Волчий Рубин (СИ)
— Принеси, а? А то на голодный желудок совсем не думается.
Мальчишка удалился добывать еду, а Влад покрутил в руках фляжку и присвистнул:
— Ничего себе тут бормотуху изготавливают. Не знал бы, что я в Италии, решил бы, что где-нибудь на родине у себя, в отдалённой деревне выпиваю.
Чезаре вернулся довольно быстро, приволок полкотелка каши, щедро сдобренной кусками мяса, и пару больших ломтей хлеба.
— Ложка вот только одна, — словно извиняясь, улыбнулся он. — Держи. Я в общем-то не голодный.
Под отличную закуску самогон пошёл и вовсе весело. В глазах Чезаре очень быстро появился пьяный туман. Настолько быстро, что Влад даже удивился: «Сильно же на него алкоголь действует. Или просто-напросто перенервничал, что в его положении неудивительно. Ага, — тут же добавил про себя. — А ты-то в каком положении? Даже в худшем, парнишка по крайней мере среди своих, может, и не тронут они его, отбрешется как-нибудь. А мне прямая дорога — на эшафот или как тут у них принято казнить…»
— Так что, будешь приводить аргументы в пользу инквизиции? — всё-таки счёл нужным полюбопытствовать Влад, почувствовав, что язык начинает немного заплетаться.
— Не хочу! — гневно буркнул мальчишка. — Они меня предали! Надо же выдумать, что я — я! — еретик-отступник. Я — истинный католик! Не чета многим этим ополченцам, — последнее слово он произнёс с нескрываемым презрением, — которые в добровольцы пошли, чтобы им простились разбой на большой дороге и убийства в городских подворотнях! Ненавижу! Отец, как обычно, из себя невесть кого изображает. Захочу, под суд отдам, захочу, помилую… Как будто от его воли зависит, виновен я или нет. Никому здесь правда не нужна. Только вертят людьми в своих целях непонятных, как хотят. — Он запрокинул голову, отпивая из фляги.
— Да-а-а… Твоя тирада мало способствует созданию положительного впечатления о Святой Палате. — Влад, как всегда в нетрезвом состоянии, принялся изъясняться длинными витиеватыми предложениями. — Значит, и тебя допекли. Что уж про меня, несчастного, говорить. С минуты на минуту жду, когда дыбу приготовят. — Парень хохотнул, словно сказал что-то очень остроумное. — Слушай, Чезар, а пойдём к оборотням! Они ребята компанейские. Всё им объясним, какие козлы эти священники. Волки, они ж не злопамятные. Подумаешь там, пристрелил ты десяток-другой шерстистых. Так и они тож не ангелы божьи.
— Хм, Влад, с виду ты вроде умный, а как говорить начинаешь, так дурак дураком. — В тоне мелькнули покровительственно-высокомерные нотки. — Сколько раз тебе повторять, что с нелюдями я союзничать никогда не буду? Понимаешь, ни-ког-да. Не к чему в сотый раз обсуждать одно и то же.
Помолчали. У обоих на лицах виделась титаническая работа мысли, выражающаяся в свирепом двигании бровями, выпячивании челюсти и сверкании глазами.
Владу в мысли, расторможенные влиянием алкоголя, вновь пришли сомнения в дружелюбности Конрада. Поняв, что про себя не думается, он решил поделиться своими соображениями с собутыльником и приступил, активно жестикулируя, к проникновенной речи:
— Ты вот говоришь, что устал быть фишкой… эээ… то есть пешкой. Что все кардиналы, епископы и кто тут у вас ещё есть… только своих целей добиваются, не беря в расчёт желания подчинённых им людей. Я вспомнил вдруг, что у меня точь-в-точь похожие чувства возникали при общении с Конрадом. Всё себе на уме, никакие планы не озвучиваются вслух, боже упаси, не говорю уже о том, чтоб обсуждать или советоваться. Элементарной информации жалко! Только я пытался что-то поподробней расспросить, высказать собственную точку зрения, и естественно, в тот момент это оказывалось не ко времени, нужно было срочно решать другие проблемы, а то вообще отмахивался, будто я такой мелочью интересуюсь, на которую и внимание обращать не стоит. С Лионеллой у них какие-то переглядки постоянные. Они-то понимают, о чём речь, а я как дурачок марионеточный. Куда сказали, туда и побежал. Нужно в Рим на разведку? Пошёл, не зная ни местности, ни обычаев, ни языка, чуть не сгинул там… — Парня передёрнуло от почти позабытого ужаса встречи с призраком тюремных подземелий. — Нужно лучником в засаде посидеть? Согласился, невзирая на то, что оружие подобное пару часов назад впервые в руки взял. Если б не Альберто, бедняга, удобрять бы мне лесную почву рядом с той тропой. В Ватикан идти? Пожалуйста, хоть два раза! И плевать, что идея безумна!
