Балтийский форпост (СИ)
— Почему это только мне? Нам! Нам. А я и не стану в городе подобное проворачивать. Князюшке нашему жизнь осложнять не буду. Но да ему до нас и дела никакого нет, он же теперь, после подписания этой грамотки, всё больше в сторону Медвежьей Головы посматривает! Всё к литвинам в гости ездит со всем своим семейством. Словно мёдом им там намазано! Или их ещё как-то приманивают! Так что нет, не стану я Псков бередить. А вот за городом… — воевода многозначительно посмотрел на товарища. Или на подельника, чего уж там.
— За городом совсем другое дело, — усмехнулся посадник. — За городом можно! Придумать только нужно, чтобы литвины точно за ним вдогонку бросились!
— А я и придумаю! Есть у меня одна мысль…
* * *Без разведки никуда! С горенки и с надвратной башенки только нашу улочку и видно. Ещё можно заметить вдалеке дружинников княжеских, что скрываться и не думают. Наоборот, нарочито на глаза лезут и вроде бы как тем самым предостерегают нас — мол, мы здесь! Не вздумайте сюда идти!
А сколько их там на самом деле? Может, стоит парочка воев и бегает туда-сюда, нас вроде бы как пугает. Так что лучше пусть мои люди своими глазами на них посмотрят. И мне потом доложат, что видели.
А ещё кроме добычи необходимых сведений о противнике, нужно передать кормщику баркаса, что наши планы немного поменялись. И забирать он нас будет не из Псковы-реки, от торга, как было уговорено ранее, а с городской набережной. И чем скорее он перегонит свою посудину в назначенное место, тем лучше для него и будет. Потому что лишние хлопоты будут оплачены дополнительно.
Нам в городе лучше не показываться, потому как это мы с воеводой враги, а в княжеской дружине люди подневольные. И лить их кровушку на радость литвинам и крестоносцам нет никакого желания. Лучше убраться по тихому. Если получится.
Поэтому в город ушли Прохор и Луша. Якобы на торг за покупками. Надеюсь, обратно вернутся целыми и невредимыми.
— Баркас, на котором нас сюда привезли, знаешь? — спрашиваю напоследок дядьку.
— Откуда, боярин? То не я, то малец мой вас у нижних решёток видел.
— Ну так возьми его с собой! Найдёте баркас, скажешь кормщику, пусть сюда свою лодку перегонит. К полудню, — показал рукой в сторону набережной. — Как сговоришься с ним о сроках, так сразу ко мне и поспешай!
— Сделаю! — закивал головой управляющий. И уточнил. — А повариху с собой брать?
— Лушу-то? Зачем? Нет, повариха пусть домой сама добирается.
Проводил взглядом направившихся к воротам Прохора с кухаркой, глянул на несущих службу дозорных. Все на местах, глаз с улицы не сводят.
Солнышко к небосводу прилипло, на одном месте зависло. Ждём. Самое трудное дело. В который уже раз проинструктировать людей? Чтобы себя и их занять? Нет, не нужно. А больше и заняться нечем. К срочному выходу за ворота усадьбы всё подготовлено, железо уложено в повозки и увязано в тюки и пачки для удобства перегрузки с места на место и дальнейшей переноски. Так что остаётся только ждать…
Тянется время…
Появлению Прохора обрадовался не только я, все мои вздохнули с облегчением. Поняли, что закончилось ожидание, скоро дело начнётся.
— Боярин, перевозчик обещался ровно к полудню супротив усадьбы встать! — первым делом доложил Прохор.
— Это хорошо, что к полудню, — улыбнулся и посмотрел на тень от солнца. До назначенного срока совсем немного осталось. А ведь только что сетовал, что солнышко на небосводе вроде бы как замерло! — Что там с дружиной?
— Вверху или внизу? — уточнил Прохор. Увидел, как я нахмурился и заторопился. — На площади небольшой отрядец стоит. И внизу, на набережной, ещё один, поменьше.
— Небольшой, это сколько воинов? — терпеливо расспрашиваю дядьку.
— Там, — Прохор указал рукой в сторону городской площади. — Чуть больше десятка. А у реки и того меньше. Двоих только и видел.
— И всё? — не поверил сказанному. Не верится мне, что воевода просто присматривает за мной. Нет, не может такого быть! Наверняка что-то задумал! Для чего-то же он нас обложил? Заманивает? Выставил малый отряд, а где-нибудь в укромном месте подмога прячется? И почему у реки так мало воинов? Ну не верю я в глупость городского военачальника, не верю! Или просчитал меня? Догадался, что я рекой уходить буду? А и какой у меня ещё может быть выход? Никакого! Так что дёргаться не буду, ждём баркас и грузимся!
