Плохая концовка (СИ)

– Кхм… – быстрое переглядывание, – думаю, мы откажемся от вашего щедрого предложения, – осторожно ответил маг и явно приготовился то ли отражать атаку, то ли мучительно погибать.
– Не скажу, что не ожидал этого, – пожимаю плечами, – ну да ладно. Тогда — счастливо оставаться. И бесплатный совет: спишите моё появление на храмовников. Мол, желание доказать, что маги — зло и каждый маг — тайный одержимый, было в них так сильно, что это привлекло тварь из-за грани. Можете мне не верить, но это почти правда, по крайней мере, иные из них даже радовались моему появлению… первые секунд пять.
И, не дожидаясь ответа, я впервые применил знание Ашарены, окутывая себя заклинанием, что должно было сместить тело по скользящему вектору относительно Завесы. Чёрное облако, так похожее на густой дым и боевую магию энтропии, сгустилось вокруг буквально за один удар сердца, и я ощутил стремительное приближение границы Завесы. Действие чар продержалось всего несколько секунд, позволяя едва-едва зафиксировать себя Волей, после чего благополучно прекратилось. Ощущение того, что я вышел за пределы пространства материальной реальности, было подобно резко навалившейся глухоте и непроглядному туману, но я не утратил возможность ориентироваться, как не утратил и тело. Только глаза и осязание стали бесполезны. Вокруг не было света, не было воздуха, но не было и необходимости дышать, я словно замер на натянутом канате, связанный по рукам и ногам, но способный двигать сам себя магическим телекинезом. И, несмотря на то, что я знал, что именно должен испытать, испытывать это на личном опыте было весьма необычно и даже чуточку пугающе.
Тратить время, впрочем, не следовало, а потому я сконцентрировался на движении, сперва осторожно, но потихоньку всё более уверенно смещая себя Волей всё дальше и дальше от трапезного зала Казематов, ощущаемых сейчас примерно так же, как некие удалённые места в Тени, на которые направлен мой зов, только наоборот. Если в Фэйде я сам посылаю мысль и слушаю ответ Тени, то здесь чередой удалённых образов и ощущений звенел для меня материальный мир без всякого участия с моей стороны, достаточно было лишь слушать — и в разуме расцветала карта реального мира, лежащего «наискось» от моего положения.
Слишком увлекаться переходом я не стал, выйдя обратно в материальный мир, не покидая город — в неприметном портовом переулке между складами. Удерживание себя на границе Завесы и перемещение требовало затрат сил, не сказать чтобы очень больших, особенно для меня нынешнего, но пробовать пересечь расположенное между Вольной Маркой и Ферелденом Недремлющее Море самостоятельно было всё-таки излишне самоуверенно, особенно при первом же применении заклинания. Подумав, я решил, не рисковать и воспользоваться ближайшим кораблём до Амарантайна или Денерима, благо денег благодаря храмовникам у меня было в достатке, а человеческое тело избавляло от излишнего любопытства попутчиков об их источнике. Потратив ещё несколько минут на переодевание в добротный, но не слишком броский костюм из личных вещей псов церкви, я нацепил на пояс перевязь с таким же мечом и покинул подворотню. Предстояло вспомнить свои навыки по посещению кабаков и найти подходящего капитана…
Тем временем в Круге Магов Киркволла.
– И… что теперь делать? – неуверенно озвучил женский голос вопрос, что мучил чародеев с момента окончания той бойни, которую устроил захвативший тело их собрата, очевидно, древний и полностью спятивший демон Желаний.
– Может, обратимся к Церкви? О-они должны понять… – нервно ответил один пожилой маг из «лоялистов».
– К Церкви? – с неожиданной для самого себя злостью прошипел Орсино. – После того, что здесь произошло, если тебе просто поставят лириумное клеймо на лоб, превратив в безвольную куклу, можешь считать, что тебе сильно повезёт, Галахим! – восклицание молодого эльфа породило волну шепотков, чей общий смысл свёлся к тому, что «раньше и так жизни нормальной не видели, а теперь будет совсем могила».
 
– Но делать-то, делать-то что? – не унимался всё тот же женский голос, плавно становящийся истеричным.
– Пусть Первый Чародей скажет!
