Навья кровь (СИ)
— Тут ещё вот… Тетрадка для газетчиков. Со сплетнями и новостями. На заводе передали.
— Я занесу утром. А ты иди. Скоро полночь. Советую сразу домой, не задерживайся в городе.
— Что-то случилось?
Шеф скривился:
— Отопления нет. Авария на ТЭЦ какая-то. Электричество, главное, есть, а отопления — нет. Ты разве не чувствуешь?
— Не особо. Да, прохладно немного, но не настолько, чтобы обратить внимание.
— Час назад всего отключилось, не успел вокзал остыть.
— А надолго?
Тимур Каримович пожал плечами:
— Чинят. Говорят, к утру всё сделают.
— Это хорошо. А когда на работу возвращаться?
Начальник устало закрыл глаза:
— Не знаю. У нас тут назревают… перемены. Несколько свободных дней есть. Я сообщу. Свяжусь с твоим отчимом.
«Не надо через него!»
— Хорошо, буду ждать вестей через Олега Дмитриевича. До свидания.
— Петрович! — Окликнул шеф у самой двери.
Лиза обернулась в ожидании.
— Ты… ну… В общем, помнишь ту ночь, когда вы сюда привели Виталика? Ну, Грекова, — на фамилии Тимур Каримович сильно поморщился.
— Конечно. Несколько месяцев всего прошло.
— Удивительно встретить родителей через двадцать пять лет, да?
Тимур Каримович, выпалив вопрос, подался вперёд, ухватившись руками за край стола. Его напряжённый взгляд встревожил.
Не «нюх» взбудоражил, а встревожил в широком, общечеловеческом смысле. Шеф явно нервничал. И в ответной реакции Лизы не было ничего необычного — любой на её месте посочувствовал бы человеку, который подозревает «что-то не то». А вот Греков, чью фальшивую биографию гомельчане съели, не подавившись, не только нервировал все варианты интуиции, но ещё и в голове умел копошиться. Поэтому, чувствуя себя прегадко, Лиза ответила:
— А-а-а, вы об этом? Ну, да. Удивительно. Повезло Грековым перед смертью с одним из сыновей повидаться. Прям настоящий литературный роман, — фраза старой учительницы, сказанная на суде, пришлась кстати.
Тимур Каримович разочарованно откинулся на спинку стула:
— Да. Настоящий роман. Ты иди, иди. Поздно уже.
«Извините. Такой, как я, лучше не идти наперекор обществу, чтобы не привлекать внимания. А общество почему-то уверено, что сказка про двадцать пять лет — чистая правда».
И раньше Лиза испытывала к начальнику уважение, а теперь оно стало ещё сильнее. Неплохой человек, относительно честный и порядочный, по современным меркам, конечно же. А теперь видно, что он ещё и массовому помешательству может сопротивляться — как такого не уважать?
«И вообще, похоже на какой-то гипноз. Как ещё можно назвать воздействие этого Виталия на людей? И человека ли вообще. Хотя его проверяли… Угу, так и меня проверяли, и не раз. А ты, шеф, молодец. И впредь не давай себя обдурить».
Решив для себя, что от Грекова однозначно нужно держаться подальше, Лиза направилась к больнице. Она хотела забрать свою накопившуюся кровь.
Вопросы к фолианту уже сформулировались, и вышло их гораздо меньше, чем было поначалу — многое за последние месяцы девушка узнала и сама. Даже если сейчас она немного истратит на переход домой, жертвенного запаса должно хватить.
В конце концов, к телепорту всегда можно вернуться и уточнить что-нибудь. Вон, некоторые девушки из закрытых общин колдовские науки с его помощью постигают, и вполне успешно.
Богиня равновесия предоставила людям замечательную вещь, за вполне умеренную жертву. Кто же виноват, что человечество само сузило функции голема до банального транспортного узла.
* * *Рано утром, едва рассвело, Лиза выбрала на карте незаселённое, но относительно безопасное место, в котором можно уединиться с фолиантом, чтобы не пользоваться гомельским или тем более фермерским у всех на глазах. На всякий случай проверила содержимое рюкзака и пополнила запасы воды и сушёных яблок — хоть и не собиралась никуда, кроме внутренних частей телепортатора, но в последнее время она пережила столько неприятных событий, что уяснила: уходя из дома, нужно быть готовой ко всему.
