Плохая концовка (СИ)

Демон не шевелится, только лежит с закрытыми глазами, приоткрыв ротик и давая творить с собой всё, что мне захочется. Её груди уже обласканы и несколько раз по-хозяйски сжаты, соски тверды и растревожены, но между ножек всё ещё сухо, хотя я уже понимаю, что ждать иного от духа в мире снов было наивно. Как бы то ни было, я уже возбуждён до предела, и, хотя мыслить могу здраво, а нервы дрожат от конфликта вожделения и ожидания подставы, тело хочет большего. Намного большего! А потому, отбросив последнюю осторожность, решаюсь рискнуть.
Проникновение было медленным, осторожным — ожидание опасности будоражило духовную кровь, но… ничего. Лоно демоницы приняло меня без сопротивления и неприятных сюрпризов — податливо и с готовностью, даря именно те ощущения, которые должна дарить щёлочка женщины, уже давно готовой и желающей перейти к главному. И я не стал больше сдерживаться…
На долю секунды подавшись тазом назад, вхожу в неё резким толчком. Из ротика Желания вырвался стон, её острые коготки глубоко впились в деревянную поверхность стола, а я уже повторял движение. И ещё… и ещё раз — постепенно всё больше ускоряясь. Нагнувшись вперёд, беру её за изгиб левого рога и, грубо потянув на себя, затыкаю уста поцелуем. Второй рукой я схватил её за правое запястье и, помогая себе Волей, завёл обе её руки за спину, где воплотил на них крепкую верёвку, связав и стянув конечности, чтобы в азарте соития украшающие их длинные коготочки не попытались пропороть мне кожу. Демон дёрнулась, попыталась напрячься, но тщетно — в её движениях не было новых эмоций или мыслей, только инстинкты, и моё воплощение даже не дрогнуло. Скользнув левой рукой ниже, подхватываю её за упругую попку и вздёргиваю на себя, заставляя прижаться грудью, ни на миг не прекращая терзать пухлые тёмно-фиолетовые губки и совершенно непослушный, но всё более понимающий, что ему делать, язычок.
Скорость движения таза всё нарастает, Желание всё увереннее и заметней подаётся навстречу, сжимая меня в самые нужные моменты. Её сосочки тверды, как камень, идеальное тело трепещет в моих руках, согнутые ножки уже скрестились у меня за спиной, моля не прекращать, и уже нет никакой нужны придерживать её за рог — демон сама хочет лишь больше и больше. Пламя на её голове не обжигает и даже очень мягкое на ощупь, попка будто создана лежать у меня в руках, а Воля… в ней вообще, кажется, не осталось ничего, кроме животной страсти.
Я же не испытываю никакой усталости и словно не чувствую веса партнёрши. Мне не нужно прерывать поцелуй, чтобы вдохнуть воздуха, не нужно сменить позу, чтобы дать отдых мышцам, и лишние мысли никак не мешают моему члену быть твёрдым и доставать до самых дальних точек её нутра. Я трахаю её уже больше двадцати минут, горячая, жаркая похоть давно затопила помещение, наружу бьёт уже не только её, но и моя Воля, причудливо перемешивая два потока желания, в клубке которых всё больше и больше верх берёт моё демоническое естество. Я не пытаюсь давить, даже наоборот — сдерживаюсь, но оно всё равно побеждает, пропитывая хозяйку домена, отчего она начинает лишь ещё лучше и активней подмахивать, подстраивая каждое своё движение под моё удовольствие. Кажется, она уже несколько раз кончила, но это сложно определить — никаких выделений нет, а в эмоциях у неё такой восторг, что лишняя вспышка промелькнёт совершенно незаметно. Энергии же, подобно девушкам-сновидцам, с неё совершенно не течёт, как, впрочем, и ей от меня ничего не достаётся. Наконец я сам чувствую, что уже близок, и… да! Ощущение оргазма затапливает, как и положено ему делать в реальности, но… и из меня ничего не вытекло, только физическое наслаждение бьёт ключом.
Отпускаю её губы и, заглянув в подёрнутые поволокой чёрные глаза, жадно провожу языком по фиолетовой щеке, после чего резко разворачиваю демоницу к себе задом и укладываю на стол. Получивший свободу хвостик оказывается намотан на мою правую руку, не выказав этому никаких возражений, и соитие продолжается.
