В интересах государства. Аудиториум, часть 2 (СИ)

– Доброе утро! – поприветствовал я.
– Ой!
Оля подпрыгнула, выронила пузатый круглый шар, и я едва успел его подхватить.
– Миша! – взвизгнула она. – Ну нельзя же так! Напугал до чертиков.
– Извини, – я протянул ей спасенное сокровище. – Войти-то можно?
Сестра осторожно поставила аквариум на стол и вытерла лоб.
– Ну проходи, раз явился, – кивнула она.
Видать, сестрица нынче поднялась не с той ноги. На часах было семь утра, а она уже возилась с рыбками. Бы ла у нее такая черта: когда нервничала или злилась, всегда начинала убираться.
Я вошел и внимательно оглядел ее комнату. Милая, девичья, с множеством семейных фотографий в изящных рамках, розовыми занавесками в цветочек. Окна выходили на поле в парк.
– Миш, давай быстро, – торопила меня Оля, пока я пялился на фотографии. – Сегодня вечером званый ужин, и скоро начнут подвозить провизию. Мне нужно проследить, чтобы все доставили вовремя. А еще флористы… Их нужно трижды перепроверять.
Какая деловая, с ума сойти. Мой рот сам по себе расплылся в умилительной улыбке.
– Почему это отец тебя эксплуатирует?
– Потому что экономка одна не справится, – огрызнулась сестра. – Бывай ты дома почаще, то не задавал бы глупых вопросов!
Мда. Кажется, этим утром что-то всерьез пошло не так. Давно не видел сестру в столь дурном расположении духа. После гибели Пети она все больше печально молчала, да и в целом сторонилась любого общества. Но все же общалась нормально. Сегодня ей словно вожжа под хвост попала.
– Оль, какая муха тебя укусила? – осторожно спросил я. – Кто тебя обидел?
Вместо ответа сестра насупилась, отвернулась и принялась с двойным остервенением драить уже и без того чистый аквариум. Ее простенькое домашнее платье тут же промокло от брызг воды – она орудовала тряпкой так, словно пыталась ею кого-то убить.
У прежнего Миши когда-то был пес по кличке Чарли – беспородное ушастое создание, в роду которого явно затесалась лайка. Хороший пес – да век их недолог. Издох несколько лет назад. А Оля выбрала рыбок. Хотела игуану, но отец не позволил. Так с тех пор и возилась со скаляриями.
– Оль, – я тронул ее за плечо. – Ну ты чего? Что стряслось?
– Что-что? – резко обернувшись, она уставилась на меня полными гнева глазами. – Сам не замечаешь?
– Если ты о том, что я редко здесь бывал, так сама же знаешь – не моя на то воля. Пришлось гостить у Штоффов, чтобы подготовиться к испытаниям… И как только прошел, сразу поехал сюда, к вам…
– Да не в этом дело, Миш! – сестра распалялась все сильнее. – С тех пор, как Петя ушел, а ты… изменился, я словно перестала для всех существовать. Даже когда тебя нет, в доме только и разговоров, что о тебе. Как там Мишенька у Штоффов, как он там поживает, всего ли ему хватает… Как Мишенька пройдет испытания, поступит ли в этот проклятый Аудиториум… Тьфу!
– Оль…
– Хватит мне олькать! Меньше двух месяцев как явился в тело моего брата, а уже пуп земли! Как с домом и хозяйством разбираться, так Оля. За бабушкой ухаживать – Оля. Гостей принимать – Оля, кто ж еще? Все на мне! А мне пятнадцать, Миш! Я еще даже на балу еще не дебютировала, а на мне уже словно крест поставили…
Внезапно она затряслась в рыданиях, и я, моргнув от неожиданности, просто сгреб ее в объятия и вытащил тряпку из ее рук.
– Оль, что я могу сделать? Как тебе помочь?
– Я не знаю… – всхлипнула сестра. – Да и кто тут поможет… Я ж умом понимаю, что у тебя важное дело. Миссия целая! Но мне все равно обидно. Обидно, понимаешь? Мишка-то, ну, ты прежний, он же всегда был бесполезным. Как выражается баба Циля из поселка – шлемазл. Я на него… то есть тебя… никогда особо и не рассчитывала.
– Но сейчас-то все иначе.
– Сейчас все еще хуже! – Снова расплакалась она. – Раньше мы с тобой были равны. Два одинаковых неудачника, понимаешь? А потом Род тебя выбрал, у тебя появилась сила. А вместе с ней перспективы, будущее… А я что? Мне Род ничего не даст.
