Человеческая оболчка (СИ)
Айзек не мог представить себе пять тысяч градусов. Максимум сто, при закипании воды. Ну или, на крайний случай, шестьсот градусов, на раскаленном ноже.
— Реактор можно запустить повторно?
— Повторный запуск предусмотрен конструкцией.
— Запусти реактор этого корабля!
– //ОТКАЗАНО В ДОСТУПЕ/НЕОБХОДИМ/ДОСТУП УРОВНЯ/КАПИТАН/ИЛИ/КАПИТАН ЭКСПЕДИЦИИ//.
— Блядь. Где капитан этого корабля? — в спешке начал расспрашивать парень.
— Неизвестно.
— Где капитан МакКрей?
— Судно капитана МакКрея, «Надежда Человечества», приземлилось в центральном секторе планеты.
— Как мне его найти?
Перед Айзеком возник светящийся шар. Белой, ровный, истыканный иголками. Он проецировался с положения бывшего потолка. Неосязаемый белый шар мерцал, давая понять, что перебои в питании не дают голограмме быть стабильной. Над двумя красными шипами красовались надписи: «Норман-Эмпайр» и «Надежда человечества». Айзек никогда в жизни не работал с такими картами. Все что он видел — нарисованные на клочках бумаги или звериных шкурах каракули с крестиками и кривыми надписями.
— Нихрена непонятно! Отметь еще «Финланд» и «Канаду-01».
На голограмме загорелись еще два шипа, представлявших собой корабли-колонисты. Айзек достал компас и положил его перед собой, сверяя в своем воображении и на карте места, в которых он уже бывал.
— Далеко. Охренеть как далеко. — карта вела юношу далеко на юг, совсем в другую сторону от того места, куда он направлялся еще утром. Он представил, как проедет мимо Повала и ком подступил к горлу. Он еле сдержал рвотный рефлекс, усугубляемый омерзительной пищей переселенцев и тихо проговорил себе под нос. — Два месяца на грузовике. Полтора на машине. Полгода пешком. Надо отдохнуть. Ну держись, сучий Оккер, я сломаю всю твою налаженную систему!
Он лег на кровать, укутавшись в плащ, и отвернулся на бок, желая скорейшего наступления нового дня. Посреди заваленной хламом, ярко освещенной комнаты стояла двухъярусная кровать. Мертвая тишина звоном стояла в ушах, изредка нарушаемая скрипами вентиляции. Парень представлял лицо своего старика. Его последнее лицо. Оно с пустыми стеклянными глазами висело перед ним в предсонной темноте век. Старик учил цепляться за жизнь, даже тогда, когда шансов нет. Это спасало Айзека много раз. Сейчас же, парень лежал, проклиная себя за то, что забыл эти слова. Проклинал себя за то, что опустил руки. И пусть сердце еще жутко болело, а мысли в голове были затуманены, он был готов отправиться в путь, который, вероятно, его убьет. Он нашел причину зацепиться за жизнь. Злую и гнусную причину.
— ИСП, выключи свет.
В комнате воцарилась темнота, рассеиваемая тусклыми, горящими вполсилы желтыми лампочками-проводниками.
Глава 21
Бог из машины
Кошмары выгнали Айзека из сна, и он явно ощутил жар, что растекался по всему телу. Кожа болела, кости внутри него ныли при любом движении. Сырой от пота он встал с койки, пытаясь сообразить, где он находится. Ощущения были схожи с теми, которые он испытывал, будучи раненым. Парню тут же стало страшно. Он не хотел снова впадать в беспамятство, особенно сейчас, когда его никто не вытянет. Слабость давала свои плоды, и Айзек с трудом встал на ноги. Он подошел к лестнице и оперся на ее зубастый край руками. ИСП включила свет.
— Зафиксировано повышение температуры тела. Проследуйте в лазарет.
— Да ты шутишь? Как я туда заберусь? — парень рылся в рюкзаке, оставленном у входа. Медикаменты, что он взял из Повала, лежали в маленьком мешочке, на самом дне его сумки. Знаний у Айзека было мало, и он взял лишь то, что нашел сразу. — ИСП, мне нужна помощь. Можешь сказать, что это такое?
Парень по очереди поднимал коробки с названиями, но все, что перечисляла ИСП, ему не подходило. Были таблетки от боли в животе, для нормализации пищеварения, успокоительные, обезболивающие, но не было ничего, что помогло бы ему сейчас. ИСП вновь порекомендовала ему направиться в лазарет. Парень вернул все, что достал на место, и накинув на себя один только плащ, направился к коридору-шахте.
