Год, когда я влюбилась (ЛП)

— Ты просто не мог устоять, не так ли?
Он злобно смеется.
— Конечно, нет. Смущать тебя — одна из моих любимых вещей. — Я прищуриваюсь, глядя на него, но он продолжает говорить. — Хочешь знать, что мне больше всего нравится?
— Нет, — говорю я, а затем сдаюсь. — Выкладывай.
Его глаза озорно загораются.
— Посасывать твою шею.
Мои пальцы инстинктивно скользят к шее и веселье в его глазах исчезает, когда его взгляд следует за движением.
Его кадык дергается, когда он с трудом сглатывает.
— Иза, я думаю… — Его голос прерывает звук сообщения. Кряхтя от разочарования, он его читает. — Черт возьми, я надеялся, что он это не сделает, — говорит он себе.
— От кого это?
— Мой друг пару месяцев назад сдавал комнату. Я надеялся, что она еще свободна, но нет. — Он кладет телефон на колени и скрещивает руки, напряжение, которое он испытывал в течение нескольких дней, возвращается.
— Что-нибудь слышно от твоих родителей? — Осмеливаюсь спросить.
Он качает головой, глядя в окно.
— Они не звонят мне, Иза. Они рады, что я больше не их проблема.
Я пытаюсь придумать, о чем бы еще поговорить, о чем-нибудь, что выведет его из ступора, но внезапно он вздыхает и поворачивается ко мне.
— Мне очень жаль, — говорит он. — Я не должен был жаловаться тебе.
— Все в порядке. Когда твои родители выгоняют тебя, тебе позволено жаловаться.
— Да, но… ты имеешь дело со всем этим дерьмом со своей семьей, а я дуюсь, потому что мне восемнадцать и я должен начать заботиться о себе. — Он небрежно ударяется головой о подголовник позади себя. — И взломать эту флешку…. Я просто очень хотел бы это сделать. Это становится так неприятно. Коды доступа мне уже начали сниться.
Я заставляю себя отрастить пару женских яиц и беру его за руку.
— Я знаю, что это стресс. Вот почему тебе нужно перестать так сильно беспокоиться об этом.
— Не такой стресс, как у тебя. Я просто хочу сделать это, чтобы я мог, не знаю, дать тебе надежду во всем этом безумии. Я хочу, чтобы тебе не приходилось так сильно волноваться, и чтобы ты почувствовала себя в безопасности. Я хочу, чтобы ты, — он пожимает плечами, — снова была счастлива. Я скучаю по твоей улыбке.
— Я все еще улыбаюсь, — говорю я, но внутри все, о чем я могу думать, это «ого, это самая милая вещь, которую я когда-либо слышала».
— Не так сильно, как раньше. — Он начинает поглаживать мою ладонь пальцами. — Я вижу, что это тебя утомляет.
Я вздрагиваю от его прикосновения. Это восхитительно приятно, как растопленный шоколад, взбитые сливки и посыпка.
— И наоборот.
Его губы растягиваются в кривой улыбке.
— Я думаю, мы должны сделать что-нибудь веселое в эти выходные. Нам обоим определенно не помешало бы немного повеселиться.
— Конечно. Я не против. — Подождите? Это свидание? Или как друзья.
Боже!
Прежде чем я успеваю вдуматься в это, мой телефон вибрирует в подстаканнике. Я нажимаю кнопку чтения вслух.
— Сообщение от неизвестного, — произносит автоматический голос через динамик. — Игра началась.
Я вцепляюсь в руль.
— Что, черт возьми, это значит?
— Понятия не имею. — Гнев горит в его глазах. — Но меня действительно тошнит от этого дерьма. Кто бы это ни был, надеру ему задницу, когда найду.
— Что, если это Ханна?
— Тогда я позволю тебе надрать ей задницу. Я должен был позволить тебе сделать это на прошлой неделе. Просто не хотел, чтобы у тебя были неприятности.
Он вздыхает, а затем возится с моим телефоном до конца поездки в школу, нажимая кнопки и бормоча что-то себе под нос. К тому времени, как я припарковываю машину, он выглядит так, словно хочет разбить его о приборную панель.
Что касается меня, то я — комок нервов, беспокойство жжет меня со всех сторон, когда я повторяю сообщение. Время игры? Что это значит? Это угроза? Угроза для чего?