– Почему это?
– Потому что я женщина, Миш! Потому что я выйду замуж и перейду в другой род. Зачем нашему Роду отдавать мне силу, если я все равно уйду?
 
В словах Оли был смысл. Род работал на то, чтобы аккумулировать силу, копить, собирать и отдавать тем, кто мог принести пользу семье. Оля же была девицей на выданье и не входила в «ядро» рода. И правда, как-то несправедливо по отношению к ней вышло.
Я так и стоял, крепко обняв ее, пока слезы не перестали течь ручьем. Оля всхлипнула, прерывисто вздохнула и вытерла лицо рукавом.
– Я злюсь, Миш. Раньше мне было стыдно, но сейчас уже просто стало все равно. Это нечестно. Нечестно лишать меня всего только потому, что я родилась девочкой.
– Но мы постараемся выдать тебя за славного человека из крепкого рода. Ты сможешь влиться в него, и твои дети станут сильнее. А если мне удастся заслужить Осколок…
Но сестра лишь сокрушенно покачала головой.
– Вот видишь, ты уже начал думать так же, как все они. Видишь во мне только товар, который нужно выгодно сбыть.
– Вообще-то я забочусь о твоем будущем.
– А ты хоть раз меня спросил, чего я сама хочу? Может мне вообще ни на что не сдался этот брак! Может я хочу заниматься наукой или вести дела в городе, как дядя Андрей… Но всем плевать на мои чувства. У меня могла быть единственная радость – решить свою судьбу самостоятельно, но вы меня и этого лишаете…
Да уж, ничто не предвещало – и заштормило так, что чуть с ног не сбило. Не спрашивая разрешения, я опустился на заправленную кровать и похлопал по месту рядом с собой.
– Садись, Оль.
– У меня нет времени.
– Сядь, я сказал.
Она метнула на меня полный злости взгляд, но подчинилась.
– Итак, какого будущего ты хочешь для себя? – спросил я. – Рассказывай.
– Ты не одобришь.
– Говори. Пока я здесь, могу попробовать повлиять на отца. Без меня будет сложнее, согласна?
Она молча кивнула и сглотнула слюну.
– Я не хочу в город. Хочу остаться на природе.
– Это не проблема.
– Хочу изучать и лечить животных. Заниматься зверями. С людьми мне сложно, – призналась она. – Животных я люблю больше.
Я тяжело вздохнул.
– Ну да, отец явно не такое будущее для тебя видит. Но для того, чтобы стать ветврачом, Благодать не нужна. Это плюс. Работа, впрочем…
– Плебейская.
– Грубо, но правда. Хотя мне все равно, что ты выберешь, лишь бы обрела счастье. Но ты же понимаешь, что это местами очень неприятная и грязная работа?
Оля кивнула.
– Меня это не страшит. Я однажды видела в селе, как ветврач помогал корове разродиться. Думала, мне станет мерзко от этого зрелища, но… Знаешь, в этом есть какое-то волшебство. Меня не напугало.
– Иногда их придется и убивать, – продолжал взывать к рассудку я. – Ты не сможешь вылечить всех. И это будет больно.
– Знаю, – тихо отозвалась сестра. – Но хорошего будет больше.
Я поднялся с кровати и подал ей руку.
– Что ж, я попытаюсь убедить отца. Но не обещаю быстрого результата.
Сестра подняла на меня глаза.
– Ты и правда не против?
– А почему я должен?
– Не знаю… Но спасибо, что хотя бы выслушал.
Я снова обнял ее и погладил по макушке.
– Я же обещал тебе, что не брошу. А обещания я выполняю.
* * *
– Можно войти?
Отец оторвался от большой конторской книги, переодел очки и улыбнулся.
– Конечно, Михаил. Заходи.
Я вошел в кабинет и аккуратно прикрыл за собой дверь. Несмотря на дневное время, в помещении царил полумрак – горела всего одна старинная лампа, а плотные шторы были полузадернуты. За окном валил мелкий снежок.
Я опустился в кресло напротив отца и с удовольствием выдохнул. Во всей усадьбе царил настоящий хаос – домочадцы и слуги сбивались с ног, готовясь к праздничному ужину. С самого утра на заднем дворе мелькали автомобили доставщиков продуктов и цветов, носились с метлами и тряпками горничные, а на кухне дым стоял коромыслом.