Машина лорда Келвина

Элис вгляделась ему в лицо.
— Ты ужасно выглядишь, — заметила она, отведя взгляд, и вновь украдкой покосилась на Сент-Ива. Словно заподозрила что-то неладное, но так и не сумела отыскать причин. Все ясно. Элис хотела сказать, что он кажется ей постаревшим и изможденным, но вовремя сдержалась и предпочла выразиться кратко и современно, словно щадя его чувства.
— Что произошло? — спросила она вдруг, и у Сент-Ива сжалось сердце.
Он чуть повернул голову и посмотрел туда, где посреди грязной лужи распростерся его «двойник» из прошлого. «Дурак, — мысленно обратился к нему Сент-Ив. — Эта минута счастья принадлежит мне по праву, но я все же верну ее тебе, хотя именно ты, криворукий неумеха, умудрился все испортить». Но, даже укоряя себя прежнего, Сент-Ив хорошо понимал: сейчас его «двойник» вовсе не равен человеку, которым станет потом. Распростертый в луже бестелесный фантом во многих отношениях превосходит его самого. Теперешний Сент-Ив — измученная горем, осунувшаяся копия того, другого, а Элис не заслуживает скверной копии. Ей нужен подлинник.
Возможно, он сумеет стать этим подлинником, но для этого придется уйти. Сент-Ив просто обязан вернуться домой, в будущее, чтобы еще раз нагнать себя самого.
— Я отойду ненадолго, — сказал он, бросая нервный взгляд за спину, в сторону скрытой тенями машины. — А когда появлюсь снова, то какое-то время, возможно, буду выглядеть основательно сбитым с толку. Это пройдет. Когда опять меня увидишь, просто скажи, что я непроходимый идиот, и мне сразу полегчает.
— Что за нелепицу ты несешь? — в страхе спросила Элис, уставившись на Сент-Ива так, словно тот на ее глазах сошел с ума.
Ученый едва не пустился в объяснения, но вовремя поборол соблазн. Теперь, когда решение было принято, будущее манило Сент-Ива к себе, и кратчайший путь туда располагался за углом, в квартале отсюда.
— Доверься мне, — попросил он. — Скоро вернусь, ты и моргнуть не успеешь.
Еще раз поцеловав Элис, Сент-Ив, не оглядываясь, зашагал прочь. Свернув за угол, он бегом помчался к машине, и сердце его пело от радости и раскаяния.
  
Эпилог
 
Сент-Ив приземлился на лугу, не зная, что его ждет. Он не имел ни малейшего понятия о том, что происходит в этом времени: изменилось оно (и как именно) или осталось прежним. Возможно, через минуту из кустов выберется Парсонс и потребует вернуть машину. Или оттуда выпрыгнет Нарбондо — доктор Фрост или как он там себя сейчас называет — выпрыгнет и станет угрожать ему револьвером. Или появится кто-нибудь еще, вроде лорда Келвина… Но ему все равно. Пусть забирают машину. Она ему больше не нужна. Его работа завершена, результаты, хоть и не осмыслены, но получены, а от праздношатаний во времени он устал. И готов отказаться. По крайней мере сейчас.
Расспросить самого себя, «двойника», который существовал здесь до последнего момента, о местных реалиях он не может по причинам, которые не в силах изменить. И вообще намеревается дать «двойнику» отбыть в пустоту с достоинством и, желательно, уединенно. Но, конечно, интересно, каким человеком он стал? Быть может, «двойник» вполне счастлив, и тогда едва ли придет в восторг при появлении второго Сент-Ива — самозванца, который собирается ворваться в дом через раздвижное окно кабинета с единственной целью: подменить его собой… Или, с той же вероятностью, «двойник» может оказаться жалок и несчастен, — тогда он лишь обрадуется шансу передать вожжи узурпатору и навсегда раствориться в эфире.
Фрагменты его воспоминаний начали гаснуть; их искры метались, зыбко дрожа пламенем вынесенной на улицу свечи. Навязчивые ночные кошмары, связанные с событиями на площади Сэвен-Дайлз, даже самый факт его возвращения туда, вся его утомительная, однообразная жизнь на протяжении последних трех лет — все это готовилось растаять без следа.
Ну и скатертью дорога! У него появятся новые впечатления, новые воспоминания, какими бы они ни были. А прежние — не более чем блеф. Он в последний раз выловил из памяти образы укутанного в грязные тряпки маленького Нарбондо, его матери и пьяного парня на пороге мансарды. Эти воспоминания были похуже его собственных. Отчасти из-за них Сент-Ив по-прежнему торчал в батискафе, не решаясь выбраться наружу, верно? Он даже не мог вообразить, что увидит по возвращении домой, каким обнаружит себя самого.
 
