Я и мои истинные (СИ)

Драконица прикусила губу. Теперь и она искала выход из сложившейся ситуации. Тем временем наш последний козырь ругнулся, опускаясь на ступеньки перед троном и скидывая капюшон.
— Носящей под сердцем наследника не пристало пачкать руки кровью невинных! — сказал Вэнь Ла, сверкая аметистовыми глазами. Главы провскакивали с мест.
— Цилинь…
— Настоящий?
— Неужели они вернулись в Шаа!
— Последнего цилиня видел ещё мой дед, — Кассий беспомощно обернулся к подопечной-императрице. — Это благое знамение! Небеса с нами!
— Скорее приятное совпадение, лисье дитя, — не согласился Вэнь Ла. — Я готов подтвердить слова этой наглой, но весьма честной человечьей самки. Она говорит правду. Да и вредить ей вы не имеете никакого права.
— Это еще почему? — осклабился Шиарис, хлестая себя по бокам полосатым хвостом.
— Я видел, как угасала драконья кровь. Думаешь, небеса позволят обидеть ту, что способна ее разжечь?
Под кожей проклятого внезапно начали сжиматься стальные кольца второго облика. Я непонимающе коснулась его колена. Почему ты злишься? Что случилось?
Тогда фиолетовохвостый древний зверь, некогда назначавший правителей Шаа, ответил на мои вопросы:
— Драконье потомство уже крепнет в ее чреве. Готов ли кто-нибудь из присутствующих оборвать священную ветвь Даветрионов и обречь себя на вечные муки?
  
47. Глава про умение отпускать прошлое
 
Бабах. Это упал недавно сколоченный шкаф, полный инструментов. Хрясь. А это в стене образовалась дыра от удара хвоста.
Яростный шипящий голос Каина достигал слуха даже через несколько этажей и толстую каменную кладку. Ему вторил спокойный, но вместе с тем полный холодного гнева голос Кориандра. Где-то на заднем плане звучал Харрук.
Я же сидела в одиночестве на ограждении одной из малых башен, глядя, как внизу — на абсолютно пустой площадке для спортивных соревнований — резвятся мои сыновья. Сидела и болтала ногами, радуясь возможности не присутствовать при очередной некрасивой сцене.
— Можно? — раздался позади голос Идриса. Я кивнула, и скир в одно слитое движение заскочил на выступ, согнувшись, словно красивая юная гаргулья. — Что опять приключилось?
— В одном из подарков Зире от давьяра — ну, ты знаешь — оказалась такая странная штука, втвисет. Она постоянно выделяет слизь. Много слизи. Вроде бы позволяющей коже сиять, как у младенца из рекламных роликов. Мы с волчишкой этот втвисет установили на верхушке горки, чтобы дети могли веселиться и увлажняться одновременно. Прикольно получилось, как по мне.
— Я про твоих самцов. Разве проблема с императорской семейкой не разрешилась сама собой? Чего они орут?
— А, это — Я кисло улыбнулась. — Решают, что делать с моим ребенком.
— Почему без тебя?..
Скир резко прикусил язык, вспомнив, что и сам не особо интересовался моим мнением, когда я носила под сердцем Зиру. Помялся немного. Затем протянул мне руку, предлагая встать на самый край.
Я поднялась, глядя на расцвеченные двумя светилами дома квартала. За воротами уже который день толпились полоумные, верящие в знамения фениксов. Несколько кланов, под видом поздравлений, пытались обсудить с нами будущее престола. Но, очевидно, всем было не до того…
— Каин требует, что Кори приготовил специальный отвар, а тот не хочет, — призналась я. Говорить с Идрисом было как-то… проще? По крайней мере, ему уже ничего от меня не нужно.
— Похоже, он боится, что я умру. Многие женщины-не-драконы погибали при родах, а я… я не самоубийца. У меня столько детей, что хватит на две баскетбольные команды. Я не могу их бросить.
— Но-о? — Он выжидающе покосился на меня.
— Я хочу это дитя. Просто хочу увидеть наше с Каином продолжение, без всякого мученического ореола над головой. Разве это плохо? — в носу предательски закололо. — Я крепкая и…
Внезапно мне в лицо сунули платок. Как следует поелозили, а затем всю целиком усадили на колени. Прямо из вертикального положения. Экстрим еще тот, если не вспоминать, что мой собеседник — паук. В Идрисе, похоже, проснулся заботливый папочка, ведь потом он сказал:
 
