К тебе (ЛП)

— Уверен, что вы видели мониторы раньше, — сказал Сандерс. — Или всё, чему учат в морской пехоте, это как стрелять из пистолета и правильно плеваться?
У Мартинеза дёрнулся глаз. Я сделал шаг вперёд, чтобы приструнить своих ребят и спасти Сандерса от почти неминуемой смерти.
— Уверен, мы справимся, Сандерс. Просто покажи нам всё, как обычно. Мы постараемся не отставать.
Сандерс рассмеялся и отвернулся. Мартинез шагнул вперёд, но Китч его остановил.
— Эти отслеживают вход. Тут наружный обзор северной части; там юг, восток и запад. Затем идут внутренние помещения: Альфа, Браво, Чарли, Дельта, — объяснял Сандерс, указывая на разные мониторы. — Это Догерти, Хаскинс и Лев. Они отвечают за данную зону — в том числе мониторы, и пожарные датчики, а также датчики землетрясения, радиации и взрыва. Весь объект расположен на огромных пружинах. Они и за ними следят тоже. Так что, иными словами, эти ребята являются хранителями этого места.
— Пружины, — повторила Наоми, веселясь. — Вы серьёзно про эту хрень?
Сандерс скрестил руки на груди и навис над Наоми. Она смерила его одним из своих фирменных убийственных взглядов, и он отступил.
Операторы были сосредоточены на отслеживании пожара, переключаясь с данных о внешнем тепловом излучении на данные внутренних температурных показателей.
— Зачем вы отслеживаете пожар, который находится как минимум в часе езды на запад, особенно учитывая, что это место сделано из камня? — спросил Слоан.
— Такова процедура. Нам ни к чему, чтобы огонь подобрался слишком близко. Иначе придётся отгонять вертолёты с репортёрами и людей, снующих по округе. Для объекта строжайшей секретности это не очень хорошо.
— Оооо, я чувствую себя таким особенным, — промурлыкал Мартинез.
— Отставить, Мартинез, — одёрнул его Китч.
— Запомнили, или подписать мониторы маркером? — спросил Сандерс.
— Запомнили, — отозвался я.
— Отлично, так как настало время жрачки, — Сандерс покрутил указательным пальцем, торопя нас на выход. — ППП в ту сторону.
Мартинез со Слоаном с трудом сдерживали смех. Сандерс, наверное, всю жизнь ждал этого момента, и наконец ему представился шанс подколоть морпехов, повидавших вражеский огонь. Холл жрачки, котлопункт, столовая или пункт питания вместо «ППП» — пункта приёма пищи — звучало куда более подходяще. Сандерс из кожи вон лез, чтобы вписаться в компанию больших ребят.
— Он не виноват, — полушёпотом заметил я. — Нас так просто не удивить.
— Уверена, что его бабуля считает его воином, — сказал Слоан.
Ребятам стало ещё сложнее удержаться от смеха, даже Харбингер едва держался.
— Ладно, хватит, — сказал он, прочистив горло. — Давайте постараемся, чтобы нас не уволили в первый же день.
Еда была приличнее, чем во всех прочих местах, где мы были. В буфете предлагали любые блюда от экологически чистых стейков и салата из креветок до ахи-поке и сэндвича с котлетой, что бы это ни значило.
Слоан навалил на свой квадратный поднос самую высокую гору еды. Синяя пластмасса подноса напоминала о пятидесятых годах, как и всё помещение в целом. В этом комплексе ничего не обновляли уже шестьдесят лет. Этого и не требовалось. Его строили так, чтобы пережить последствия ядерного удара, а на это требовался срок, что вдвое превышал продолжительность человеческой жизни.
Все притихли, спешно набивая рты, привыкнув к тому, что приём пищи занимал строго лимитированное время, прежде чем отряд поднимали по тревоге, когда начинался обстрел. Привычка пригодилась, так как Бьянка уже ждала нас в дверях с клипбордом в руках, с нетерпением ожидая, когда мы её заметим.
Слоан нахмурился, жуя. В уголке его рта виднелся майонез.
— У вас нет чувства, что нам тут не рады? Или мне это просто кажется?
— Ага, — согласилась Наоми. — Никто не расстелил нам приветственный ковёр. Бьянка говорила, что они нервничают из-за Трекса. Но, думаю, дело в том, что мы чужаки.
