Царство (СИ)
Но с другой стороны, именно то, что «еж» владимирских дружинников погасил силу и скорость тарана, позволило простым ополченцам устоять под натиском всадников и принять бой! Плохо вооруженные и защищенные, они все равно кидаются в схватку, короткими охотничьими рогатинами или даже просто заостренными кольями опрокидывая рыцарских жеребцов – или же подрезая задние копыта дестриэ кривыми засапожными ножами… А когда всадник оказывается на земле вместе с конем – то крестоносца безжалостно забивают дубинами, цепами, молотами, топорами! И пусть за каждого ливонца ополченцы платят жизнями когда троих, когда четверых или даже пятерых мужей, все же не бегут они, а стоят, бьются!
Но в брешь, образовавшуюся в стене щитов дружинников, уже хлынули набежавшие чудины… И ширится пролом в строю гридей – ведь бьют в него уже клинья тевтонцев и германских рыцарей, ведомых неистовым епископом Германом фон Буксгевденом! Принял вражеский таран и «вечевой» полк – и также оказался пробит «еж» новгородской тысячи, вставшей на крыльях пешей дружины базилевса. Лишь небольшие островки сбившихся в «кулак» ратников, вставших спиной к спине, сумели устоять, обтекаемые рыцарями со всех сторон… И чем больше крестоносцев прорывается к ополченцам, тем сложнее им сдерживать натиска ворога! А тут еще и крещеная католиками чудь напирает сразу вслед за всадниками, в иступленной ярости стремясь вступить в сечу…
Однако если уже затрещал, попятился к лесной опушке строй большого полка, то полки правой и левой руки еще даже не вступили в бой! В то время как сотни ливонских всадников уже нашли свою смерть от арбалетных болтов и бронебойных стрел, да на пиках и рогатинах пешцев... И как только ливонский клин начал замедляться, терять свой напор, на обоих крыльях рати базилевса взревели боевые рога Всеволодовичей, приказывая гридям атаковать!
Одновременно стронулись с места русичи, намереваясь ударить по орденской рати с боков. Тут же навстречу им двинулись уцелевшие орденские арбалетчики – и по две сотни удержанных по приказу ландмейстера всадников с каждого фланга. В свою очередь, вперед тяжелых, закованных в пластинчатую броню гридей, поскакали более легкие стрелки младшей дружины на правом крыле царской рати – и не столь защищенные воины боярских отрядов на левом.
А далеко позади сражающихся, в каменном Псковском детинце вдруг заиграли колокола многочисленных церквей, воодушевляя построившихся перед городскими воротами мужей… Полторы тысячи неплохо обученных и вооруженных воев городского полка под началом воеводы Гаврилы, да с ними также две сотни умелых панцирных ратников Новгорода – немалая сила! На стенах же крепости остается еще под три сотни мужиков-ополченцев – метких стрелков-охотников и крепких лесорубов. Пусть и не опытные, бывалые бойцы, но драться смогут неплохо!
Впрочем, воевода псковский верит – ополченцам не придется оборонять крепость. Все решится на поле боя – и удар полка Гаврилы должен предрешить его исход… А потому в его прогремевшем над предвратной площадью голосе никто не услышал страха или сомнений – только воодушевление и предвкушение скорой победы:
- Открывай ворота! Покажем псам-рыцарям нашу молодецкую удаль! Явим им крепость псковских топоров да храбрость псковских дружинников!!!
- Да-а-а-а!!!
Открылись крепостные врата – и русичи плотной колонной принялись покидать город, устремившись к занятому германцами валу…
Новый этап боя начался с русской контратаки!
…- Видишь, вон он, рядом с оруженосцами и телохранителями замер!
Я указал Микуле на Дитриха, держащегося в тылу и на значительном удалении от своего войска лишь с парой оруженосцев и несколькими сержантами-посыльными – всех вместе крестоносцев наберется меньше десятка. Порубежник, несколько мгновений напряженно всматривается в прорези в стенке шатра, после чего отрицательно качает головой:
- Чересчур много против нас двоих. Тем более безлошадных!
