В интересах государства. Аудиториум, часть 2 (СИ)

– Спасибо, ваше сиятельство.
– Миша я. А это – Коля. К черту формальности. Еще наедимся ими досыта.
Сергей робко улыбнулся.
– Хорошо. Вы, кстати, на чем специализируетесь?
– Коля лекарь, я – универсал-боевик, – ответил за обоих я.
Ронцов уважительно кивнул.
– Вам хорошо. А я – будущий артефактор. Лабораторная крыса, в общем…
Мда, с самооценкой этому парню точно нужно было срочно что-то делать.
– Ладно, познакомились – давайте распределять кровати! – Перешел к насущному Сперанский. – Я хочу у окна. Напротив Сережи. Никто не против?
– Афанасьев еще не пришел, – возразил я.
– Кто первый встал, того и тапки! – безапелляционным тоном заявил Сперанский и бросил баул на кровать у правого окна. – В большой семье клювом не щелкают.
Я оглядел комнату, пытаясь понять, какое из оставшихся двух мест могло лучше мне подойти.
Надо сказать, условия здесь были на уровне. Сразу у входа располагалась небольшая прихожая с вешалкой и полочкой для обуви. Дверь справа уходила в уборную с душевой кабиной. Слева была небольшая кладовка – весьма полезно, когда вместе живут четверо.
Сама комната оказалась не очень большой – едва влезли четыре кровати с тумбочками, стол с табуретками. На стенах развесили бра и полки для книг.
Осмотрев оставшиеся два места, я выбрал то, что было на стороне Сперанского – кровать примыкала к стене кладовки, а это всяко было лучше, чем слушать журчание воды в ванной комнате. Кроме того, на моей стороне деревянные панели, что занимали нижнюю треть стены, немного отходили и обнажали узкую щель – можно было расковырять ее и попробовать использовать как тайник. Большую вещицу не спрячешь, но маленькая книжечка Корфа наверняка бы влезла.
Едва я раскрыл сумку, чтобы начать раскладывать вещи, как в дверь постучали. На пороге возник менталист Афанасьев.
– Привет первокурсникам! – весело обратился он и окинул жилище оценивающим взглядом. – А неплохо. Думал, будет хуже.
– Это же все-таки Аудиториум, а не простое училище, – ответил Коля и направился к Афанасьеву. – Привет, Гриша. Рад, что соседствуем.
Менталист поздоровался со мной, представился чуть повеселевшему Ронцову и вздохнул, обозрев последнее свободное место.
– У толчка, да? Ну да ладно, я не в обиде. Сам виноват, что задержался. Матушка все никак не могла отпустить. Она у меня дама чувствительная. Каждый раз прощается так, словно никогда не свидимся.
До самого звонка к обеду мы занимались распаковкой вещей и пытались обжить комнату. Коллектив у нас был мужской, за уютом мы особо не гнались, так что справились быстро. Сперанский успел обойти этаж и выяснить, где хранили гладильные доски и утюги – форму нужно было содержать в образцовом виде.
– Там на линейку собираются! – рыжая голова лекаря возникла в дверном проеме. – Потом обед. Я голодный. Айда в зал!
Возражений не последовало. Линейка у меня восторгов не вызывала, а вот поесть не мешало бы. У меня самого урчало в животе так, что становилось неловко. А Ронцова никто не спрашивал – юного артефактора мы просто потащили за собой.
В коридоре царило столпотворение. Новоприбывшие первокурсники носились с чемоданами, сумками, постельным бельем и швабрами, стараясь успеть поскорее разместиться. Ронцов замешкался, и его едва не унесло потоком спешащих студентов, но мне удалось схватить его за шиворот и вернуть в наш маленький строй.
Спустившись по лестнице в общий холл всех корпусов, мы сориентировались по указателям и направились в Южное крыло.
Весь Домашний корпус ходил ходуном. Со всех трех жилых корпусов вниз стекались ручейки девчонок, мальчишек и преподавателей. Старшекурсников можно было отличить по целеустремленным взглядам и уверенному лавированию в толпе – эти уже прекрасно ориентировались.
Наконец, преодолев давку, мы поднялись на второй этаж Южного крыла и оказались в общем зале для сборов.
«ИНСТРУКТАЖ ПЕРВОКУРСНИКОВ», - возвещал указатель.
– Нам туда, – сказал Афанасьев и потащил нас за собой.
Общий зал оказался гигантским помещением с рядом высоких окон по одной стороне и убранными в тяжелые барочные рамы зеркал с другой. За счет этого визуально зал казался еще больше – здесь было много света, а с высоких потолков спускались хрустальные люстры с множеством сияющих подвесок.
 
