Из Ро́ссии с любовью (СИ)
— У-у-у-у… — протянула разочарованно Инес. — Кормить, убирать. Скучно…
— А я буду! — упрямо топнула Авелин и сгребла со стола вместе с тряпицей задремавшего котёнка. — Значит, он моим будет.
— Да выбросьте вы его и не ссорьтесь, — подала голос драконесса, до этого отстранённо наблюдавшая за происходящим.
Услышав совет, дети обратили на неё внимание. Инес, словно под гипнозом, подошла на шаг, присела в реверансе и старательно выговорила:
— Тоарас курдар гравия, — чем заслужила благосклонную улыбку Аурели.
Авелин и Гильом попросту пожелали доброго дня и, прихватив блюдце с молоком, пошли кормить котёнка.
А я принялась готовить завтрак. Не потому, что высокомерная дракониха есть хочет, а потому, что ответственна за своих питомцев… Тьфу ты! За воспитанников.
Глава 26. Секретные переговоры и имянаречение кота
«Совершенно секретные новости распространяются быстро». Особенно когда этой новостью не терпится поделиться.
Ну что ж, решила я, коль скоро мы возвращаемся в замок, значит, не надо нам огородничеством заниматься — так что пойдем прогуляться. Хотя бы к легендарному пруду, куда меня так настойчиво зазывает Андрэ.
— Мадемуазель Мария, а можно я котика с собой возьму? — попросила Авелин.
Нужно! Я побоялась бы оставить животинку с драконихой. Недобрая она. Да бывают ли драконы добрыми? Пусть двуипостасные и магические, но звери.
— Конечно, возьми. Только не надо его в руках тащить. И котику неловко будет, и поцарапать нечаянно тебя может. Давай возьмём вот эту маленькую корзинку, постелем сюда тряпочку, чтобы помягче лежать ему было, так и понесёшь.
Девочка с питомцем гордо вышагивала впереди, следом за ней шли Гильом и Инес, а я замыкала шествие, присматривая за воспитанниками и посматривая по сторонам.
На огородах и виноградниках возились крестьяне, обрабатывая участки, кормившие их семьи. На лужайках паслись овцы и козы. Ослики, запряжённые в тележки, семенили по дорожкам, перевозя объемные мешки и порубленную для очагов, прошлогоднюю лозу.
Высоко в небе нежными колокольцами заливались жаворонки, от пруда доносилась разноголосица лягушачьего хора, над первыми распустившимися медоносами хлопотали пчёлы.
Такая идиллия вокруг, что не хотелось думать ни о чём плохом. Вот зачем мне все эти интриги? Не сегодня-завтра вернётся граф, вот пусть он и разбирается. Моё дело детей воспитывать. А как? Смиренными, покорными судьбе или бойцами за собственную жизнь и право наследования?
Как всё же проще было там, в моём прежнем мире.
Хотя… если подумать и вспомнить, тоже всякого хватало. Правда, меня участие в интригах не коснулось. В школе и колледже никогда не принимала участия в бойкотах и не дружила против кого-то, а будучи взрослой, работала недолго, с коллегами общалась мало и тоже не успела соприкоснуться с этой стороной жизни. Но по бабулиным обмолвкам, в организации, где она служила до переезда в наш городок, это было основным навыком выживания.
Вода в пруду ещё не прогрелась, осока и камыш, растущие по берегам, только-только набирали силу и тянулись к солнцу. Зато лягушки, очнувшиеся от зимней спячки, во всю мощь воздушных пузырей славили жизнь и объявляли о своей готовности к продлению рода.
Предупредив детей, чтобы близко не подходили к воде, я присела на бревно в тени ивы, ветви которой пушились жёлто-зелёными серёжками и маленькими, ещё клейкими, листочками.
Гильом, набрав камней, отрабатывал меткость на притопленной коряге, стараясь попасть в причудливо изогнутый сук, Инес собирала букет из пестреющих в траве первых цветов, Авелин «пасла» котёнка, который пробирался через траву словно тигр по тропическим зарослям джунглей.
Расслабленно наблюдая за подопечными, позволила себе несколько минут покоя, когда даже думать ни о чём не хочется. Но за спиной словно холодный ветерок пробежал. Знакомые ощущения…
— Мадемуазель?