Влад, сам не замечая, разошёлся и понёс чушь, какую в обычном состоянии вряд ли даже подумал, не то что произнёс. Как-то подзабылось, что в бой он постоянно рвался добровольно, а история освобождения Лионеллы — вообще отдельная повесть, он бы не смог тогда по-другому поступить. Однако, не зря говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Может, аргументы парень приводил не всегда верные и корректные, но чувство досады и обиды на скрытных магов было самое что ни на есть подлинное.
Когда парень выдохся и навалился на остатки каши в котелке, Чезаре задумчиво, почти философски произнёс:
— Да уж, попали мы с тобой. Каждый по-своему, но по сути одно и то же. И куда податься — неизвестно. Если говорить начистоту, то сидеть здесь, в лагере и ждать, куда изволит качнуться папенькино настроение, не тянет.
Доскребая последние крошки еды, Влад выдал фразу, гениальность которой дошла до собеседников не сразу:
— Если и там плохо, и сям худо, то надо искать третью сторону. — Парень наставительно поднял вверх ложку, потом облизал её и сунул в опустевший котелок. — Я не знаю географию местности. Что тут вообще поблизости есть? Города какие? Ну, кроме Рима, понятное дело. Может быть, где-нибудь инквизиция не имеет такого огромного влияния.
Чезаре не на шутку задумался над вопросом:
— В Италии Святая Палата везде не слаба. Хотя… я в Риме недавно обосновался, а обучение, воинскую подготовку проходил в Таранте. Это довольно крупный город, располагается по другую сторону дубравы. Так вот, там основное влияние — у начальника гарнизона. Места неспокойные, разбойники пошаливают, а нечисти там немного, поэтому военная сила выше Церкви оказывается. Конечно, и в Таранте охоту на ведьм периодически устраивают, но не в таких масштабах. Жители больше верят в силу доброго клинка, чем в «Отче наш».
— Во! — остановил его Влад. — А если туда? У тебя небось и связи полезные остались в этом городе со времён ученичества.
— Есть пара-тройка людей, кому я доверился бы, не глядя. И много просто знакомых-приятелей. Отдай фляжку!
Мальчишка поболтал сосуд, прислушиваясь. Судя по бульканью, бормотухи осталось не так уж много. Хорошо они посидели, надо сказать… Чезаре с третьей попытки загнал пробку в горлышко и вернул флягу на законное место на поясе.
— Ну пошли? — он поднялся на ноги довольно резво и слегка пошатнулся, силясь найти правильный угол наклона туловища, не грозящий потерей равновесия.
— Куда?
— В Тарант!
— Что, прямо сейчас? — поразился Влад, не ожидавший от парнишки такой резвости. Он-то думал, что придётся долго уговаривать.
— А чего ждать-то? Пока папа надумает тебя пред светлые очи призвать? Или меня? Солнце на заход повернуло. Сейчас караулы будут меняться. Под шумок улизнём — только они нас и видели! — Чезаре весело засмеялся.
«Так, пацану больше не наливать, — усмехнулся Влад, который ощущал лишь небольшой шум в голове да лёгкость в мыслях, но сильно пьяным себя бы не назвал. — Хочется верить, что он действительно сможет вывести меня из лагеря так, чтобы никто не заподозрил. В конце концов, иду с сынишкой кардинала. Хоть он и в опале, но перемещается свободно».
Собутыльники вышли из лазарета, Чезаре не спеша подобрал свой лук, оставленный на пороге, и важно объявил вопросительно взглянувшим стражникам:
— Его высокопреосвященство приказал вести еретика к нему, как только я добьюсь согласия работать на нас. Так вот, я уже достиг успеха!
Влад опасался, что солдаты будут возражать, особенно заметив нетрезвое состояние молодого лучника, но всё на удивление обошлось. Старший караула беспечно махнул рукой: