Всегда с тобой (ЛП)

Наконец-то он начал возвращать свою сестру. А потом ее снова оттащили от него.
— Я собираюсь попытаться поговорить с Эш, — говорю я ему. — Я действительно думаю, что она преследует меня, и если это так, может быть, я смогу заставить ее расколоться и рассказать мне, что она знает о Софи.
Майлз убирает волосы с моей шеи, касаясь кожи, и я ничего не могу с собой поделать — меня бросает в дрожь. Я практически слышу, как он сдерживает довольный смешок. Он заканчивает расчесывать мне волосы, и я быстро соскальзываю с кровати и хватаю свою книгу, прежде чем он сможет начать читать ее снова.
— Давай, — притворно скулит он. — Мне нужна новая книга. Я прочитал все свои по пять раз.
Неохотно я направляюсь к своей книжной полке и просматриваю корешки. Я достаю "Гордость и предубеждение" и отдаю ее ему. Книга, написанная на английском языке 1800-х годов, должна занять его и на некоторое время отвлечь от меня.
Прежде чем он успевает взять ее, я прижимаю книгу в мягкой обложке к груди.
— Это моя любимая книга, — говорю я ему. — Так что, если ты испортишь хотя бы одну страницу, я сожгу все книги в твоей комнате.
Он преувеличенно тяжело вздыхает.
— Ты не стала бы.
— Попробуй и узнаешь.
Он издает удивленный, искренний смех, и я ненавижу то, как от этого у меня сводит пальцы на ногах.
— Ты шутишь, да? Эта штука разваливается на части.
На корешке несколько длинных белых трещин, и страницы, возможно, стали хрупкими, но пока ни одна из них не выпала.
— Она самая любимая, — поправляю я.
Когда его рука касается ручки, я почти прошу его остаться.
Но тут открывается входная дверь, и мама кричит:
— Привет, детка! Твоя замечательная мама дома!
Майлз одаривает меня улыбкой.
— Спасибо за книгу.
Как только он уходит, я снова могу дышать. Я провожу пальцами по волосам. Ни единого узелка или путаницы.
Майлз, которого я знаю, и тот, кого видят все остальные, начинают казаться мне двумя совершенно разными людьми.
Я прошу Эш встретиться со мной у «Мариано» после моей смены. Я чуть не падаю со стула за кассой, когда два часа спустя она отвечает: ок.
Когда она опускается в кресло напротив меня, то достает свой вейп. После того, как наша дружба закончилась, она добавила вейпинг к своей индивидуальности. Загрязняла женскую ванную комнату сладким цитрусовым ароматом. Сердито смотрела на меня и на любого друга, которого я привела с собой, пока мы шли от кабинок к раковинам.
Прежде чем она успевает затянуться, я поднимаю руку.
— Эм. Тебе не разрешается использовать вейп здесь.
Она закатывает глаза, как будто это я установила правило.
— Отлично. Тогда ты можешь угостить меня кофе. Так чего же ты хочешь?
— Я хочу спросить тебя кое о чем и хочу, чтобы ты была честна.
Она фыркает.
— И ты не могла написать мне?
Нет, потому что тогда я не смогла бы сказать, лжешь ли ты.
Майлз неторопливо подходит к нам.
— Вы делаете заказ?
Эш даже не поднимает на него взгляда от телефона.
— Кофе.
— Я ничего не буду, спасибо.
Он поднимает бровь, смотрит на меня, указывает на нее и одними губами произносит: Эш?
Когда я киваю, она переводит взгляд с меня на него.
— Почему ты все еще здесь?
— Хорошо. Чай сейчас будет.
— Кофе! — кричит она ему вслед, привлекая пристальные взгляды усталой пожилой пары и клуба мам-домохозяек с колясками и визжащими малышами.
Я наклоняюсь ближе к Эш и понижаю голос.
— Ты преследуешь меня?
Эш хихикает.
— Преследую тебя? Не волнуйся. У меня есть гораздо более важные дела, которыми я могу распорядиться в свое время.
Я отслеживаю все едва заметные движения ее лица, но на самом деле она кажется искренней.
— Значит, ты не отправляла мне никаких сообщений с анонимного аккаунта? Не фотографировала меня?