— Не реви, опухнешь и будешь страшненькая… А давай ко мне в Саарганиш? Свобода, делай, что хочешь: рожай, воруй, взрывай слуг. Я тебе пещеру подарю.
— С чего вдруг? — недоверчиво поинтересовалась я, но слезать с коленей не стала. Может, лень, а может, действительно меняюсь.
Ответ удивил.
— Я тебя люблю… И не кривись так, сам в шоке, — Идрис почесал затылок, растрепав зализанные бесцветные волосы. — Просто люблю и все. Ты пропала, вокруг хаос, самцы страдают, а меня эта картинка почему-то не радует. И в башке одна мысль — я опоздал. Дочь опять же… — Он издал гортанный стон и взвился: — Нет, ну что ты улыбаешься? Видишь, до чего меня довела? Жил себе спокойно, восседая на троне из черепов и проливая кровь врагов, пока одна землянка на голову не упала…
— Никуда я не падала. Вполне изящно скатилась по каменной гряде.
— … и куда ты все смотришь?
— Цилинь из дворца вернулся, — ткнула пальцем вниз. — Вон, в кухню тайком лезет.
Скир хищно сощурился, цепляясь за возможность сменить тему, не дожидаясь ответа на свое признание. Не успела испугаться, как худое тело подо мной изменилось, принимая массивные многоногие очертания. Затем мы плавно соскользнули по отвесной стене.
У-у-ух!
Вот это полет!
— Вэнь, Вэнь Ла, какого черта? — крикнула я, спрыгивая с рук Идриса и пытаясь ухватиться за один из змеящихся хвостов. — Ты должен был остаться с императрицей! Ты обещал!
— Му-фуфу, — возмутилась задняя часть священного зверя, торча из оконного проема. Выразительно цокнув языком, Идрис выдернул воришку вместе с пышной буханкой в зубах.
— Нет, это просто оскорбительно. Мало того, что пытались передарить меня своим врагам, так еще и поесть нормально не даете!
О, прожевал-таки.
Я поморщилась от очередного драконьего рева и повысила голос:
— Сад дворцов обещал предоставить тебе самые наилучшие условия, чтобы ты благословил их будущего наследника. Так чего ты вновь приперся, троглодит неудовлетворённый желудочно?!
— Что они, что твоя мамаша — одно яйцо с разных сторон. Не хочу я воспитывать и исцелять каких-то богачей. Я не для того ушел в странствия, чтобы снова быть придворной нянькой!
— Хочешь, я его стукну? — мурлыкнул Идрис, пытаясь подлизаться. — Или лучше сразу — на цепь? Ему, походу, понравилось.
— Как раз нет. У вас здесь единственное место, где я не самый интересный экземпляр, и где меня не пытаются использовать в корыстных целях. Кстати, тебя, деточка, я спас от наказания, — Цилинь вывернул шею, плотоядно присматриваясь через окно к вазе с фруктами. — Будь умницей, скажи спасибо…
Вот она, моя ошибка. Я, видимо, должна была в эту диковинку хвостатую всеми конечностями уцепиться.
Устало заметила:
— Раз уж ты тут, можешь сказать, откуда взял, что я беременна драконом? Там может быть кот или павлин… В короткий срок я была со всеми своими мужчинами.
— Не со всеми.
— Идрис, помолчи, — замахала на скира руками. Вэнь Ла ткнул мне в живот остатками «батона» и театрально возмутился:
— Смеешь сомневаться? Я рожден подмечать такие вещи. Запах драконьей матери ни с чем не перепутаешь, он становится густой и горячий, как дыхание костра. Внутри тебя сильное пламя. Оно вполне способно сжечь все кругом.
— Мой ребенок сильнее наследника трона? — этого еще не хватало. — Ну, не молчи… Вэнь, ответь!
— Не знаю, — Цилинь перестал веселиться, задрал подбородок и посмотрел туда, откуда доносились звуки споров. — Но ведь все твои прежние дети были особенными, верно? Сильная связь дает сильное потомство, слабая связь…
— Слабое, — закончила я, закрывая глаза. Ну почему так сложно? Каждый раз оковы судьбы стягивают нас все сильнее, будто показывая, что сопротивление бессмысленно. Мы должны бороться. Или умереть.