Ещё Лиза перекинулась парой слов с бабой Софьей, приглядывающей за старшими детьми, узнала, что мать с младшей, Глашей, ещё за час до рассвета ушла в псарню и до обеда возвращаться не планирует.
Решив, что стоит заглянуть к матери, попрощаться, девушка торопливо позавтракала ячменной кашей и незаметно для бабы Софьи стянула из кастрюльки, стоявшей на припечке, два варёных яйца, предназначенных для детей.
«Мало ли, как дорога сложится. Может, эти яички не дадут мне с голоду помереть».
Оглядела пасторальную картинку: близнецы в манеже поглощены друг другом, лежат на спинах, дрыгают ногами и, когда это получается сделать одновременно, заливаются смехом. Наташа на полу, рисует на куске старых обоев «каки-маляки», в которых, впрочем, угадываются какие-то фигуры, а может даже, и сюжет. Баба Софья размешивает ячмень в молоке, делая из каши суп для детей.
— Я пошла.
— Пока, Лизька! — отвлеклась вдруг от рисования Наташа, ловко вскочила, подбежала, обхватила ноги сестры и крепко прижалась. — Я тебе лисовала, иди смотли!
— Я очень сейчас спешу, — погладила каштановые мягкие волосы Лиза. — А вот как вернусь — обязательно взгляну, хорошо?
Наташа вскинула голову, посмотрела в глаза, кивнула и вдруг серьёзно сказала:
— Дядька дурак, неправильно читает, у него ничего не получится.
«Ни одной ошибки. Даже „р“ выговорила. Умница какая».
— Ты о чём, Натусик?
— Плидёшь, посмотлис? Быстло плиходи.
— Да я про дядьку. Ты о ком?
Девочка безмятежно улыбалась и хлопала ресницами.
В окно постучал один из многочисленных мальчишек, обитающих на ферме.
— Чего надо? — спросила Софья.
Мальчик что-то сказал, но, естественно, его не расслышали. Тогда он постучал ещё раз и махнул в сторону дверей.
— Всё, Наташка, — Лиза отцепила сводную сестру от ног. — Иди, играй.
«Потом разберусь».
Девочка вернулась на пол, а Лиза вышла в тамбур-коридор, открыла входную дверь, впустив холодный воздух и мальчишку, который оказался сыном дежурной жены.
— О, ты мне как раз и надо, — обрадовался он. — Батя тебя срочно позвать сказал.
«Как некстати. Что мне стоило на пять минут раньше выйти⁈»
— Хорошо. Уже иду.
* * *— Погляди хорошенько. Неужели действительно ничего не замечаешь? — наиграно удивился отчим. — Я уж было решил, что зачатки мозгов у тебя всё-таки имеются. Ошибся, значит?
Лиза опустила голову и вообще, приняла максимально покорную позу.
— Ты же побывала в той квартире дважды. Вживую, так сказать, наблюдала это всё, — продолжал изгаляться Олег Дмитриевич. — Я вот по фото сразу понял.
— Вы умный и внимательный. А я — нет, — еле слышно сказала девушка.
Отчим довольно засмеялся:
— Делаешь успехи. Почаще такое говори тем, кто выше тебя, горы сворачивать сможешь. Усекла?
— Я искренне.
— Да я знаю, — махнул рукой мужчина.
Олег Дмитриевич сегодня был «на контрасте» с Тимуром Каримовичем. В таком чудесном и радостном настроении Лиза отчима отродясь не видела.
Во-первых, он разразился злорадными комментариями по поводу отключившегося в городе отопления. Лиза раньше не замечала, что член городского совета, глава одного из поселений спутников, терпеть не может Гомель, его орган управления и вообще, гомельчан.
Во-вторых, услышав о Бутово, он очень обрадовался тому, что падчерица «подложила свинью гомельским горе-бизнесменам», чем ещё раз показал своё реальное отношение к городу.
В-третьих, обронил фразу о том, что «в Москве снова можно хорошо заработать».
В-четвёртых, сдержанно похвалил за правильное поведение в экстремальной ситуации и даже сказал, что в качестве поощрения за находчивость дарит телефон не на время, как было оговорено, а навсегда.
— У меня флешки есть со всякими прогами. Не только старыми, но и с теми, что после конца света написаны. Если что-то понадобится, приходи, скачивай. Естественно, без моего ведома даже не думай!