Мне остается лишь огорченно цокнуть языком. Увы, но мой верный соратник прав: даже в суматохе общего построения разжиться лошадьми и незаметно покинуть ливонский лагерь нам не удалось. Ибо пришлось бы завязать драку, что не осталось бы незамеченным… И своровать также не вышло – ибо все боевые кони были мигом разобраны хозяевами! Заводные же и иже с ними остались с небольшой охраной из кнехтов в специально обустроенном загоне. Также ведь без драки не обойтись! Вот были бы у нас хоть седла – и тогда проникнув в загон, вполне реально было и прорваться из него с боем, верхами. А так… Так нам остается лишь наблюдать за разворачивающимся сражением сквозь в прорези в стенке шатра, в настоящий момент оставленного хозяевами. Шатер этот ближе всего располагается к полю битвы – потому-то мы его и выбрали…
Неожиданно со стороны Пскова отчетливо грянул колокольный перезвон. Грянул столь внезапно, что в первый миг я аж подпрыгнул на месте! Микула же довольно улыбнулся, и озвучил первое, что пришло также и в мою голову:
- Во… Кажись псковичи решили в стороне не оставаться! Выходит, и из детинца ударят по поганым!
Я согласно кивнул, мучительно раздумывая – стоит ли попытаться пересечь весь лагерь, чтобы понаблюдать за атакой городского полка на вырытый крестоносцами и худо-бедно подготовленный к обороне вал. После чего вновь приник к прорезям, понаблюдать за Дитрихом и его «командой» – и не прогадал: от группы всадников отделился один из сержантов, поскакавший в сторону Пскова. Причем, судя по направлению движения, маршрут его пролегает совсем недалеко от нашего шатра.
- Микула, а нам, кажется, представилась возможность разжиться первым скакуном…
Глава 14
- Зараза…
Елецкий порубежник Егор "достался" мне в отличной форме, а за последнюю зиму я весьма укрепил тело «носителя» множеством лыжных переходов. Вот только полученные по весне ранения не могли не сказаться на общей выносливости – да и последние сытые дни без какой-либо физической активности впрок мне явно не пошли… И пусть маршрут гонца, отправленного Дитрихом и пролегает довольно близко к выбранному нами шатру – «довольно близко» это, на самом деле, метров двести как минимум! А учитывая, что мы не могли перехватить посыльного (скачущего по огибающей лагерь дороге) на виду у крестоносцев, то и расстояние, что пришлось преодолевать на бегу, автоматически удвоилось… И сейчас, заметив в промежутках между шатрами всадника-сержанта, до которого осталось еще метров тридцать (не успеваю!), я беспомощно ругнулся, после чего приглушенно вскрикнул:
- Микула!
Северянин, двигающийся поразительно легко для своих устрашающих габаритов, уже заметно вырвался вперед. Обернувшись на мой крик и проследив за жестом руки, он также заметил ливонца – после чего ободряюще кивнул и поднажал изо всех сил! Ускорился и я – хотя ведя ясно понимаю, что мне уже никак не успеть выбежать на дорогу до того, как всадник проскочит мимо…
- Эй! АЛАРМ!!!
Мне осталось еще метров десять до крестоносца, бодро рысящего к Пскову – и тогда я решился на крик, привлекая внимания противника к себе. И ведь сработало! Сержант в шлеме-таблетке обернулся, услышав отчаянный клич-предупреждение об опасности – и не увидел, как из промежутка между шатрами навстречу ему выскочил Микула с воздетым клинком! В следующую секунду порубежник от души рубанул навстречу скачущему гонцу, замерев чуть в стороне от летящего мимо коня… И косой удар меча пробороздил живот и левый бок развернувшегося ко мне крестоносца, на свою беду закинувшего щит за спину! Трофейный капетинг северянина мгновенно обагрился кровью – а посыльный, завалившись на холку скакуна, продержался в седле еще несколько секунд… После чего вывалился из него – но зацепившись левой ногой за стремя.
Жеребец протащил наездника еще с десяток-другой метров, затем стал замедляться – и, наконец, замер. А тут уж его догнал Микула, первым делом схватив поводья… После чего умелый в обращении с лошадьми порубежник принялся успокаивать животное, поглаживая его по потному боку и что-то ласковая приговаривая…