Глядя наверх, Айзек понимал, что ему не справиться с такой высотой. Сорвись он сейчас, точно уже не поднимется. Руки-то и вчера его не слушались, а сейчас и подавно. Парень прикоснулся к лестнице и мозоли на его левой руке дали о себе знать, принеся отвратительную боль, которая была намного противнее любого ранения.
— Я не могу, ИСП. Есть че поближе? — жалобно выпрашивал у компьютера ослабевший Айзек.
— Аптечка экстренной помощи есть в реакторном отсеке.
— Веди.
Дверь справа от парня открылась, и он оказался в еще одной высокой шахте, стоя на точно такой же разграничивающей подвижной переборке. — Шахта подъемника?
— Верно. — ИСП открыла следующую дверь и зажгла свет в помещении.
Айзек прошел шахту насквозь и оказался в высокой комнате, с узким стеклянным проемом перед ним. Всюду висели предупреждающие знаки, на которые обратил внимание парень. Интуитивно было понятно, что это знаки опасности. За стеклом находился большой металлический куб. Массивная конструкция висела посреди отсека, отгороженная толстым стеклом, без видимого доступа внутрь. К кубу подходили провода и прозрачные трубы, в которых было видно, как течет наполненная пузырьками воздуха жидкость. Блестящая медная платформа держала куб в отдалении от стены и получалось разглядеть, как на ней от времени образовались следы нагара.
— Реактор?
— Верно.
— Где аптечка?
— Посмотрите на пол. При данном положении судна она должна быть у Вас под ногами.
Айзек опустил взгляд, и слева от себя обнаружил белую пыльную дверцу. Лючок в полу был обозначен красным крестом, тем же самым, что и обозначали все связанное с болезнями и медициной в мире, где жил Айзек. Этот символ был ему знаком, и он очень обрадовался. Парень присел на корточки и открыл распашную дверцу люка. Пусто. Кроме нескольких выцветших бумажек в коробке, не было ничего. Из корабля давно уже все вынесли, а ИСП в свое время с этим помогала. Затуманенная голова Айзека сообразила, что любое место, в которое отведет его компьютер уже было разграблено.
— ИСП, где я еще не был? — задал плохой вопрос парень и ИСП начала перебирать все варианты отсеков корабля и помещений, что в них находились. Айзек взялся за голову, пытаясь сообразить место, в которое машина не отправит простых людей.
— Тут есть места, в которые колонисты не ходили после приземления?
— Серверная. Рабочая зона реактора. Каюта капитана. Хвостовой технический отсек.
— В каюте капитана есть аптечка?
— Не исключено.
— Покажи дорогу в каюту капитана.
Лампочки в коридоре с лестницей загорелись зеленым, и пульсацией вели парня, туда где лежала мусорная куча. Он вернулся к лестнице и стоило ему только занять нужную позицию, как створки перегородки под ним прошипели и открыли доступ вниз. Мусорная куча частично провалилась во вновь открывшуюся дверь, что была завалена и незаметна при первом появлении тут Айзека. Кряхтя и постанывая, юноша спустился, встал на мусор и скатился по нему на решетчатую платформу, что висела в воздухе.
Свет на мостике зажегся, и парень увидел огромное открытое пространство. Справа от него был некогда потолок, на котором висела куча выключенных мониторов, а под ним располагались на бывшем полу компьютеры и стационарные кресла, что невозможно было вынести отсюда, заранее не открутив их от корабля. Люди, что сидели когда-то в этих креслах, пристально вглядывались в панорамное окно, что сейчас лежало на самом дне пространства. Айзек попытался увидеть, что же там, за стеклом, но толстый слой пыли не позволил ему это сделать, хотя он и так знал, что за окном просто земля.
Платформа из решетки просвечивала, и у юноши закружилась голова, глядя глубоко вниз. Он не ожидал увидеть столько свободного пространства. Собравшись с силами, он продолжил путь вперед, сопровождаемый зеленым мерцанием огоньков. Решетка подвела его к лестнице, что как все здесь, лежала на боку. Двигаясь вдоль перевернутых ступеней, он мысленно представлял то, как это все выглядело в давние времена. Воображение рисовало то, как он поднимается вверх, на третий этаж мостика, к большой двери, что уже открылась перед ним. Правда, теперь он не поднимался, а просто шел вперед, параллельно лестнице. От всех этих перемещений по перевернутому пространству Айзека начало подташнивать.