Цеховик. Книга 5. План битвы

Веки начинают тяжелеть, глаза слипаются, и я плавно, но уверенно проваливаюсь в темноту.
– Егор, – окликает меня Скачков. – Алё.
– Алё, Виталий Тимурович, – открываю я помутневшие глаза. – Вы ещё помните вопрос?
– Помню-помню, остряк-самоучка. Надо же было подумать. Не каждый день в подпольные карательные отряды вербуют.
– Эту деятельность, – говорю я, – нужно рассматривать в комплексе со всем остальным. Главная задача – подростков правильно воспитать и научить основам военного дела. А ещё вернувшихся инвалидов Афганистана к делу пристроить. А работа санитаров леса… это знаете, как… вторая, скрытая от всех сущность, в общем.
– И детей, то есть подростков вот этих, патриотически воспитанных, ты хочешь заставлять воевать с отбросами общества?
– Может, да, а, может, и нет. Это вы сами будете смотреть, кого можно, а кого нельзя.
– А если убьют кого из отряда?
– Теоретически, конечно, всякое может случиться. В каждом конкретном случае будем решать индивидуально.
– А если несколько таких случаев подряд, или единовременно? Не заинтересуются нами соответствующие органы?
– С органами, думаю, мы всё решим.
– Думает он, – хмыкает тренер. – Индюк тоже думал, да в суп попал.
– Будем стараться не попадать в суп.
– А надо стараться, – качает головой Скачков, – не быть индюками, понимаешь?
Ну что за манера, извлёк уже. На выдержку меня проверяет? Нельзя сразу сказать да или нет, надо помурыжить сначала?
– Так что скажете, Виталий Тимурович?
– Название надо придумать, – задумчиво говорит он.
Блин…
– Ну, вы мне скажите, согласны или нет, а потом уже всё придумаем – и название, и форму, и всё остальное.
– Это официальная работа?
– Ну, конечно. Симбиоз официальной и неофициальной. Так как?
– Что «как»? Я же сказал уже, давай попробуем. Согласен я.
Уфф… Ну, ладно. Не говорил, но всё равно хорошо. Отлично.
– Ну что же, значит по рукам?
Я протягиваю руку и он молча её жмёт.
– Вроде радость, работу хорошую получил, – качает он головой, – но как-то нерадостно. Почему, Егор?
– Потому что вы ещё не осознали, насколько нужное дело будете делать.
– Ладно, посмотрим. Чего конкретно делать-то? Когда приступать?
– Сейчас пока всё согласовывается в горкоме, так что может уйти около месяца, я думаю, но ваши документы уже сейчас надо предоставить, все, что есть. Чем больше, тем лучше. А вот к тайной стороне придётся приступать уже через два дня.
– И что делать будем, кого брать? Опять, как в прошлый раз?
– А вот мы с вами сейчас и решим, как, кого и сколько. Значит, вводные такие…
***
Прихожу домой, открываю балкон и падаю на свой диван. Надо сказать, что чувствую я себя лучше, чем вчера, но, до идеала ещё очень далеко. Ничего, сейчас полежу, отдохну и станет хорошо… Радж цокает когтями по полу, сопит, пытается привлечь внимание. Я опускаю руку и треплю его по холке. Хороший, хороший…
Дома не жарко тюлевая занавеска шевелится, пропуская воздух с улицы и принося жужжание троллейбусов, стоны грузовиков, свежесть и облачка бензинового перегара. На кухне бубнит радио: «…заслуженный деятель искусств РСФСР композитор Евгений Николаевич Птичкин. Все вы, конечно, помните его песни «Я люблю свою землю», «Ромашки спрятались», «Эхо любви» и многие, многие другие. И начать нашу передачу о творчестве этого замечательного музыканта мы бы хотели с известной песни «Я люблю свою землю»».
Насладиться песней мне не удаётся. Звонит телефон. Громко звонит, резко начиная и так же резко обрывая каждый перезвон. Подхожу к тумбочке.
– Алло.
– Здравствуйте, – раздаётся сухой женский голос. – Секретарь Захарьина Ефима Прохоровича. Соединяю вас с первым секретарём.
Ну давайте, соединяйте.
– Егор! – говорит товарищ Ефим. – Значит так, слушай сюда. Ноги в руки и быстро ко мне. И тащи своего офицера-наставника. Пусть захватит удостоверение, или что там у него. Характеристику и прочее потом уже. Я тут доложил о твоей идее наверх, и за неё схватились, как за подарок небес. У нас через три дня пленум обкома и старшие товарищи хотят рапортовать, что комсомольцы города вот такую хренотень организовали. В общем молодец ты, в струю попал, но надо поторопиться, дорога ложка к обеду. Если сейчас не успеем, считай всё, может и не пробьём уже. Уловил? Так что, тащи скорее своего военрука.