Но пора. Сент-Ив распахнул люк и выбрался наружу, навстречу ветру. День был солнечный и ясный, с тончайшим намеком на осеннюю прохладу. Он отряхнул пальто и повозился с галстуком, только сейчас сообразив, что весь вымок и перепачкался. Несмотря на это, Сент-Ив ощущал приятную бодрость, словно избавился от опостылевшего груза… И тут, с очередным всплеском сумбурных воспоминаний, понял вдруг, что отныне ему не суждено проглотить ни единого кусочка баклажана. Он терпеть их не может.
Голова закружилась, и Сент-Ив едва устоял на ногах. Баклажаны? Кажется, началось. Воспоминания бегут, как крысы с тонущего корабля. Растерянный, он поспешно вошел через окно в рабочий кабинет и увидел там Хасбро — тот посмотрел на Сент-Ива с некоторым недоумением.
— Надо бы оттащить машину времени в башню, — сказал ему Сент-Ив. — Я не знал наверняка, пусто ли там теперь.
— Прошу прощения, сэр?
— Та штуковина, на лугу, — терпеливо пояснил Сент-Ив. — Нам нужно поставить ее в силосную башню, дабы уберечь от непогоды.
— Извините, сэр. Я не знал, что доктор Фрост вернул ее. Для меня это полная неожиданность. Я пребывал в уверенности, что он украл ее у Парсонса, ученого секретаря… Он что — доставил ее сюда?
— Украл? — На Сент-Ива снова накатила волна головокружения. Фрагменты воспоминаний заплясали и начали расплываться. Он старался ухватить и удержать их, боясь, что упустит окончательно. — Да, конечно, — сказал он. — Для меня это тоже загадка, но вот же она, на лужайке. — И он указал рукой в сторону окна, за которым виднелась сверкающая на солнце машина.
Стало быть, Нарбондо умыкнул ее. Надо же! Забавнее не придумаешь! Значит, теперь, когда она появилась вновь (на ней прибыл он, Сент-Ив), копия этой же машины исчезает, ускользает, так сказать, прямо из-под носа Нарбондо, унося его, как надеялся Сент-Ив, куда-нибудь далеко-далеко, в какую-нибудь чужеземную страну. Или же злодей сгинет где-то во времени. Но есть шанс, что однажды он все же вернется — и тогда исчезнет машина Сент-Ива. «Время и случай», — напомнил он себе.
В сознании Сент-Ива развернулась борьба: вплывшие туда призраки новых, неведомых воспоминаний спешили вымести прочь остатки предшественников.
— Элис! — позвал он. — Она здесь?
— В гостиной, сэр, — ответил Хасбро, приподнимая бровь. — Там, где вы оставили ее с минуту тому назад. Замечу, я настоятельно рекомендовал бы сменить этот костюм. Пошивший его портной — большой оригинал. Вероятно, если я принесу что-то другое…
— Да-да, — сказал Сент-Ив, бросаясь к двери. — Раздобудь мне что-нибудь другое.
Воспоминания ошеломляли, радовали, одурманивали — Сент-Ив пьянел от них и, словно настоящий пропойца, вдруг почувствовал, что полностью освободился от давящего чувства вины и тревоги, терзавших его… Сколько? И по какой причине? Он никак не мог припомнить. Все это было так давно…
Его охваченное замешательством сознание одолевали пестрые образы, позаимствованные у человека, чей призрак… где он, кстати? На лугу, уносимый ветром? Уж не собирался ли растаявший в воздухе «двойник» навсегда поселиться в особняке, подобно фамильному привидению, чтобы воздать по заслугам своему второму «я», пришельцу из иного времени, горестно стеная о подлой подмене?
 
Из двери кухни выплыла миссис Лэнгли с белыми от муки руками.
— Я последовал вашему совету, миссис Лэнгли, — отчитался Сент-Ив.
— Прошу прощения, сэр… какому совету?
— Я… — И то верно, какому совету? Бог весть. Воротник сорочки немного жал, и Сент-Ив оттянул его пальцем, чтобы вдохнуть поглубже. — Это уже неважно, — сказал он. — Не обращайте внимания. Просто рассуждаю вслух.