– Здесь проходят все общие собрания, балы и церемонии, – пояснил Коля. – Мне отец рассказывал. Говорил, самое прекрасное – это Рождественский бал, который здесь дают для студентов. На нем он с моей матушкой и познакомился.
– Романтично, – буркнул я, протискиваясь сквозь толпу растерянных первокурсников.
Юношей распределили в ряд по одну сторону зала, девушек – по другую. В середине работали старшекурсники и преподаватели – помогали распределять, указывали на места, улыбались и приветствовали. Атмосфера царила не торжественная, но воодушевляющая. Столько пар глаз горели радостью и надеждой. Оно и понятно – у всех, кто здесь собрался, начинался новый этап в жизни.
Наконец, когда всех построили, к нам вышел уже знакомый мне Зуров. Позади него стояла Адлерберг и еще один незнакомый мне молодой преподаватель. Наверняка тоже из команды советника ректора по работе с абитуриентами.
– Приветствую вас в стенах Аудиториума! – хорошо поставленным голосом сказал Зуров, и его слова легким эхом отозвались от сводов высокого потолка. – Сегодняшнее собрание носит организационный характер. Я расскажу вам, как будут проходить ваши первые дни в нашем учебном заведении.
Все напряженно молчали. Стараясь уловить каждое слово.
– Итак, господа первокурсники, распорядок дня следующий. Подъем в шесть утра, приготовления, завтрак, затем начало учебы. Учебный день делится на два блока. Первый начинается в 8 или 9 утра и длится до полудня. Затем перерыв на обед и отдых, после – учеба до трех часов дня. Затем свободное время, которое вы можете использовать для подготовки, спортивных занятий или внеучебной работы. Далее ужин и вновь свободное время. Отбой в десять вечера. Воскресение – день отдыха.
Ну, примерно так я и предполагал. Надеюсь, в библиотеке хватит места на всех.
– Каждому из вас будет предоставлена памятка с расписанием дополнительных занятий, факультативов и курсов, которые вы сможете посещать, а также контакты всех кураторов и сотрудников, которые смогут вам помочь и ответить на ваши вопросы. Актуальное расписание занятий с указанием аудиторий вывешивается на первом этаже Домашнего корпуса.
По залу прошел легкий ропот, но никто не задал вопросов.
– Завтра утром пройдет церемония посвящения в первокурсники. Форма одежды – парадная. Сбор в 9 утра в Главном корпусе. Затем вас распределят по первым занятиям. Обо всех новостях и мероприятиях вы сможете узнавать на стенде на первом этаже Домашнего корпуса. Памятки будут ждать вас в ваших комнатах после обеда. На этом все. Желаем вам счастливого первого дня. А сейчас прошу всех первокурсников в Трапезный зал на обед.
Зуров закончил речь, и мы начали потихоньку выходить к лестнице. В толпе я заметил Ирэн и помахал ей рукой, но нас отрезало друг от друга очередным потоком.
«Встретимся на обеде», - услышал я ее голос в своей голове. – «Как ты?»
«Лучше, чем думал».
Сгуртовав своих соседей, я спустился. На первом этаже Южного крыла все пространство было выделено под огромную столовую.
«ТРАПЕЗНЫЙ ЗАЛ», - гласила массивная золотая табличка с черными буквами. Впрочем, аромат еды говорил сам за себя. Улучив момент, я остановился возле объявления в стеклянной раме.
– Коль, гляди, – указал я на большой лист бумаги, исписанный каллиграфическим почерком. – Это полезно знать.
 
Объявление распределяло потоки курсов по времени. Пищу здесь принимали трижды в сутки. Для первокурсников завтрак проходил с 7:00 до 7:30 утра. Обед – с 13:00 до 13:30, а ужин – с 18:00 до 18:30. Старшекурсникам дозволялось спать подольше – у них время было смещено на час-два. Дедовщина-с.
Трапезный зал был похож на смесь таверны и заводской столовой, но с довольно изысканным интерьером. Столы здесь были длинные – метров по двадцать, по обеим сторонам от каждого стола располагались ряды лавок. А еду получали на раздаче: берешь поднос, идешь вдоль витрин с различными блюдами и просишь понравившееся.