Изыди, Гоголь! (СИ)

-- Все будет хорошо, дорогой, -- уверенным тоном произносит Агата. -- Мы справимся, как всегда.
-- Может быть… не знаю… -- бормочет Буран, наполняя свою рюмку водкой.
-- Я могу взять на себя обязанности Севера, -- предлагает женщина. -- В конце концов, я окончила Высший экономический колледж в Москве и вполне успешно.
-- Да? Ладно… хорошо…
Агата вздрагивает. Ей в плечо тычется холодный нос сотканной из тьмы гончей.
Отрываясь от зрелища, как ее муж вливает в себя стопку за стопкой, дворянка опасливо кладет ладонь на морду борзой.
-- Они взаправду могут отличить ложь от правды по запаху? -- спрашивает Агата, уже более уверенно почесывая за ухом млеющую нечисть.
Я делаю приглашающий жест.
Недолго думая, Агата оборачивается к мужу.
-- Буран, скажи мне одну ведь: ты когда-нибудь спал с этой французской вертихвосткой, Дюмулен?
Подавившись очередной стопкой, граф заходится в кашле. Агата терпеливо ждет его, а я поглядываю на двери.
После взятия Четвертого магического уровня мои возможности значительно расширились. Особенно улучшился мой контроль над порождениями Тьмы, которыми и являются мои гончие.
Теперь я могу отдавать им простые мысленные приказы, вроде "сидеть", "охранять" и… "голос".
В причастности Севера к нападению на поместье Зиминых и похищению Ольги я был уверен более, чем на пятьдесят процентов. Таких шансов мне вполне достаточно для активных действий в любом деле.
Но в случае с Бураном я ничего, к счастью, не знаю о его любовных приключениях. И, потакая своей жалостливой душонке, мне совсем не хочется подставлять его в таком уязвимом состоянии.
-- Ты в своем уме, женщина? -- спрашивает отдышавшийся патриарх Зиминых. -- Ты действительно хочешь поднять эту тему сейчас?!
-- Просто ответь на вопрос, -- пожимает Агата плечами. -- Ты спал с Дюмулен или нет?
Я уже собираюсь отозвать гончих и уйти, сслылаясь на своего юриста, который все еще ждет меня, но Буран, покосившись на борзых, поспешно выдает:
-- Я не… не собираюсь потакать твоей ревности, -- он отмахивается бутылкой водки. -- Оставь меня в покое.
-- Почему? Это не сложный вопрос, да или нет, -- стоит на своем женщина.
Снова покосившись на темных тварей, граф встает в позу.
-- У Инги два высших образования и приличный стаж работы в европейских судах. Она занимает свою должность абсолютно заслуженно, так что…
-- О боже, ТЫ ВСЕ-ТАКИ СПАЛ С ЭТОЙ ШЛЮХОЙ! -- восклицает пораженная Агата.
Наши с Бураном брови синхронно подпрыгивают. Нам обоим не удается вспомнить в его словах какого-либо признания.
-- Черт подери, да! И что с того?! -- срывается вдруг граф и прикладывается к бутылке.
Агата подпрыгивает с дивана и разъяренной львицей бросается к мужу.
Пока супруги продолжают перепалку, я, чувствуя себя ребенком, который напакостил и теперь пытается сбежать с места преступления, отзываю гончих и направляюсь к дверям.
-- Кхм… оставлю вас наедине, -- бросаю я перед уходом.
Мне в спину прилетает гневный рев Бурана:
-- ИЗЫДИ, ВОРОН!
А затем звенит хлесткая пощечина, но я уже прикрываю двери гостиной снаружи.
Неловно вышло. Но не сказать, чтобы прямо незаслуженно.
В общем, как-нибудь разберутся.
Первоначальный стыд улетучивается, и я, расправляя плечи, отправляюсь на поиски своего юриста.
Нахожу его, как он и обещал, в гостевой комнате. Мы перекидываемся парой фраз и собираемся покинуть имение Зиминых.
В главных дверях особняка нас с Камнелобом вдруг останавливает женщина средних лет, представляется личной служанкой графини и отводит меня в сторону.
-- Госпожа просила передать, -- говорит служанка заговорщецким шепотом, -- что хотела бы лично передать свою часть вашей награды за спасение юной госпожи. Поэтому она приглашает вас сегодня вечером в ее квартиру на Ждановской.