Рогатая красотка стонет и шепчет что-то невнятное. Её руки всё ещё связаны, гладкие ноги расставлены пошире, попка пружинит, возбуждающе колыхаясь при каждом моём толчке, и я, не выдержав, шлёпаю её, вызывая сладкий вскрик. От несильной, но резкой и неожиданной боли эмоции Желания вновь посетил страх, но тут я вновь ударил и чуть-чуть потянул за хвостик, бросая прямо ей в разум образ сексуальной игры и шутливого наказания — Морриган такое любила, особенно если её хорошенько раздразнить. Реакция оправдала ожидания, и в ответном образе меня затопили мольбой подарить ещё реальных ощущений, любых, какие я только сочту нужными.
 
Отпустив её хвостик в качестве поощрения, я разрешил ему обвиться вокруг моей талии, а сам стал добавлять к толчкам редкие шлепки то с той, то с другой стороны. Очень быстро выяснились пределы усилия, которые мне надо соблюдать, чтобы не доставлять ей настоящей боли, а когда и это развлечение приелось, Желание вновь была вздёрнута вверх и прижата ко мне, но на этот раз спиной, чтобы дать моим рукам вдоволь насладиться её грудью. В такой позе наши рога очень мешали целоваться, но я быстро компенсировал это, сомкнув губы на фиолетовой шейке и двумя пальцами забравшись ей в ротик…
А потом мы перешли на кровать, и уже она показывала, что может сделать своими губами и язычком с моей кожей, чтобы через некоторое время вновь оказаться снизу и сотрясаться всем телом от моих толчков. Мы оба не могли устать, оба не тратили энергию, нас никто не мог разбудить, чтобы оторвать от процесса, оргазмы шли один за одним, и эта безумная вакханалия всё длилась и длилась, вынуждая меня вспомнить и много раз повторить всё, что я успел узнать о сексе за не такой уж и длинный отрезок жизни после ухода из Башни Круга.
Не знаю, сколько прошло времени в материальном мире — я так увлёкся, что не замечал, когда мои контрактницы оказывались во сне, а может, они и не оказывались, а наше собственное время растянулось — не знаю. По ощущениям, сношал я Желание очень долго, гораздо дольше, чем длились даже самые жаркие наши ночи с Морриган. И это при том, что с ведьмой Диких Земель у нас были передышки, а тут самое близкое к ним — это время на смену позы перед тем, как я вновь брал эту фиолетовокожую развратницу. Но из похотливого угара меня вывело ощущение, что демон уже готова сломаться под прессом моей Воли и полностью перестроиться под неё, став моей… просто моей. Младшим демоном, которого подчинил старший, и не просто подчинил, а… «перешил» под себя — под свою демоническую сущность, в моём случае — под желания, которые мне были наиболее близки. С учётом того, что передо мной была достаточно опытная и сильная особь, а я совершенно не стремился к этому результату, ощущение, что ещё немного — и вот, оно произойдёт, стало… довольно отрезвляющим.
И породило целый ряд вопросов, главный из которых — а почему бы и нет? Мне так и так заводить для своего будущего домена подручных демонов, но ни Гнев, ни Ужас, ни Голод, ни даже Гордыня мне были не нужны. Не то чтобы я планировал в ближайшее время разворачивать столь большой домен, что ему потребуется обслуживание других демонов, но на некую перспективу такое предполагал. Как и то, что буду набирать себе демонов Желаний, как потому, что они наиболее близки моему собственному профилю, так и из чисто эстетических соображений, всё-таки все Желания, которых я знал, были красотками. Правда, вот конкретно эту я ломать не хотел. Я отпустил её и в прошлой жизни, и здесь она повела себя очень даже хорошо, дав мне как нужную информацию, так и… очень хорошую ночь. Платить за это предательским ударом?..
В памяти всплыло, как сильно от неё полыхнуло отчаянием и обречённостью, когда я только появился в её домене…
– Как тебя зовут? – остановив поступательное движение тазом и оторвавшись от её губ, упираю руки в простыню у её предплечий и приподнимаюсь, заглядывая в чёрные глаза.
– Ашарена, – без задержки и сомнений отвечает демоница, глядя на меня пьяным от удовольствия взглядом. – Почему ты остановился? – её давно свободные руки скользнули по моей спине, даря ощущение лёгкой щекотки. Как показала практика, её коготки не были способны повредить мою кожу, хотя в реальном мире спокойно рвали сталь, но что более важно — за все часы нашей страсти она ни разу по своей воле не попыталась впиться ими в мою кожу.