Предатель. Цена обмана (СИ)

Нет, сейчас мне возвращаться нельзя. Иначе я точно окажусь в клетке, и никто меня не отпустит. В секунду, когда я зайду в дом, за мной точно будут следить.
Наверное.
Ничего сейчас не понимаю.
Падаю в нагретый салон, едва не пополам сгибаюсь. Голова трещит от миллиона фантазий, как всё ужасно может быть. Поджилки дрожат, я чувствую, как каждую клеточку скручивает.
— Ты только не помри в моей тачке, — по интонации Ильяса сложно сказать шутит он или нет. — А то снова меня будут обвинять. Может, тебе водички?
— Нет. Секунду. Прости, — повторяю отрывисто. Я резко поднимаюсь, ударяясь затылком о подголовник. — Мы можем ехать. Мне очень жаль, что у тебя возникли проблемы. Я клянусь, никаких обвинений не будет. Те полицейские, они…
— Я только что с их генералом ужинал. Они явно больше меня не будут останавливать.
— О. Ладно. Здорово.
Ильяс вдруг мягко улыбается, пытаясь подбодрить меня. Учитывая его постоянное раздражение в мою сторону… Сейчас это работает в качестве успокоительного.
Всю дорогу — я украдкой смотрю на Ильяса. Сомнения понемногу тухнут. Даже не знаю, почему решила, что он как-то связан с моим мужем.
Голова взрывается.
Угрозу уже везде вижу.
Я внутренне сжимаюсь, когда машина подъезжает к знакомому отелю. Именно здесь Булат был со своей любовницей. Целовал её возле выхода и…
У нас же не одна гостиница в городе, почему Ильяс остановился тут?!
— С ребёнком твоим что?
Вопрос Ильяса вытаскивает меня из ступора. Прихожу в себя, разворачиваюсь к мужчине.
— Остался с моим мужем, — выдаю то, что он и так понял. — И впереди долгие месяцы разборок, ты сам сказал.
— Сказал, да, — мужчина постукивает пальцами по рулю, заезжая на подземную парковку. — Но закон ведь в две стороны работает, Аль.
— О чём ты?
— Если ты сможешь забрать своего сына…
То он останется со мной.
Как минимум — до решения суда.
Нужно лишь придумать, как выкрасть Ильдара так, чтобы муж не помешал.
  
Глава 7
 
Я спешно прощаюсь с Ильясом, как только мы заходим в отель. Кажется, никогда не смогу отблагодарить мужчину полностью. Он мне так помог.
Не только подвёз, но ещё и совет дал. Пусть простой, очевидный, но заряжает новой энергией. Желанием бороться и выгрызать. Мне лишь нужно забрать Илю, тогда Булат ничего не сможет сделать.
Подумать только. Мой любимый муж так со мной обошёлся, а незнакомец помог намного больше.
Администратор на ресепшене странно косится в мою сторону, но позвонить разрешает. Я сама чувствую себя очень неуютно.
Гостиница дорогая, здесь всё оформлено позолотой и мрамором, огромными люстрами и картинами. На гостях, так поздно сидящих у бара, дорогая одежда.
И я. Растрёпанная, с красными опухшими глазами. В обычной пижаме и тапочках. А, и мужской пиджак, в котором я утонула.
Чувствую себя неловко. Какой-то оборванкой, которая забралась в чужой мир. А ведь это тоже мой мир! И я всегда чувствовала себя уверено, когда заходила под руку с мужем.
Мы с Булатом останавливались в таких местах, когда он ездил по работе. Я всегда была рядом с ним, муж сам старался сделать так, чтобы я ехала с ним.
Ничего не понимаю.
Он ведь мог оставить меня дома, лишние недели для любовницы. Но нет, муж всегда старался взять меня с собой или, наоборот, — отказаться от поездки.
Как его понять?
Первым делом я стараюсь дозвониться до подруги. Лиза была в похожей ситуации, она что-то подскажет. Кроме того, её муж — он тоже может помочь.
Я борюсь с неловкостью, по памяти набирая номер. Ведь ночь, они спят, а подруга ещё и беременна. Но мысль, что мне нужно будет ждать ещё несколько часов…
Она просто убивает.
Поэтому я вслушиваюсь в долгие гудки, раз за разом. Сдаюсь, лишь когда гудки сменяются на короткие. Подруга выключила телефон? Или он просто разрядился от моих настойчивых звонков…
Я знаю, что Лиза хорошая, она никогда не откажет. И не бросит в беде. Пусть мы не лучшие подруги, но очень сблизились. Значит, Лиза не может сейчас ответить.
 