Похоже, чета Зиминых разобралась, но именно что "как-нибудь".
Не дожидаясь моего ответа, служанка откланивается.
Уже покидая территорию имения Зиминых в машине с гномом за рулем, я устало вздыхаю. Иногда ослепительная харизма и неотразимое обаяние доставляют тебе одни лишь проблемы.
 
Заметив мое настроение, Далбадун хмыкает в бороду.
-- Это, господин Ворон, называется "покорить гору, на которой живет дракон". Нужно быть чертовски осторожным, чтобы не разбудить чудовище.
Водительское сиденье в самоходной карете гнома подстроено под его скромный рост, как и педали с механическими удлинителями. Так что проблем с управлением земной техникой у нелюдя не возникает.
-- Значит, мне повезло, что у меня есть опыт, -- пожимаю я плечами.
Гном усмехается в бороду.
-- Почему-то не сомневался в этом.
-- Что так?
Камнелоб оглядывает меня и дергает плечом.
-- Без обид, господин Ворон, но вы напоминаете мне моего двоюродного прадедушку. Везучий плут был известен своими похождениями на все королевство. Однажды он даже умудрился пробраться в королевские покои и опередить короля в его первую брачную ночь!
-- Выходит, мне еще есть, куда стремиться.
-- Не успели, сударь, -- делано вздыхает Камнелоб. -- Российский царь уже лет десять как женат.
-- А царевич?
Далбадун бросает на меня хитрый взгляд.
-- А царевич -- нет.
Так, перебрасываясь шутками, мы проезжаем по Аракчеевскому мосту, и я прошу своего юриста остановить на границе Адмиралтейского района.
Хвоста от Зиминых мы с моими тенями не замечаем. Но это еще не означает, что его нет.
Зарулив в чей-то двор, Далбадун глушит мотор и смеряет меня хмурым взглядом.
-- Я вынужден просить вас, Ворон, раскрыть для меня свою личность. Я должен знать, чьи интересы представляю.
Я отвечаю не сразу. У рода Гоголей большие проблемы. В случае, если мне по поручению Мары придется задержаться на Земле на неопределенный срок, свой, проверенный, юрист однозначно пригодится.
К тому же, чутье проженного дельца и чернокнижника говорит, что Камнелобу можно доверять даже без оков магического договора.
-- Включи лампочку.
Когда гном послушно включает в салоне свет, непроглядные тени заволакивают стекла и скрывают нас от глазастых прохожих.
С улыбкой предвкушая реакцию Далбадуна, я снимаю зачарованные очки.
Гном пожимает плечами.
-- Могли бы просто сказать имя. Вы, люди, все на одно лицо.
Слегка опешив, я, погодя, называю имя. После речей Романова о культурном вкладе Гоголей в Российскую империю, радушных приемов в "Царьграде" и в бандитской группировке дроу у меня складывается стойкое впечатление, что Гоголей знает каждая собака.
-- Впервые слышу, -- снова ошарашивает гном. -- Это ваши предки придумали гоголь-моголь?
-- Возможно, -- осторожно отвечаю я, поскольку память моего предшественника молчит.
Посверлив меня изучающим взглядом, Далбадун вдруг заходится в хохоте.
-- Да шучу я, шучу! Вон как напыжились! Кто не слышал о дворянине, который умер прямо на допросе у жандармов, а потом восстал из мертвых и отогнал жениха от своей сестры? Да об этом вся приневская судачит!
Я не разделяю веселья гнома, и вскоре он успокаивается.
-- Раньше я думал, что врет только вторая часть слухов. А оказывается, что первая?
-- На этот раз слухи правдивы в обоих случаях, -- отвечаю я. -- Скажем так, мне стоило больших усилий восстать из мертвых. Пришлось даже пожертвовать солидной частью своей памяти. Так что я буду благодарен, если у вас получится узнать подробности того злополучного допроса. Когда, зачем, были ли обвинения и так далее.
-- А у родовичей спросить не можете?
-- Гри… я мог солгать им. Ради их же безопасности.
Подумав, Камнелоб кивает.
-- Попытаюсь. Но жандармы нашего брата-адвоката на дух не переносят, так что на многое не рассчитывайте. Я ведь правильно понимаю, что в этом деле не смогу подать официальный запрос от вашего лица или рода Гоголей?