Финист Урван и око василиска (СИ)

Демиург осознал весь ужас своего положения и степень нависшей над ним опасности, когда феникс явится сюда. Единственным выходом оставалось обернуться нетопырём и немедленно улизнуть. Хотя в таком обессиленном состоянии превращение в летучую мышь могло быть чревато непредвиденными последствиями, например, неожиданным впадением в спячку, выбор у него был невелик. Или умереть при попытке бегства, или закончить жизнь в желудке хищника.
Вий мгновенно превратился в монстра. Половина его левой перепонки конечности отсутствовала. Изувеченная культяпка негативно повлияла на орган полёта.
Чудовище замахало крыльями, силясь поскорее приспособиться к нестандартным условиям. Удерживать баланс с поврежденной конечностью едва удавалось. Тем не менее нетопырь хоть и несуразно и заваливаясь на один бок, но всё же подлетел к оку василиска и вцепился в него своими задними лапами. Не теряя времени, он понёсся прочь, на юг, подальше от Дивногорска. У него промелькнула мысль добить Урвана, но он ее быстро отбросил, ведь тогда феникс в порыве мести начнёт преследование, которое, без сомнений, закончится его гибелью. А так, обременённый полуживым финистом, сокол останется с хозяином и не будет его догонять.
Феникс стремглав приблизился к финисту и плавно спланировал. Раскинув крылья крестом, он встал на ноги, после чего склонил голову к лежащему Урвану. Птица широко открыла клюв, и из неё повалил огненный туман. Пламенная дымка проникала внутрь хранителя сквозь ноздри, рот, глаза и уши. И чем больше она просачивалась в плоть юноши, тем больше и больше открывалось пор на коже по всему его телу.
Скверна, скопившаяся в недрах души защитника за время видений, выплёскивалась из всех отверстий в виде зелёного марева. Она клубнями поднималась выше и выше и растворялась в воздухе без следа. Спустя минуту воздействия пламенной дымки плоть хранителя полностью очистилась, а его порки незамедлительно затянулись.
Урван сразу ощутил неожиданный прилив сил. У него словно открылось второе дыхание. Он немедленно вскочил на ноги и в порыве захлестнувших его эмоций бросился на шею феникса и принялся покрывать поцелуями перья сокола, совершенно не опасаясь, что птица отвергнет его или обожжёт. Плача и рыдая, он орошал слезами грудь хищника, глубоко раскаиваясь в своей беспечности.
Феникс благодушно согнул крылья и прижал юношу к себе. Почувствовав объятия сокола, Урван осознал, что зверь на него не сердится. Божественное создание не питало к нему зла, а наоборот, радовалось такому простодушному наезднику.
После недолгих объятий взгляд финиста зацепился за валяющийся в стороне чей-то труп. Присмотревшись внимательнее, Урван осознал, что мертвец не кто иной, как Замврий. Птица уловила мысль всадника и тут же раскинула крылья. Хранитель отпрянул от феникса и бросился к чародею.
Волхв лежал в луже крови и не подавал никаких признаков жизни. Зеницы его помутнели, а рот перекосился. Кожа прибрела бледный оттенок, схожий с цветом поганки. В грудной клетке зияла крупная рана с торчащими наружу рёбрами, сквозь которую было явственно видно, что сердце отсутствовало.
Уста финиста задрожали, а его самого сотрясли рыдания. Из его ещё не успевших высохнуть глаз вновь потекли слёзы, но теперь уже от горя и сожаления. Глотая их, он прижал пальцы к губам. В его душе разверзлась страшная глубокая пустота.
Он не мог поверить в случившееся. Ведь колдуны по собственной воле пришли ему на помощь и ценой своей жизни спасли его от Вия. Их поступок говорил о том, что они раскаялись в своих деяниях и решили исправить содеянное.
Больше всего Урван боялся за посмертную участь братьев. Только за одно обращение к чернокнижнику Бог обещал вечное наказание, не говоря уже о том, чтобы самому быть колдуном. Предание однозначно гласит, что для волхвов Всевышний уготовил огненное озеро, в котором они будут мучиться вечно.
— Красота твоя, о Гардарика, поражена на высотах твоих, — запричитал Урван. — Зинон и Замврий, любезные и согласные в жизни своей, не разлучились и в смерти своей. Быстрее орлов, сильнее львов они были. Как пали сильные на брани! Скорблю о тебе, брат мой Замврий! Ты стал очень дорог мне и любовь твоя для меня превыше любви женской.
 
Урван упал на колени и прислонился головой к трупу. Он несколько раз поцеловал Замврия в губы, а затем приложился губами ко лбу. Затем финист отпрянул от мертвеца, посмотрел на небо и поднял вверх руки.
— Боже мой! Боже мой! — завопил хранитель. — От чрева матери моей Ты — Бог мой. Не удаляйся от меня, ибо скорбь близка, а помощника нет. Дай рабу твоему время на покаяние, как ты дал его змею. Ведь Ты не хочешь смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был.
Едва прозвучали последние слова, как внезапно блеснула молния, а за ней последовал оглушительный гром. Феникс взмыл в небо и полетел вверх. Он поднялся так высоко, что совсем скрылся из виду. С минуту его не было видно, но вскоре он появился вновь. Птица быстро спланировала перед трупом.
Финист с удивлением следил за соколом. Он не понимал, что происходит и лишь молча наблюдал за действиями феникса.
Хищник держал в клюве не что иное, как человеческое сердце. Оно выглядело так, словно его только что извлекли из живого организма. Сердце пульсировало и издавало характерный булькающий звук.
Феникс склонил голову к мертвецу и аккуратно погрузил клюв в рану. Он разжал челюсти внутри грудной клетки и вытащил наружу окровавленный клюв. Прямо на глазах удивлённого финиста, происходило настоящее чудо. Сердце удивительнейшим образом начало прирастать к телу. Вены самопроизвольно присоединились к органу совместно с аортами. Торчащие рёбра прислонились друг к другу, срослись и немедленно утонули в теле. Страшная рана в груди мгновенно зарубцевалась и от неё не осталось и следа.
Замврий глубоко вздохнул, а после протяжно застонал. Бледная кожа прямо на глазах розовела, а в мутных глазах появился блеск, как у живого человека. Юноша слегка приподнялся и мгновенно попал в объятия финиста. Машинально, на уровне рефлекса, он также прижался к нему.
— Что со мной произошло? — прошептал Замврий.
— Бог по милости своей тебя воскресил, — восторженно ответил Урван.
— Бог?! — переспросил Замврий более высоким голосом! — Сам Бог — творец мира?!
— Да.
— А что с моим братом?
— Он погиб.
— О нет! — зарыдал Замврий.
— Может Бог смилостивился над тобой за то, что ты отпустил меня.
— Но что мне теперь делать? — потерянно спросил юноша.
— Откажись от магии и следуй за мной, и я научу тебя бояться Бога!
— Последую, финист, ибо к кому мне идти.
Урван крепко обнял Замврия. Он наконец обрёл своего первого друга. Товарища, который проявил к нему милость, когда они были врагами, и который готов пожертвовать жизнью за него не раздумывая. Кроме того, он отверг великое положение у василиска ради искупления грехов.
После недолгих объятий юноши встали, уселись на феникса и поспешили в монастырь к Флегонту.