Как только я переступаю порог школы, я получаю ответ. Почти все прекращают то, что делают и таращатся на меня. Я начинаю съеживаться позади Кая, гадая, что происходит, когда замечаю бумаги в руках людей и сотни разбросанных по полу.
 
Я наклоняюсь, чтобы поднять одну из них одновременно с Каем. Он начинает читать одновременно со мной.
— Нет, Иза, не читай это, — бормочет он, выхватывая бумагу из моей руки.
Но уже слишком поздно. Я уже достаточно прочитала. Это статья о преступлении моей матери с ее фотографией внизу. И в углу страницы скопирована моя фотография, сделанная в парке в тот день, когда мы играли в баскетбол с Кайлером. Вспышка, которую я видела… Теперь это имеет смысл… Кто-то сделал фотографию.
Мои руки начинают дрожать, когда я поднимаю с пола еще одну бумагу и замечаю, что написано от руки под фотографией:
— Познакомьтесь с дочерью убийцы. Она очень похожа на свою мать, не так ли?
Это не все, что я вижу. Я вижу, что суд проходил в Вирджинии, что автор статьи назвал преступление ужасным. Я также вижу имя человека, в убийстве которого обвинили мою маму.
Джеймисон Андерс.
Я вдруг понимаю, почему Кай не хотел, чтобы я искала что-то в Интернете.
Я стою в шоке, желая, чтобы мой разум забыл то, что я только что прочитала. Но это прямо передо мной, на бумагах на полу, выставленное на всеобщее обозрение.
Я не могу дышать. Я не могу пошевелиться… Я…
Бумагу внезапно выхватывают у меня из рук, а затем меня вытаскивают из школы. Я безжизненно следую за Каем, позволяя ему дотащить меня до машины. Ничего не говоря, он отпускает мою руку, засовывает пальцы мне в карман и достает ключи. Он открывает дверь и мягко опускает меня на пассажирское сиденье. После того, как он пристегивает меня, он закрывает дверь, забирается на водительское сиденье и заводит двигатель.
Когда он выезжает со стоянки, мне удается снова обрести дар речи.
— Куда мы едем?
— Прочь. — Одно слово, но почему-то я чувствую себя в безопасности.
Я прижимаю колени к груди и смотрю, как мимо проплывают деревья, дома и магазины, стараясь не думать о том, что я прочитала. Но это все, о чем я думаю. Каждая моя мысль сосредоточена вокруг этого имени. Джеймисон Андерс. Кто он такой? Дядя? Дедушка? Брат? Есть так много возможностей и все, что я хочу сделать, это взять свой телефон и искать, искать и искать, пока не найду ответы на некоторые вопросы. Но я боюсь того, что я найду, боюсь, что это каким-то образом будет хуже, чем то, о чем я думаю.
— Кто он такой? — шепчу я. — Джеймисон Андерс. Кто он?… — Я с трудом сглатываю. — Кем он был?
Кай крепко сжимает руль, костяшки его пальцев побелели.
— Из всего, что я прочитал, я думаю, что он был сводным братом.
— Ты имеешь в виду моего сводного брата? — Мой голос срывается.
— До того, как Линн и твой отец поженились, у Линн был сын. Его звали Джеймисон, и ваш отец законно усыновил его как своего собственного сына. Хотя я не совсем понимаю, почему. Я думаю, он был на несколько лет старше нас.
— Ох.
У Линн был сын до того, как она встретила моего отца? У Линн был сын, которого убила моя мама? У Линн был сын, а теперь он мертв из-за моей матери?
Слезы щиплют мне глаза.
— Неудивительно, что она ненавидит меня. Я представляю этого человека, который забрал ее сына. Я просто не понимаю… почему. Почему она вообще согласилась позволить мне жить с ней? В этом нет никакого смысла.
— Я знаю, что это не так, — говорит он, резко поворачивая налево. — Это именно то, что я подумал в ту секунду, когда узнал. Почему эта женщина позволила дочери женщины, которая, как она думает, убила ее сына, приехать и жить с ней?
— Может быть, чтобы превратить мою жизнь в сущий ад. — Я крепче прижимаю колени к себе. — Может быть, мучая меня, она выплескивает свой гнев на мою маму.
Он качает головой, резко останавливая машину.
— Я не думаю, что это все. Ну, не все из этого. Когда Большой Дуг дал мне эту папку, он сказал что-то о том, что не может понять, почему твою маму признали виновной и именно поэтому мне действительно нужно залезть в эту флешку. Я думаю, что в ней могут быть некоторые ответы.