– Да!
– Верно…
– Э-э-э… – под десятками ожидающих взглядов и так едва дышащий старик стал словно ещё старше и слабее… – Кха-кха… боюсь, я уже слишком стар для… для такого решения. Решения таких вопросов… И давно хотел уйти на покой…
– Трус! – раздался недовольный выкрик.
– Раз ты такой смелый, Элрик, – мгновенно узнал Первый говорившего, – так давай, предложи нам решение, – выдернутый из толпы недовольных задира под взглядом коллег мгновенно сник. Проявлять смелость вне толпы он готов не был.
– А я… чего я… Это… это вообще Орсино с тем демоном переговоры вёл! Вот пусть и отвечает! – нашёл крайнего чародей.
– Хм-м… – Первый в Круге повернулся к молодому эльфу, растерянно озирающемуся по сторонам. – Что скажешь, Орсино? Ты всегда был за соблюдение правил и сосуществование…
Юный маг поражённо вылупился на старика, не веря тому, что услышали его уши. Но те не ослышались — Масхрон смотрел на него серьёзно и без тени шутки на морщинистом лице, и хуже того — в зале почти разом установилась тишина, будто бы все всерьёз восприняли прозвучавшее предложение и теперь ждали его слова.
Эльф прикрыл глаза, силясь совладать с пустившимся в галоп сердцем. Он всегда ратовал за «тихую» жизнь. Надеялся, что если маги покажут, что являются такими же людьми и эльфами, как и все остальные, а не «противоестественным сплавом смертной оболочки и демона, пока что притворяющегося покорным», как утверждали храмовники Круга, они смогут жить нормально. Но… с каждым месяцем и каждым годом ситуация становилась лишь хуже. Сколько его друзей сдались, сломались, покончили жизнь самоубийством? Моуд, Варнир, Стоум… Этот список можно было продолжать и продолжать. Теперь вот и Крайт не выдержал такой жизни… Сейчас же… сейчас у них появился шанс. Да и выбор, откровенно говоря, исчез. Впервые за очень долгое время, возможно, впервые за всю свою жизнь Орсино почувствовал, как у него в груди разрастается решимость. Твёрдая, свободная от паутины малодушных опасений и страха за свою шкуру. Ему… ему было страшно — страшно как никогда! Но… но этот страх был не таким, к которому он привык, не тем липким и мерзким туманом, что заставлял опускать глаза и давить в себе искренние чувства. Ему было страшно… что они могут упустить этот шанс! Что если они промедлят, то впредь могут уже никогда не получить такой возможности! Что дети-маги, такие же, как Моуд, и дальше будут сжигать себя заживо, лишь бы вырваться из этой опостылевшей «не жизни». И от этого жуткого, пронзительного страха всё внутри наполняло жаром, какого он никогда раньше не испытывал, а руки сами собой сжимались в кулаки.
Эльф открыл глаза и вдохнул полной грудью воздух свободы. Тот пах кровью, гарью и озоном.
– Что нам делать? – зазвенел в зале тихий, но как никогда твёрдый голос чародея, что сейчас сам чем-то начал неуловимо напоминать того безумного демона, заявлявшего, что он — боевой маг Арлатана. – Для начала — уничтожить следящие амулеты. Потом — обыскать склады и хранилища и как следует вооружиться. У каждого под рукой должна быть фляга с лириумом, боевой посох и всё, что будет полезно для боя.
– А что делать с запрещёнными книгами?
– Изучать! – ещё жёстче и громче приказал, как будто имел на это право, Орсино. – Нас всех и так уже ждёт меч храмовника или клеймо на лоб, так сделаем же так, чтобы эти церковные твари обломали о нас зубы и утонули в собственной крови! Вы хотели услышать моё мнение? Ну так оно таково. Мы будем драться! За нашу жизнь, за нашу свободу! За всех, кого они заклеймили и заставили уйти из жизни раньше! Храмовники не неуязвимы и не бессмертны, мы все это сегодня видели.
– Но нас слишком мало… – слабо попытался кто-то возразить.
– Найдём союзников! Церковники многим поперёк горла сидят! Сообщества отступников, Тевинтер, да хоть просто бандиты и наёмники — нам будет что им предложить.