 
Эш склоняется над столом, глаза в темной оправе сузились.
— Послушай. Я знаю, ты думаешь, что все тобой одержимы, но позволь мне кое-что тебе сказать. Никому в этом городе нет до тебя дела. Особенно мне. Так что нет. Я не преследую тебя.
Боже, она ужасна. Я не знаю, как я заставляла себя дружить с ней столько лет.
— Прекрасно. Хорошо.
Она откидывается на спинку стула.
— Кроме того, очевидно, кто это.
— Кто?
Она обыскивает взглядом закусочную, пока не находит Майлза, протирающего тряпкой стойку рядом с кофеваркой.
— Твой новый сосед.
Я закатываю глаза, потому что меня тошнит от людей, обвиняющих Майлза без доказательств, и еще хуже от того, что я повторяюсь.
— Ты ему нравишься. — Она признает это неохотно.
Я открываю рот, чтобы возразить, но в этот момент Майлз приносит ей кофе. Она тут же насыпает в свою кружку три пакетика сахара.
Он кладет обе руки на стол и наклоняется ко мне.
— Десять минут до начала занятий. Мне так хочется учиться.
Когда он возвращается к стойке, Эш приподнимает проколотую бровь, как бы говоря: Видишь? Но она ничего не комментирует.
— Ты слышала что-нибудь об исчезновении Софи? — Я спрашиваю ее.
— Много. Передозировка наркотиков, самоубийство, побег…
— Но во что ты на самом деле веришь?
— Я думала, ты рада, что она ушла. — Ее карие глаза холодны. — Или ты передумала, потому что трахаешься с ее братом?
Мой позвоночник напрягается, но я стараюсь говорить ровным голосом.
— Конечно, нет. Я пытаюсь выяснить, что произошло, потому что я почти уверена, что тот, кто преследует меня, преследовал и ее тоже.
Она снова смеется, но когда я продолжаю пристально смотреть на нее, она закатывает глаза.
— Хорошо. Допустим, тебя действительно преследуют. — Мне приходит в голову несколько имен, которыми я могла бы ее назвать, но я прикусываю язык. — Если ты ищешь кого-то, кто был одержим Софи, посмотри на ее лучшую подругу. Все знают, что Лив была влюблена в нее и пыталась разлучить Джордана и Софи.
Я напрягаюсь, но быстро закрадывается сомнение.
— Но тогда зачем ей заставлять Софи исчезнуть, если она хотела быть с ней?
— Может быть, Софи отвергла ее, а Лив не смогла с этим справиться.
Эш могла что-то заподозрить. Если у Лив были чувства к Софи, возможно, она призналась в них, и их дружба изменилась после того, как Софи отвергла ее.
Мне нужно поговорить с кем-нибудь, кто был ближе к Софи и Лив, чтобы выяснить, что на самом деле произошло между ними.
Черный рюкзак с грохотом падает на наш стол. Майлз начинает вытаскивать свои книги. Маленькая часть меня испытывает облегчение, видя его, потому что его присутствие дает Эш повод уйти.
— Вопрос, — говорит она. — Каково это — убить кого-то?
Майлз останавливается. У меня перехватывает дыхание.
— Эш…
— Мне просто любопытно, — говорит она мне. Все это фальшивая невинность.
Секунду назад она обвиняла Лив. Теперь она вернулась к Майлзу.
Его движения становятся напряженными, но он держит рот на замке. Тишина между нами становится осязаемой, на меня давит тяжесть.
Вот почему так много людей думают, что он причастен к исчезновению Софи. Не только из-за его репутации — потому что он никогда не защищает себя. Ни средствам массовой информации, ни прессе, ни в социальных сетях, и не сейчас.
Потому что он все еще чувствует вину за то, что его не было рядом, когда он был ей нужен.
— Эй, Эш? — Я подражаю ее высокому певучему голосу. — Ты ни черта не понимаешь, о чем говоришь, так почему бы тебе не заткнуться нахуй.
Эш допивает остаток кофе, со стуком ставит кружку обратно на стол и встает.
— Я ухожу. Она платит за мой кофе.
В течение нескольких секунд единственными звуками являются звон посуды на кухне, болтовня посетителей и Майлз, листающий страницы своего учебного пособия.