Верховная: по тропе из еловых веток (СИ)
— Прости, но мы еще встретимся, Лея! Я непременно отплачу за твою доброту!
Тогда я не восприняла ее слова всерьез. В тот солнечный осенний день я не ждала скорейшего пришествия бури, и уж точно никогда бы не подумала, что маленькая девочка по имени Каиса протянет мне руку, чтобы вытащить из самого эпицентра разгулявшейся стихии.
2. Трактир «Рябой-Юродивый»
Джерте, квартал питейных заведений, вечер
«Знаешь, чем опасно длительное влияние душевной боли? В отличие от физической, в какой-то момент ты перестаешь ей удивляться и принимаешь, как часть своей души».
Трактир «Рябой-Юродивый», несмотря на странное название, всегда пользовался популярностью как у простого люда, так и у бытовых ведьм. Здесь не было места дракам и прочим разбирательствам, посетители знали, куда шли и на что подписывались в случае разжигания межрасовой ненависти. А все потому, что в трактире делались самые что ни наесть вкусные алкогольные напитки.
После шести часов вечера здесь было не протолкнуться. Юная девушка-бард исполняла на лютне веселую композицию о графе и его сорока бастардах, подавальщицы носились с деревянными подносами, а маленький помощник повара раздувал огонь в камине, ругаясь на одухотворенный предмет для подачи дров. Воздух пропитался спиртным, потом и ароматом кушаний. Здесь было по-настоящему уютно. Особенно, когда наступали холода, «Рябой-Юродивый» становился тем самым теплым островком среди льдистого океана, где можно было передохнуть и набраться сил.
Я протиснулась между каким-то здоровяком и большой корзиной с тыквами, занимая крайний высокий стул. Он стоял подальше остальных, за углом пивной стойки, у мшистой деревянной стены. Столешница тут ломилась от обилия фруктов и всяких склянок горючего, поэтому никому не приходило в голову занять это место. В любом случае, трактирщик попросил бы его переместиться за стол или на скамью.
Я устало стянула с головы капюшон, щелкнув пальцем по брюшку железного паучка. От моего прикосновения он тут же начал перебирать лапками и двигать хелицерами. Обсидиановые глаза налились насыщенным желтым светом от попавшей в него энергии. Бытовым ведьмам привлечь внимание трактирщика было куда проще, чем простым обывателям без магии.
— Сорок вывел он детинок, ведь кончал в каждый ботинок, — затянула бард последнюю строку песни. — Вывел, бедный, цело племя, что ж за чудо гра’фско семя!
Толпа разразилась хохотом, и даже я, слышавшая эту небылицу сотни раз, прыснула в кулак.
— Мисс Хельга, пробил час.
Ко мне в руку сразу же после обращения перекочевала деревянная кружка пива. Паучок, исполнив свою роль, снова стал неподвижным. Пригубив напиток, я слизала с верхней губы пенку и кивнула:
—…пора и честь знать.
Усатый мужичок за прилавком добродушно улыбнулся и подал знак закончившему с камином мальчонке. Тайный код, придуманный Клементом, не менялся вот уже пару лет, и им пользовались только работники гильдии. Для потенциальных клиентов схема слегка усложнялась — лишь после шести выпитых кружек пива или вина они могли надеяться на встречу с руководством. Глава всегда был себе на уме, не даром родился рыжим и конопатым. Ходили поверья, что рыжие всегда рождались с деформированной головой, и от того частенько бывали дурными. Конечно, такие байки едва ли стоило принимать за чистую монету, однако в случае с незаурядными идеями Клемента я бы не удивилась, назови его кто-нибудь умалишенным.
Понять гения дано не каждому.
— Хельга!
Помяни черта, вылезет из табакерки.
За моей спиной выросла массивная мужская фигура. Из его уст мое фальшивое имя звучало с насмешкой, и причина тому была весьма прозрачной — уж очень друг любил сравнивать наши шифры с шифрами ночных бабочек из борделей. Раньше это забавляло, сейчас — вынуждало невольно закатить глаза. Я сделала еще глоток, смакуя во рту кедрово-лимонный вкус алкоголя. Не спешила оборачиваться, ждала, пока Клемент подтащит стул и усядется сбоку.