— Эймери, вы меня и здесь отыскали, — устало выдохнула я, заслышав голос старого интригана.
— Мне с вами поговорить необходимо!
— Прежде ответьте, вы моё письмо Ивану Фёдоровичу доставили?
— Доставил, доставил, — нетерпеливо отмахнулся от меня дух-хранитель. — У меня более важные новости есть…
— Если вы о том, что граф возвращается, так я знаю.
Ну да, обломать удовольствие от того, что твоя новость уже не новость — мелочно, но очень уж хотелось щёлкнуть по призрачному носу вредного старикашку.
— Аурели проболталась? — недовольно запыхтел Эймери.
— Нет. Просто я слышала почти весь ваш ночной разговор под окнами нашей комнаты. Осторожнее надо быть, если хотите, чтобы вас даже случайно не подслушали.
— Значит, о планах драконессы тоже знаете?
— Знаю, и уже голову сломала, как защитить Гильома от злодейки, — вздохнула я.
— А чего его защищать? — удивление духа было вполне искренним. — Даже если Аурели каким-то образом женит на себе графа, во что я, кстати, не верю, то брак будет бездетным.
— Так она сама может стать наследницей! Живет же, как Кащей Бессмертный, почти вечно, — перебирала я варианты, как дракониха может навредить мальчику.
— Не знаю, кто этот достойный господин, но во Франкском королевстве наследование идет по мечу, а не по прялке. Ничего… хм… дракониха … как точно сказано! сделать не сможет, — продолжал успокаивать меня Эймери.
Я зависла. Что значит — наследовать по мечу, а не по прялке? Память лихорадочно искала ассоциации к словам «меч» и «прялка». А, поняла!!! — чуть ли не шлёпнула себя по лбу. Оружие — это мужской символ, а рукоделие женский удел. Значит, если парня не родит, то мимо графства пролетит.
— А если родню призовёт на помощь? — никак не могла успокоиться я.
— Родню… — Эймери притих, задумавшись над моими словами. Потом пробормотал: — А это идея!
После чего я мгновенно почувствовала, что его больше нет рядом. Даже дышать легче стало. Казалось бы, дух бесплотный, а как напрягает его присутствие.
Тем временем солнце уже высоко поднялось над долиной, и нам пора было возвращаться домой. Ещё и обед стряпать…
Ничего против готовки я не имела. Любила помогать бабуле на кухне. Было душевно совместно придумывать, что бы такого приготовить на ужин или какой пирог испечь. А потом нахваливать и благодарить друг друга за вкусности. Мы обе не любили заморачиваться со сложными, многокомпонентными блюдами, но ведь и простая еда может доставлять удовольствие не меньше редких и дорогих деликатесов, когда ты делишь её с любимым человеком.
Обедать за одним столом с драконихой мне не хотелось. Она или не умела или не хотела быть благодарной. Ела с таким видом, словно одолжение мне делает. Так и хотелось в её тарелку соли сыпануть больше нормы.
— Дети, нам пора домой! — позвала своих воспитанников, вставая с бревна и поправляя юбку.
Похоже, подопечные нагулялись вволю и подошли без возражений и капризов. Только Авелин с виноватым видом протянула мне корзинку со спящим котёнком.
— Мария, вы могли бы его понести?
— Ты до сих пор не дала малышу имя? — поинтересовалась я, забирая одной рукой корзинку, а вторую протягивая девочке.
— Нет, — вздохнула виконтесса, вкладывая свою ладошку в мою. — Ничего не могу придумать. Хочу, чтобы его звали по-ро́сски. Может, вы поможете, мадемуазель?
Я задумалась. В питомцы нам достался кот, и можно бы ему дать самое простое имя типа Мурзика или Васьки. Но вспомнила, как однажды в интернете наткнулась на список псевдославянских имён для котов, читая который хохотала до слёз. Ну как можно спокойно отнестись к имени Вуглусрат? Или Чешипуз и Наглополк? В списке было много забавных кличек, но больше всего запомнились эти, а ещё запал в душу Ночеблуд. Но мне не хотелось, чтобы малышка назвала своего питомца одним из этих «говорящих» имён. К тому же утверждение «как вы лодку назовёте, так она и поплывёт» не раз доказывало свою правдивость.