Из Ро́ссии с любовью (СИ)

Хотелось вернуться, но, вспомнив зарёванную мордашку Авелин, начала спускаться, придерживаясь рукой за стену.
Ступени были страсть как неудобны — два шага, спуск, ещё два шага и спуск. К тому же подол в ногах путается. Эх, джинсы бы сюда и кроссовки мои старенькие, разношенные. Мигом бы спустилась и быстро вернулась.
Пора уже к работе приступать — детей обучать, а я всё не соберусь никак. Брожу по замку как тень отца Гамлета. Вот сейчас выберусь и сяду учебный план писать.
Громкий звук захлопнувшейся двери за спиной, что эхом разнёсся по подвалу, и резко обрушившаяся полная темнота прервали мои мысли.
Это ветер так со мной пошутил? Или нет?…
Замерев на ступеньке, я поёжилась от неприятных ощущений. Как-то разом похолодало, и я плотнее закуталась в шаль, мысленно поблагодарив доброту Полли. Медленно, чтобы не оступиться, развернулась и пошла наверх.
Постепенно, привыкнув к темноте, увидела, что полотно двери неплотно прилегает к проёму и в эти щели струится свет. И пусть освещения тонких лучиков не хватает даже пальцы на вытянутой руке рассмотреть, но настроение они поднимают. И отгоняют страх того, что следом, из глубины подвала, будто кто-то за мной крадётся. Б-р-р-р…
Даже если бы ветер и смог захлопнуть тяжёлую дверь, но вот щеколду задвинуть ему точно не удалось бы. Потолкав дверь плечиком, постучав в неё пяткой, даже покричав немного, зовя на помощь, я поняла, что сию секунду меня не освободят. Ощупью нашла какой-то ящик и присела на него, экономя силы.
Итак, что я имею? Необоснованную вражду няньки Авдотьи. Похоже, пошла тётка протоптанной тропой войны — решила выжить меня из замка, как раньше делала с учителями. И этот подвал как предупреждение. Спасибо, что в спину не толкнула…
А ещё странный, иррациональный страх. Вот глупость же! Никогда темноты не боялась и клаустрофобии за собой не замечала. Тогда почему даже голову боюсь повернуть в сторону ступеней и не отвожу взгляда от тонкого лучика света? И ещё напряжённо прислушиваюсь: не зашуршит ли там часом кто.
Говорят же, чего ждёшь, то и получаешь.
Зашуршало!!!
— Кто здесь? — пискнула я, сжавшись от желания стать невидимой для неведомого шуршуна.
И стало так тихо, что стук собственного сердца мне показался колокольным набатом.
— Кто? — повторила я вопрос, пытаясь разогнать оглушающую тишину.
Да что ж такое-то? Шуршит — страшно, затихло — ещё страшней.
— Я это… — проворчал кто-то рядом, и я было с визгом бросилась к двери; запнувшись за что-то тяжёлое, готова была уже с размаху впечататься в неё лицом, когда нечто мягко подхватило меня и усадило назад на нагретый ящик.
— Зачем спрашивала, если бежать бросилась? — спросил тот же ворчливый голос.
Так… тихо… вдо-о-о-ох — выдох… и ещё раз. Ну всё. Кажется, могу не только дышать, но и говорить.
— А вы кто? Я вас не вижу.
— Опять побежишь… — собеседник печально вздохнул.
— Нет! — я отрицательно потрясла головой, словно меня можно было видеть. — Не побегу.
Не говорить же, что у меня коленки так дрожат, что я и встать-то не могу.
Рядом со мной что-то засветилось. Сначала слабо, едва заметно, но с каждым мгновением это нечто становилось ярче, и вскоре я увидела что-то, чему пока не могла дать чёткое определение. Облачко? Бледная шаровая молния? Привидение?
Главное, то, что я видела, меня не пугало. Неизвестность куда как хуже. А тут хоть какое-то понимание, с кем общаюсь. Да и плотнее оно стало, в форму понятную образуясь. Человеческую…
Ну точно — привидение! Голова, руки, саван. Только лицо нечёткое, словно дымкой подёрнуто.
— Здравствуйте, — не зная, что сказать, поздоровалась я. — Меня Мария зовут, а вас?
— Эймери* — услышала в ответ.
— Это имя или должность? — озадачилась я услышанным.
— Это судьба, девочка… — прошелестело в ответ. — Я дух-хранитель замка Драгиньян. На месте закладки самый первый из рода Венессентов провёл ритуал…
— Какой? — нетерпеливо перебила я. Порой моё любопытство сильнее воспитания.
— Не помню. Давно это было… Очень давно. Только в памяти как эхо много боли, крови и страха. И моих, и того, кто ритуал проводил, и тех, кто свидетелями стал.
 