— Я чувствовал себя более желанным гостем в Иракской деревушке, чем здесь, — признался Мартинез.
— Хватит, — сказал я. — Соберитесь. Не показывайте им, что они правы. Мы сталкивались с вещами и похуже. Хватит зацикливаться на этом, пора действовать.
 
Команда встала из-за стола, вновь обретя уверенность. Всё, что потребовалось, чтобы их приободрить после долгого утра, наполненного вводными инструкциями, на которые не стоило обрекать ни одного военного, — это обед и мотивационная речь. Солдат способен вынести физическое, эмоциональное и моральное истощение. Но выслушивать многочасовой бубнёж, посвящённый правилам, регламентам и техническим руководствам — это чересчур.
По окончании дня мы вышли на улицу, щурясь от закатного солнца. После того, как я весь день таскал с собой винтовку, а теперь оставил её внутри, я чувствовал себя голым.
— Вы привыкнете к яркому солнцу, когда покинете Комплекс, — бесстрастно сказала Бьянка. — Радуйтесь, что вы не живёте здесь.
— Здесь живут люди? — спросил Мартинез.
Я не мог понять, была ли Бьянка раздражена расспросами, или ей было всё равно.
— Кое-кто из учёных и другая служба безопасности.
— Ладно. Пора прощаться, — сказал я, хлопнув Мартинеза по плечу.
Под нашими ногами хрустел гравий, когда мы разошлись, оставив Бьянку стоять у входа в одиночестве, если не считать полдюжины охранников.
Я пожал своим ребятам руки, прижал кулак к их кулакам и обнял их на прощание, а затем со вздохом забрался в свою машину. Мы сделали это.
Наоми положила руку поверх открытой дверцы своей машины, ухмыляясь.
— Чего тебе? — закатил я глаза.
— Она там? Та девушка? Она в гостинице?
— Да, Номс, она работает там.
— Ты правда думаешь, что она «та самая»? — спросила она, хихикая.
— Не смотри на меня так, — прорычал я. — Я ожидал чего-то подобного от парней. Думал, ты не станешь надо мной издеваться.
Она пожала плечами.
— Просто это немного… эксцентрично для тебя. Обычно ты более прагматичен.
— Ты думаешь, я сам не понимаю, что мои чувства ненормальные? Что я считаю в порядке вещей разгуливать в ожидании кого-то, кого никогда не встречал? Я просто так чувствую.
— Разве это не вера, Ти-Рекс? Для атеиста это чересчур духовно.
— Вера и религия не исключают друг друга. И катись-ка ты к херам.
— Тебе того же, — отозвалась она. — Удачи, Трекс. Надеюсь, она та самая.
Наоми послала мне воздушный поцелуй, подмигнув, затем закрыла дверцу машины и завела мотор.
Обратная дорога в гостиницу была долгой. Солнце уже скрылось за горным хребтом, на тёмно-синем небосводе начали загораться звёзды. Я скривился, зевнув, и принялся настраивать громкость радио. Впереди маячили чьи-то фары, становясь всё ближе, а затем, когда встречная машина проехала мимо, высветили мою машину и исчезли позади. Гул дороги действовал на меня умиротворяющее. Но вместо того, чтобы прокручивать в голове прошедший день, Беннета и Бьянку с генералом, я мог думать лишь о ней. Два дня назад мою голову занимали мысли о походе в спортзал, поиске нового жилья на сайте Zillow, а также о моей новой работе. Каким-то образом я всегда знал, что Дарби будет красавицей. Я просто не представлял, что она будет настолько красива.
Припарковав машину на стоянке, я проследовал за несколькими пожарными, возвращавшимися со смены в горах. Они были покрыты гарью и пропитаны едким запахом дыма. Двойные стеклянные двери разъехались в стороны, и меня обдало запахом гари.
Дарби стояла у зоны отдыха, в которой размещались несколько кресел и два дивана, искусственное дерево с неё ростом и плоский экран. Дарби, обхватив себя руками, улыбалась, глядя на фейерверки, разгорающиеся на экране.
Не задумываясь ни на секунду, я подошёл к ней сзади и шепнул ей на ухо:
— Привет.
Я произнёс это так, словно мы были давними друзьями. В то же время меня беспокоило то, что я испытывал потребность с ней поговорить. Прямо как все прочие жалкие придурки в лобби гостиницы. Я сам себе был противен.