ответил Тоши и едва сдержался, чтобы не спросить: «А ты кто такой?»
— А ты далеко от работы живёшь? — продолжал бас.
Тоши повернул затёкшую шею и посмотрел в сияющие чёрные глаза Роберта Сан-Мигеля.
— Десять минут на такси, — ответил Тоши, — а что?
— Да у нас ещё вагон времени, — пробасил Роб, приподнимаясь на локте. — А у тебя веснушки, оказывается.
— Я на четверть голландец, — ответил Тоши.
Роб захохотал и перекатился на другой бок.
— Ну погоди, голландец, — сказал он, — вот я сейчас тебя.
Тоши окончательно проснулся только в ванной. В зеркале отражался он, зубная щётка, кусочек кровати и Роб, пытающийся откусить ему ухо.
— Я тебя люблю, — неожиданно сказал Тоши и сам удивился.
— И я, — как-то даже растерянно ответил Роб. — Переезжай к нам в Техас, Тоши-сан.
Тоши ничего не ответил, Роб понял, что сморозил глупость.
— Наоборот, — возразил Тоши, — наоборот.
— Ебанутые западные жители, — поморщился Роб.
— Я тебе обещаю, — сказал Тоши, — к понедельнику ты решишь переезжать. Сюда все решают переезжать. Я, блин, плачу две штуки в месяц за эту норку. Именно потому, что все решили, что здесь хорошо.
— А что, классная норка. Вполне хватит на двоих, как ты думаешь? — спросил Роб нарочито небрежным тоном и оглядел студию.
— Так а я тебе про что? — горячо подтвердил Тоши.
— А хозяева?
— Что хозяева?
— Нууу… — неопределённо протянул Роб.
— Здесь тебе не Техас, — гордо ответил Тоши.
— И то, — задумчиво протянул Роб, — и то… А что значит «сан», кстати?
— Мистер, — рассеянно ответил Тоши. — Мистер. Господин.
— Мессир. Начальник. Хозяин. Повелитель, — продолжил Роб. — Господь бог, практически. Распечатаю твою фотку, повешу на стенку, буду молиться.
— Дурак, — сказал Тоши. — Дурак ты, Роберт-сан. Лучше переезжай скорее.
— Уговори меня, — сказал Роб. — Улести, умасли, соврати, искуси. Меня уже лет триста никто не искушал.
— Вечером, — пообещал Тоши, — вечером искусаю, договорились. У нас собрание через двадцать минут.
Они отсидели собрание, потом ещё одно, потом корпоративный ланч, потом ещё какое-то общее собрание со слайдами. Пятница оказалась просто бесконечной. Тоши сидел рядом с Робом, тайком нюхал мускус и нагретый песок и мучительно краснел в ответ на каждый вопрос — ему казалось, что, как только он откроет рот, Всё Сразу Все Увидят, гнусно захихикают и отведут глаза. От Роба исходил сухой жар, Тоши даже казалось, что воздух вокруг него немного дрожит, словно над нагретой солнцем пустыней.
Роб же как будто и не замечал ничего — болтал с коллегами, докладывал на собраниях и с аппетитом уплел свой ланч и половину Тошиного. Тоши есть не мог, только сглатывал истерически и глазами стрелял. Вид у него был настолько неважный, что Джон, старший менеджер, сам посоветовал ему пойти домой и отлежаться.
— Выглядишь отвратительно, — сказал Джон, — у тебя, часом, не грипп ли? Иди домой.
Тоши ехал домой и волновался. А вдруг он не позвонит? И очень даже просто.