— Судя по твоей довольной мордашке, вылазка снова оказалась неудачной, — продолжил издеваться друг, подливая в небольшую рюмашку хвойной настойки.
При взгляде на насыщенную янтарную жидкость в горле встал ком. Как он мог пить такую горечь — оставалось загадкой. Однажды мужчина взял меня на слабо и вынудил выпить пол графина горючей гадости. С тех пор я воздерживалась от любых споров и игр с хрупким эго. Все-таки, извергать содержимое своего желудка в старое смердящее ведро уже через час попойки не самое приятное занятие.
— Как видите, сударь, — едко выплюнула я. — Чего звал? Я надеялась поспать часок-другой.
Клемент хмыкнул, выпивая стопку и закусывая лимоном. Его рыжие волосы в желтом тусклом свете зачарованных несгорающих свечей выглядели насыщенно-медными, переливаясь в темный каштан на волнистых завитках. Теплые, медовые глаза с морщинками в уголках сияли весельем. Зато тема, которую поднял друг, оказалась отнюдь не забавной:
— В доме маркизы Орнелл вчера убили бытовую ведьму.
Я с трудом проглотила пиво после этой фразы. Неприятный холод пробежался вдоль позвоночника. Смерти сестер всегда больно били по сердцу, даже если мы не были знакомы.
— И снова аристократы, не так ли?
Клемент стал задумчиво поглаживать волевой подбородок. Он делал так, когда обдумывал подачу отнюдь нелегкой информации. В его гильдии «Йон», названной в честь ворона-фамильяра, служили не только бытовые ведьмы-информаторы. Нередко нам приходилось ввязываться в расследования, связанные с убийствами нам подобных и иметь соответствующие навыки сыщиков. Однако чаще всего это была лишь наша инициатива докопаться до истины.
— К нам обратилась дочь маркиза Орнелла, — продолжил Клемент. — Она весьма сумбурно изложила суть проблемы помимо кровожадного преступления. Тем более, ублюдок и без того известен, и ты права в своем предположении.
— Хочешь сказать, в этот раз предстоит не расследование убийства?
Мужчина кивнул, уставившись мне прямо в лицо:
— Там очень интересный случай с самой маркизой. Поймешь, когда сама увидишь.
Он щелкнул пальцами, и трактирщик принес нам газету. Выпуск был свежий: от «Королевского вестника» пахло чернилами и пергаментом, словно его только-только достали из печати. Друг указал заостренным ногтем на небольшой заголовок в самом углу:
— Отбор бытовых ведьм для маркиза Орнелла. Просьба всем нетрудоустроенным совершеннолетним бытовым ведьмам явиться в особняк для официального найма, — прочла я.
Далее шел глупый текст про рекомендации и прочую документальную ересь. Стало смешно. Никто в здравом уме не пошел бы на это добровольно. Маркиз Орнелл отличался дурным нравом и жестокостью, а его дочь и вовсе прослыла аристократической подстилкой, что не чуралась разделить постель даже с низшими аристократами. Такая семья едва ли могла обеспечить бытовой ведьме защиту от Церкви, они сами являлись очень большой опасностью.
Я воочию лицезрела маркиза Орнелла, когда тот насмерть забил мальчишку-прислугу на одном из приемов моего отца. Бедняга случайно пролил на господина сок и поплатился за это жизнью. Я помнила ужас на лицах других слуг, собственные слезы и просьбы остановиться. Но никто не послушал неподобающе воспитанную дочь виконта.
— Значит, хочешь, чтобы я под предлогом отбора попала на их территорию и встретилась с заказчицей?
— Только ты достаточно опытна для этой работы.
Я прикусила нижнюю губу, сдирая с нее слой сухой кожи. Самые рискованные задания делили меж собой я и другая бытовая ведьма по имени Роза. Но недавно ее едва не сожгли на погосте, и теперь она лечила свое ментальное здоровье в маленьком коробке, который едва ли можно назвать комнатой.
Встречаться с маркизом было рискованно. Он не видел меня почти пять лет и наверняка даже не запомнил в тот вечер, и все же. Стоило тщательно обдумать, как лучше замаскировать свою внешность перед приездом в логово жестокого ублюдка.