Вернувшаяся из города Луша подтвердила сказанное Прохором. Ладно. Хитрит воевода, хитрит. Понять бы, что замышляет…
Отбрасываемая мной тень совсем уменьшилась, солнца в самую макушку светит. Пора!
— Выходим! — больше ничего говорить не стал, всё уже много раз говорено!
Первый десяток на улицу вывалился, сразу перегородил улицу от возможной атаки с площади, прикрылся щитами. Арбалеты у всех заряжены, к бою готовы. Надеюсь, это сильно охолонит горячие головы княжеских дружинников и не полезут они под выстрелы.
Следом второй десяток повозки выкатил и скорым шагом к реке направился. Лошадок у нас нет, так что в качестве тягловой силы сами себя использовали. Щиты на спине, арбалеты пусть и на повозках лежат, но всё равно под рукой находятся.
Повозки под уклон сами едут, даже придерживать приходится. На середине спуска подходящую к берегу знакомую лодку увидел. А вот и дружинники воеводские! Отступают в сторону, не желают с нами связываться. Луков у них нет, арбалетов тоже не вижу. Значит, опасности пока не представляют! Оглянулся на бегу, первый десяток организованно вслед за нами отступает, а погони никакой и нет! Неужели никто нападать на меня не собирался и ошибся я в оценке опасности?
Да и ладно! Целее буду! Ошибся же только в одном, не сейчас нападать будут, а чуть позже. Вот и близится разгадка воеводской хитрости. И нападать будут, судя по всему, на воде!
Баркас сунулся носом в берег, с борта перебросили сходни. А тут как раз и мы подоспели! Ещё не успели остановить повозки, а первая пара воинов уже подхватила увязанный груз и, тяжело бухая сапогами по бутовому камню, побежала на баркас.
Прогнулись и плюхнули о воду сходни, заскрипели протестующе, но выдержали. А следом уже и вторая пара воинов торопится. Повозки остановили прямо у сходней. Как их потом отсюда вытаскивать будут, не знаю. Да и не очень меня это дело интересует. Ещё не хватало об этом голову ломать. Пусть у Прохора голова об этом болит!
— Осади! — скомандовал хозяин баркаса своей команде. Те тут же упёрлись вёслами в берег, поднатужились и столкнули баркас на глубину.
— Погоди! Ещё не все загрузились! — не понял такого манёвра и ухватился за рукоять сабли.
— Не мешай, боярин! Ты своими делами занимайся, а в мои не лезь! — отмахнулся от меня лодочник. Указал рукой на место позади мачты. — Вот сюда груз свой складывайте. Да не бросайте, а осторожно кладите!
— Складывайте, куда показал, — кивнул бойцам.
— Никак железо принесли? — полюбопытничал у меня лодочник, когда первая повозка полностью опустела, а груз с неё оказался на борту. И тут же пояснил. — Баркас шибко в воду просел от такой тяжести. Ещё бы немного и пришлось бы всем за борт прыгать, чтобы его с камней снять.
И уже своим людям приказал. — Подай вперёд! Да сходни, сходни приподнимите! Вот так!
Баркас снова ткнулся носом в берег. Стоящая на носу пара речников за верёвки приподняла сходни. Подождала, пока баркас снова в берег носом ткнётся, и тут же уронила их в воду. Брызги во все стороны полетели, вызвав очередную порцию ругани хозяина:
— Ах вы безрукие! — и уже гребцам. — Держим! Не даём течению снести!
Второй десяток следом за третьим разгрузил замыкающую повозку и так же тяжело взбежал на борт. Правда, для этого людям пришлось пару шагов по воде проделать. И уже на борту, освободившись от тяжкой ноши, вылить из сапог набравшуюся туда воду. Под непрестанное бурчание хозяина баркаса, само собой. Хорошо хоть, что тот просто бурчал, ни к кому конкретно своё бурчание не адресуя.
Всё это время глаз с берега не сводил. Поэтому чётко видел и столпившихся вдали княжеских дружинников и небольшую толпу праздных зевак на набережной. Хорошо хоть близко никто не подходил, опасались люди непонятной суеты. Да и вообще, проявлять любопытство, когда перед тобой группа хорошо вооружённых воинов, куда-то явно торопящихся, не самое умное дело.