Вчера они оба пьяные были в сосиску. А утром поди проспался — и увидел, что и видеть-то особо нечего. Ручки и ножки у Тоши были маленькие, как у девочки, плечики узенькие. Зубы так себе… Да и рожа, прямо скажем… Веснушки эти идиотские, и эта манерная привычка голову наклонять по-птичьи… Фу. И руками он размахивает по-дурацки, чисто клоун. Не говоря уже про Это. Это Тоши волновало сильнее всего. Роб-то наверняка такого повидал, такого! А у него, у Тоши, ни фантазии особенной, ни этого. И пахнет от него вечно как-то неправильно, мойся-не мойся… И рубашку сегодня розовую он напялил, зачем, спрашивается? Он и не любит розовые рубашки. Ну зачем было человека шокировать? А у Роба в Техасе наверняка настоящий мужик, волосатый, в ливайсах, в сапогах таких… С двумя кольтами за пазухой.
«Постараюсь свалить через час», — пискнула смска от Роба.
«Чем займёмся?» — набил Тоши, сразу забыв все мрачные мысли.
«В шахматы играть будем, — ответил Роб. — Или шашки», — добавил он через минуту.
До самой ночи они не вылезали из посте ли, а потом Роб вдруг сказал:
— Я хочу тобой похвастаться. Пошли куда-нибудь. Танцевать или в бар просто. Куда угодно. Я хочу, чтобы все видели, что ты у меня есть.
— Было бы чем хвастаться, — попытался уклониться Тоши.
— Я ещё никем никогда не хвастался, — очень серьёзно ответил Роб. — Ты себе не вполне представляешь, как это — жить в Далласе. В смысле, мне жить в Далласе.
На Кастро оказалась слишком громкая музыка, в стрейт-барах на шестой — слишком пахло травой и было слишком много крошечных вертлявых азиатских девочек, на Брайант уже все позакрывали. В конце концов они почти решили вернуться ближе к дому и посидеть в «Дурацкой Мухе» — тихом баре по соседству.
— О! Джилберт-стрит, — Роб, указал на табличку с названием улицы. — Мне говорили, на Джилберт есть охрененный бар. И там подают такой коктейль…
— Найдем? — храбро предложил Тоши и, не раздумывая, шагнул в тёмный переулок.
Джилберт-стрит была и не улицей вовсе — так, длинным тёмным проходом между домами. Они шли уже минут пятнадцать, почти в полной темноте, на ощупь обходя выставленные на улицу мусорные пакеты и озираясь.
— Может, ну его? — спросил Тоши нерешительно. — Пойдем в «Муху»?
— Погоди, сейчас найдем, — подбодрил его Роб. — Вон там — это не дверь светится?
Это действительно была дверь, а над дверью — тускло светящаяся вывеска. «Джуманджи. Кафе-клуб». На входе дежурил здоровенный чёрный детина.
— Можно войти? — робко спросил Тоши. — Или это частная вечеринка?
Охранник равнодушно пожал плечами и подвинулся, пропуская их внутрь. Тяжёлая дверь приоткрылась и мягко захлопнулась.
— Ой, — тихо сказал Тоши.
За дверью заведения были городские задворки, пахло мусорными баками, кошками, немытым телом и марихуаной. Внутри оказались обшитые деревянными панелями стены, стеллажи с увесистыми томами в тисненой коже, мягкие кресла, пушистый ковер, приглушённые разговоры и слоистый табачный дым — то ли сигарный, то ли трубочный. Английский клуб времен королевы Анны. Наваждение какое-то.
Не успели любовники как следует удивиться, как бесшумно выросший за их спинами официант уже вёл их к столику, предварительно осведомившись у господ, будут ли они только суп или также и основное блюдо. Странность этого вопроса вывела Роба из оцепенения.
— А… что вы посоветуете? — не своим голосом выдавил он. — Мы… ну не знаем, мы никогда…
— Не извольте беспокоиться, всё когда- то случается в первый раз, сэр… Сан-Мигель, — ответил официант, тонко улыбаясь, и покосился на именной значок на Робертовой куртке.
— Доступное волшебство, — улыбнулся в ответ Роб. — Так что же вы нам посоветуете, сэр… Паланеску? — И он в свою очередь повел бровью на значок официанта.