— Жертвоприношение? — ахнула я.
— Добровольное…
— Ты сам такую судьбу выбрал?!
— Иначе нельзя. — Голос собеседника стал строгим. — Иначе дух злым будет и не хранителем станет, а разрушителем.
— Офигеть… — вырвалось у меня по-русски.
— Что это значит? — не понял Эймери.
— Я ошеломлена, нахожусь в смятении, мои эмоции за гранью удивления, — быстро подобрала синонимы к вырвавшемуся слову.
— Какое ёмкое слово! — пробормотал дух.
— А вам здесь не скучно? — решила поменять тему разговора.
— Скучно? Не знаю… Сил вот мало стало, а так не на что жаловаться.
У меня мороз по спине пробежал от слов таких, и я поплотнее в шаль закуталась. Сил ему мало… Это что же, новая жертва нужна?
— Могу я вам как-то помочь? — на всякий случай вежливо поинтересовалась я.
— Да как ты поможешь, дитя? Ты же не Венессент.
— Увы. А зачем представитель рода нужен? — надо же понимать, чего ожидать от него.
— Раз в сто лет старший рода подпитывает меня силой. Только нынешние забыли обо мне… Слабею я. Плохо это. Защита замка истончится, в долину всякое полезет… Нельзя так…
— Я могу поговорить с вдовствующей графиней, но вряд ли у неё есть чем делиться. Сама на ладан дышит, — сказала и задумалась, смогу ли уговорить злобную старуху на ритуал.
— Она не урождённая Венессент. От неё толку не будет. Нужны истинные.
— Ох! Из истинных в замке только дети…
— Знаю… Маленькие ещё. Ответственности нет… Ждать буду, — вздохнул хранитель. Интересно, как он это делает, если лёгких нет?
— В чём ритуал заключается? Это для донора опасно? — я настырно выпытывала подробности.
— Неопасно. Достаточно окропить кровью Сердце Драгиньяна. Главное, чтобы добровольно, — последовало объяснение.
— Окропить?! — Я представила страшную картину: лужа крови, и бледный до синевы Гильом бессильно сползает по стене на пол.
— Несколько капель! — успокоил меня Эймери. — Ритуальным кинжалом порезать ладонь и стряхнуть кровь из раны на Сердце.
— Так просто? — недоверчиво переспросила я.
— Не просто… Понимание должно быть, зачем это человек делает, желание отдать часть себя на благо рода. Мало что дети в принципе на такое неспособны, так ещё одна проблема есть…
— Какая?
— Виконт от вида крови сознание теряет!
*Эймери — домашний правитель (французский)
  
Глава 12. Страшные сказки старого замка
 
Слабая память поколений хранит лишь легенды. Ежи Лец
Легенды хорошо, а архивы лучше.
— Это, должно быть, кто-то из слуг! — доказывала всем Авдотья, хоть её никто и ни в чём не обвинял.
Мадам Полли хлопотала, подливая мне горячего травяного отвара, Авелин не выпускала из рук тряпичный, сшитый из ярких лоскутов мячик — спасибо, Эймери сунул мне его в руку, когда услышал, что двери открывают, Инес, не до конца понимая происходящее, смотрела на всех широко открытыми глазами. Мужчины — виконт и управляющий — хмуро переглядывались, но тоже молчали.
— Прошу вас, — взмолилась я, — давайте обедать. Дети голодные.
Искать меня кинулись, когда я не пришла в столовую. Узнав, что в Детской башне меня нет, послали горничную ко мне в комнату. Тоже не нашли. Стали расспрашивать, кто и где видел пропавшую в последний раз. Авелин — святая душа — ответила, что я полезла в страшный подвал за мячиком. Шевалье Моро самолично бросился к закрытой на мощную задвижку двери.
Я безгранично была благодарна за своё спасение, но мне хотелось тишины и покоя, чтобы обдумать случившееся.
— Авдотья Семёновна, заберите у Авелин мячик. Поллин, подавайте суп, — улыбаясь до боли в мышцах лица, с ледяной нежностью в голосе попросила я, старательно переводя внимание присутствующих с себя на еду.