— Ещё пару минут, — умоляюще смотрю на администраторшу. — Не отвечают, я позвоню другим.
— Девушка, — та недовольно вздыхает, протягивает «е», заставляя чувствовать себя ничтожеством. — Здесь недалеко есть хостел, звоните оттуда. Вы не понимаете, что портите имидж отеля?
— Несколько минут, — повторяю настойчивее, вздёргиваю подбородок. — Учитывая, сколько раз мой муж здесь останавливался, можно быть чуть вежливее.
— Не припоминаю здесь мужчин в пижамах.
— А вы проверьте фамилию Усманова. Сразу вспомните.
Я приподнимаю бровь, прожигая девушку уверенным взглядом. Никому не позволю так с собой говорить. Администраторша сдаётся, показательно вздыхает и лезет в компьютер.
А я внимательно слежу за её реакцией. Её глаза становятся больше, дыхание — нервное. Судя по всему, там не единоразовый визит в этот отель.
Больно.
Боже, как же больно.
Сердце когтями пронзает. Я судорожно вдыхаю, но кислород не попадает в лёгкие. Кровь в венах бурлит, обжигая.
Ну почему? Я ведь уже знаю, худшее увидела в муже. А всё равно больно. Так сильно, так плохо, что хочется калачиком свернуться и плакать.
Наивная девочка во мне всё ещё пытается найти хоть какое-то объяснение. Доказательство, что всё не так, как мне казалось.
Но Булат останавливался здесь постоянно. Без причины, ведь мы давно живём в этом городе. Только для встреч с другой…
— Конечно, — тон девушки тут же меняется. — Вы можете позвонить своей подруге.
— Не нужно, — звучит мужской голос за моей спиной. — С моего позвонит. А вы принесите нам, пожалуйста, чай.
Администраторша кивает, тут же улетает выполнять поручение. Я разворачиваюсь к Ильясу, не понимая, почему он вернулся.
— О, — выдыхаю, тут же стягиваю с себя пиджак. — Прости, я забыла отдать. Спасибо ещё раз.
— Оставь пока, у меня не один костюм, — усмехается, мягко подталкивая меня к диванчикам. — Тебе явно не помешает согреться. Ты ведь пьёшь чай?
— Да, а ты… Ты вроде спешил в номер, чтобы отоспаться.
— Мой сон сожрала совесть, которая не позволяет бросить девушку в беде. Держи, звони кому и сколько нужно.
Подруга явно не ответит, поэтому я, сцепив зубы, звоню папе. Даже глаза прикрываю, словно это спрячет от его злости и нотаций. Отец у меня очень сложный человек, тяжёлый.
И он тысячу раз мне повторял, что замуж выходить нужно с умом. Рано в восемнадцать. Но когда я призналась ему, что забеременела — то папа уже не мог спорить.
— Слушаю, — звучит из динамиков хриплый голос. — Вы на часы вообще смотрели? Совсем оху…
— Пап, это я, — выпаливаю, затаив дыхание. — Алия. У меня… Мне очень нужна твоя помощь. Булат выгнал меня из дома, не отдаёт сына.
Я рассказываю всё, не таясь. И так получать нагоняй, словно ребёнок, так лучше сразу пережить все «я тебе говорил». Кажется, поток слов не заканчивается очень долго.
Даже Ильяс, явно слышащий мой рассказ, сейчас не мешает. Я просто хочу сбросить этот груз, получить совет и помощь.
— Стоп, хвати, — отец осекает меня. — Чего ты от меня хочешь, Аль?
— Эм… Помощи? Ты ведь можешь поговорить с Булатом. Приехать и забрать Илю, с тобой Булат не будет спорить. Или… Ты можешь хотя бы мне одолжить денег? Пока я разберусь со всем.
— Нет, не могу. Я предупреждал, Алия. Взрослая для замужества — взрослая и для всего остального. Самостоятельно разбирайся со своими проблемами. От меня помощи не жди.
Я прочищаю горло, его спазмами зажало. Киваю, хотя папа не может меня видеть. Чего-то такого я и ждала, но надеялась, что ошибаюсь. Ну как можно не помочь собственному ребёнку?
Меня воспитывали строго. Почти всё дома было «нельзя». Спартанские условия, как иногда полушитил папа. Но при этом…
Я ведь его дочь!
Я без денег, посреди ночи неизвестно где, а внук…
Боже, да я бы ради Или всё сделала! Хоть сейчас, хоть лет через двадцать. На всё готова пойти ради него. И если вся борьба окажется бесполезной…