В интересах государства. Аудиториум, часть 2 (СИ)

А затем я открыл глаза.
– Как вас зовут? – надо мной нависла девушка с глазами лани.
Кажется, я где-то ее видел. Вроде бы она была нашей распорядительницей на Полигоне…
– С-соколов, – хрипло проговорил я. – Михаил Николаевич, сын графа Николая Владимировича Соколова. Старшая ветвь рода.
Девушка кивнула.
– Что последнее вы помните, Михаил Николаевич?
Я несколько раз моргнул и задумался. И правда… А что было последним?
– Поединок с Денисовым, – напрягшись, ответил я. – Вроде бы мы куда-то шли. Кажется, за документами…
Вроде было что-то еще, но я в упор этого не помнил. В голове крутилось какое-то воспоминание, но каждый раз, как я пытался за него ухватиться, оно ускользало от меня.
– Хорошо, Михаил Николаевич.
Девушка отошла на шаг, и я смог оглядеться.
Изысканно обставленный небольшой кабинет явно не на первом этаже – в окна заглядывали ветви деревьев. Обстановка здесь была скромная, но недешевая и подчеркнуто лаконичная – кабинет явно принадлежал мужчине. Я сидел на диване у стены, а у противоположной располагался обитый темно-красным сукном массивный письменный стол с двумя креслами перед ним. Еще я увидел несколько книжных шкафов с трудами на нескольких языках.
В кабинете пахло чем-то специфическим, если не сказать медицинским. Какой-то резкий и не очень приятный запах. До меня не сразу дошло, что это был нашатырь. Я увидел склянку со снадобьем и ватку в руках у девицы.
– Как вы себя чувствуете, ваше сиятельство? – спросила девушка. – Воды?
– Да, пожалуйста.
В горле у меня и правда пересохло. Девица тем временем подошла к столу, оставила там нашатырь и налила мне стакан воды.
– Что случилось? – спросил я, безуспешно пытаясь понять, как оказался в этом кабинете. – Где мы?
– Сейчас будем оформлять документы.
– Я отключился?
Девушка улыбнулась.
– Сейчас придет Павел Антиохович и все вам расскажет. Вам лучше узнать новости из его уст.
– Кто это?
– Павел Антиохович Зуров. Советник ректора по вопросам Вступительных испытаний. Мой руководитель.
– Вот как… И почему же он меня желает видеть?
– Прошу, потерпите, ваше сиятельство, – не пожелала раскрыть тайну девушка, но вместо этого протянула мне воду. – Павел Антиохович скоро пожалует.
Напившись, я вернул ей стакан и сверился с ощущениями. Вроде все было в норме – руки, ноги и голова болели в тех местах, где им было положено болеть после поединка. И все-таки чего-то не хватало… Я обратился к силе Рода, потянулся к источнику, прося помощи, но…
Внезапно меня словно выкинуло из потока. Словно Род дал щелбан по носу и сказал «не лезь».
Интересно. И весьма напрягающе… Ладно, с этим тоже разберемся, но позже.
В голове было пусто, словно я спал очень долго в неудобной позе. И шея побаливала. Но не успел я провести внутреннюю диагностику, как дверь кабинета отворилась.
На порог ступил худой и довольно высокий мужчина средних лет в мундире Аудиториума с довольно высокими знаками отличия. Я еще недостаточно разобрался в их внутренней иерархии, но уже знал, что красные полосы на «погонах» означали принадлежность к высокому начальству. У рядовых сотрудников таких не было.
– Очнулся? – коротко спросил мужчина, скользнул по мне взглядом и деловито направился к столу. – Все в порядке?
– Да, ваше превосходительство, – почтительно кивнула девушка. – Михаил Николаевич готов.
– Замечательно. Юлия Ивановна, прошу, оставьте нас с его сиятельством наедине.
Девушка бесшумно выскользнула за дверь, а советник ректора махнул мне рукой.
– Присаживайтесь сюда, Михаил Николаевич. Через весь кабинет кричать неудобно.
Я пересек помещение и уселся в кресло напротив советника.
– Я все-таки провинился? Иначе зачем я здесь?
– Как раз наоборот, ваше сиятельство, – Павел Антиохович подвинул ко мне какую-то бумагу. – Это рекомендация о вашем зачислении на первый Курс Петропольского Аудиториума Магико. Поздравляю, ваше сиятельство.
Я недоверчиво покосился на документ. И правда рекомендация. Имя и титулы мои. Дата – сегодняшняя. Да только…
 