 
– Вы ему только не скажите, что он военрук, ладно?
– Не бойся, Капустин, тру-ля-ля и отпустим, – хихикает Ефим. – Когда придёте, зайди за Ириной и все вместе ко мне. У меня из ДОСААФ придёт Никитин и ещё там народ разный… совещание, в общем. Всё, давай, действуй, не упусти свой шанс отличиться.
Ну, ёлы-палы! Аврал Авралыч. Как всегда срочно и немедленно, вынь да положь… Ну, а что делать? Главное, чтобы Скачков не упорол никуда, ищи его потом. Собираю волю в кулак и чешу в «Динамо». Через дворы напрямки от дома примерно пятнадцать минут пёхом. Тороплюсь. На улице жарко, как назло…
Поднимаюсь в зал, нет Скачкова. Твою ж дивизию! Где его искать?! Иду в тренерскую.
– Здрасьте, Скачкова не видели?
– Да здесь где-то был только что, – отвечает здоровый мужик. – Может обедать пошёл? У него через час тренировка.
– Не сможет он, – бросаю я.
– Это что значит, не сможет? Ты кто такой-то?
– Скажите ему, его срочно к первому секретарю горкома вызывают. Он куда на обед ходит?
– В университет Марксизма-Ленинизма, – ошарашенно выдаёт инфу здоровяк.
– Спасибо. Я сейчас туда пойду, но если разминёмся, пожалуйста, очень прошу, скажите, Брагин заходил, срочно пусть к первому секретарю бежит. В чём есть, какой есть. Иначе всё, конец всему.
– Ну, ладно, передам…
– Спасибо, – киваю я. – Дай вам Бог здоровья.
– А что случилось-то?
– Ну как сказать, ничего, просто ценный он кадр, востребованный.
Не дожидаясь ответа, я спешу на выход. Университет Марксизма-Ленинизма находится в пяти минутах, как раз напротив горкома, но в столовую, насколько я помню, просто так не войдёшь, она не цековская, конечно, но тоже дешёвая и вкусная. Ладно, что-нибудь придумаем.
Но придумывать не приходится. Только я выхожу на Красную, наталкиваюсь на Скачкова. На ловца и зверь бежит. Он в офицерской рубашке без погон и офицерских же брюках.
– О, Егор, ты чего опять? – удивляется он. – Вроде ж отлежаться хотел?
– Отлежишься с вами, – качаю я головой. – Первый секретарь звонил. Нас с вами срочно на совещание вызывает. Хотят структуру нашу организовать в авральном порядке за два дня.
– Прямо тебе звонил? – усмехается он. – А чего только первый? Мог бы и генеральный брякнуть. Бандитов же истреблять дело нужное.
– Виталий Тимурович, хорош шутки шутить, пошли. Я за вами пришёл. У вас документы есть при себе какие-то?
– Удостоверение ещё не отобрали, – пожимает он плечами.
– Ну, хорошо. Побежали скорее. Смотрите, про бандитов только ни слова.
Новицкая оказывается уже у Ефима, и мы тоже спешим к нему. Секретарша запускает нас прямой наводкой мимо томящихся граждан, ожидающих встречи с первым секретарём.
– Ого, – удивляется Скачков. – Ну, ты даёшь, Брагин. Партайгеноссе.
– Вот и Брагин, – восклицает Ефим.
Ого, народу-то у него сколько.
– Присаживайтесь, товарищи. Мы вас, как раз только и ждём. Итак, Брагин у нас молодой, да ранний. Он секретарь комсомольской организации швейной фабрики. Недавно при задержании преступников уголовным розыском, оказал содействие органам и получил серьёзнейшее ранение, представлен к государственной награде. Давай, Егор, рассказывай про своего кандидата. Ирина нам уже идею вашу растолковала, так что мы в общих чертах понимаем, о чём речь.
Я поднимаюсь со стула, немного морщась от боли. Получается, к моему сожалению, картинно.
– Товарищи, вот человек, – говорю я и указываю на Скачкова. – Майор Скачков Виталий Тимурович. Пару дней, как в отставке. Офицер с боевым опытом и невероятным багажом знаний. Истинный патриот нашей Родины. Педагог, обучавший будущих офицеров, мастер спорта по вольной борьбе и самбо. Что ещё сказать… Я знаю Виталия Тимуровича, как своего тренера. Мне посчастливилось быть его воспитанником. Это человек, который может зажечь и увлечь любого мальчишку, потому что в его собственном сердце горит негасимый огонь любви к отчизне и желание передать эту любовь подрастающим поколениям. Думаю, лучшего кандидата, чтобы возглавить наш военно-патриотический отряд не найти. Ещё не упомянул важную вещь. Виталий Тимурович имеет государственные награды за боевые заслуги.