– Но как же Третье испытание? – удивился я.
– Вы только что благополучно его прошли. Проверка на ментальную устойчивость была пройдена вами великолепно. У вас замечательная природная защита, что, впрочем, неудивительно с учетом вашего источника силы.
– Но я ничего не помню. Даже как оно могло начаться…
– Вы же знаете, что Третье испытание имеет свою специфику, – снисходительно улыбнулся советник ректора. – Для каждого студента оно составляется индивидуально. Однако смею вас заверить – глубоко в ваши тайны мы не лезли. Всего лишь считали поверхностный слой воспоминаний и составили на этой базе индивидуальный сценарий. В вашем случае это была затруднительная ситуация, которая позволила определить уровень вашей ментальной устойчивости и основных черт характера.
Я подался вперед и почти лег на стол.
– Но если все было так невинно, то почему тогда вы стираете воспоминания? – спросил я.
– В первую очередь, для блага наших же абитуриентов. После одного трагического случая, когда абитуриент оказался неустойчив и неуравновешен, он принял смоделированный сценарий за реальность и… Словом, наделал много глупостей, и последствия оказались печальными.
Я осторожно взял рекомендацию и еще раз пробежался глазами по тексту. Плотная бежевая бумага, орнаменты и гербы, подпись Павла Антиоховича. В тексте не было ничего интересного, но я сделал вид, что погрузился в чтение, по иной причине.
Голос этого советника ректора откуда-то был мне знаком. Я точно где-то его слышал, но в упор не мог припомнить, где именно. При этом я точно был уверен, что раньше мы не встречались и нас друг другу не представляли.
Или это были последствия испытания?
– Итак, Михаил Николаевич, если у вас остались вопросы относительно зачисления, я готов вам на них ответить. И должен отметить, что ваша персона вызвала живой интерес у сотрудников Аудиториума. Припомните мои слова – каждая кафедра будет зазывать вас к себе.
– Быть может, у вас есть рекомендация и на этот счет? – поднял глаза я.
Павел Антиохович задумчиво побарабанил пальцами по сукну.
– Очевидное решение – боевая специализация. Вы хорошо проявили себя на этом поприще. Также стоит рассмотреть и родовую магию. С вашими-то задатками сам бог велел углубиться в изучение этого аспекта. Впрочем, из вас может выйти и толковый менталист – не менее умелый, чем Юлия Ивановна, которая проводила ваше Третье испытание. Как бы то ни было, у вас будет возможность ознакомиться с каждой из специализаций на первых двух курсах и сделать взвешенный выбор. Скажу честно, Михаил Николаевич, у вас большой потенциал, и я буду с интересом наблюдать за вашим развитием.
– Благодарю за советы и высокую оценку, – кивнул я и уставился на собеседника. – Вопрос покажется странным, но мы с вами раньше точно не встречались?
Павел Антиохович позволил себе насмешливую улыбку.
– Как знать, ваше сиятельство, как знать.
Он поднялся из-за стола, давая мне понять, что встреча была окончена. Вставая, он задел стопку бумаг, и та разлетелась на пол. Я тут же бросился помогать советнику убирать беспорядок.
– Благодарю, ваше сиятельство, – сказал он, принимая очередной лист из моих рук. – Сегодня я непростительно неловок.
Подавая ему следующий лист, я обратил внимание на то, что одна из пуговиц его мундира – нижняя, что вечно за все цепляется – была пришита нитками другого цвета. Причем пришита кривовато, словно его горничная работала впопыхах и в полумраке перепутала цвета.
А затем меня осенило, и я медленно попятился, бросив оставшиеся бумаги на пол.
 
Сама собой вспыхнула «Берегиня», а над ладонями зависли «Колобки».
Павел Антиохович невозмутимо на меня взглянул.
– Ну наконец-то догадались, ваше сиятельство. А я уже начал было думать, что зря спасал вам жизнь.
  
Глава 4
 
Ну конечно! Голос – этот самый голос принадлежал тому человеку, что спустился к нам после аварии. Тому, кто потерял пуговицу и отправил москвича-сыскаря Васильева забрать улики и выяснить, что мы видели.