Верховная: по тропе из еловых веток (СИ)
— Я убила человека, — надрывной вдох, чтобы иметь возможность говорить дальше. — Старшую горничную день назад… совершенно случайно.
— Что произошло?
Кэролайн застонала, едва сдерживая слезы:
— Та женщина назвала меня грязной девкой, утверждала, что меня скоро продадут в публичный дом мадам Лазетты, и я разозлилась.
Девушка с силой прикусила нижнюю губу, чтобы сосредоточиться на боли, а не на своих эмоциях.
— Я закричала на нее, и медный чайник с кипятком обрушился ей на голову… она умерла на месте из-за слабого сердца.
Маркиза быстро смахнула влагу с ресниц. Было видно, как тяжело ей давался этот рассказ. Кэролайн переживала очень темное время. Ее энергетика отличалась светом, добротой, ранимостью, и я чувствовала вину за то, что пока ей приходилось бороться в одиночку.
— Будь она здорова, ничего бы не случилось, да? — прошептала девушка, сглатывая ком в горле. — Я не убийца.
Кэролайн замотала головой, повторяя последнюю фразу снова и снова. Казалось, у нее все-таки начался истеричный приступ — эмоции хлынули через край.
Мой взгляд прошелся по фигуре Лойда, и на языке осел горький привкус беспомощности. Нутро разрывало от двух противоречивых чувств — жалости и раздражения.
Схватив маркизу за плечи, я сместила фокус ее внимания и быстро заговорила:
— Послушайте, — голос был тихим. — Послушайте меня! От такого никто из нас не застрахован. Вы отлично держались в мой прошлый визит сюда, пожалуйста, сделайте это снова. Мой друг уже начал сбор информации, чтобы помочь вам. Мы все решим, мы вам поможем. Как уже и было обещано. Вы не одна. Нужно лишь немного потерпеть.
Я смотрела прямо в ее зеленые глаза, делая небольшие паузы между предложениями, чтобы смысл каждого из них отложился в этой очаровательной светловолосой голове. Надежд не было, но Кэролайн, на удивление, бросилась в бой с эмоциями со всей отвагой и выдержкой, на которые была способна.
Мы вместе несколько раз глубоко вдохнули и выдохнули. Напряжение потихоньку отступало.
— Вы большая молодец, миледи.
Погладив девушку по рукавам платья, я отпустила ее и приступила к выполнению задуманного ранее. Для этого снова пришлось включить свои актерские навыки.
— Ваше Величество, вы забыли!..
Шаг превратился в бег по старому, пыльному ковру. Рыцари маркиза тут же напряглись, смещаясь ближе к своему хозяину и даже не допуская мысли встать на защиту короля. К счастью, этого мой план и не требовал. Напротив, отсутствие преград позволило использовать всю территорию «сцены».
— Мисс, что вы тут… — начал было Орнелл, но не успел договорить.
Не добегая до Лойда, я сделала вид, что споткнулась о невидимую складку и накренилась в бок. В следующую секунду легкая вспышка боли напомнила о текущем состоянии моего тела, которое благополучно вписалось в гобелен. Раздался негромкий, но очень характерный стук. Не выдержав вероломного нападения, произведение искусства обрушилось на мою голову.
В воздух поднялся целый столб пыли. Забившись в нос, она вынудила меня несколько раз громко чихнуть. Это послужило знаком к началу второго действия. Благо, Лойда можно было отнести к достаточно догадливым людям.
— Подними.
Холодный голос короля на контрасте с горячими руками Эджилла, что пришел на помощь неуклюжей девице, вызывали смешанные чувства. С одной стороны очередной прилив гордости за себя, с другой досада, ведь пришлось очень больно приложиться поломанной рукой и совсем не целым боком. Глупо улыбаясь, я поблагодарила сэра Стенсена и обернулась к маркизу:
— Прошу прощения, не рассчитала св…
— И это рыцарь в сопровождении короля⁈ — перебил меня разгневанный Орнелл. — Моему командиру вы отрубили руки и перерезали глотку за мелкую проделку, а ее вы, хотите сказать, никак не накажете⁈ Этот гобелен стоит как ее пожизненное жалованье!
Я едва не задохнулась от возмущения. Вот же ублюдок!.. Сравнивать нападение на короля с даже не испорченным гобеленом!
— А вам доводилось листать отчетные бумаги королевской стражи, маркиз? — лукаво отметил Лойд. — И, вижу, вы так и не поняли, почему тот человек был лишен жизни?
Орнелл хотел возразить, но наблюдая угрожающий взгляд короля не стал. Лишь что-то невнятно пробормотал себе под нос и постарался увести тему в другое русло. Наверное, до него, наконец, дошло, какую именно дверь я явила всей процессии.
— Давайте пройдём вниз, переговорим на счёт вашей просьбы и, быть может, отведаем чаю? Виконт Дойчергер прислал мне прекрасные зелёные листья, они отдают свежестью и…
— Просьбы?
Этого слова хватило, чтобы старик замялся ещё сильнее. Маленькие злые глазки бегали туда-сюда, как маятник часов, пока он с глупой улыбкой утирал пот со лба платком. Лойд обратился к сэру Стенсену:
— Эджилл, открой эту дверь.
Расслышав приказ, Орнелл едва не выпрыгнул из своих штанов. Хватаясь за сердце, он затараторил:
— Что⁈ Ваше Величество, это просто склад для метел и другой утвари, там не на что смотреть!
Я хмыкнула, делая шаг вперёд и хватаясь за круглую ручку под удивленные взгляды присутствующих рыцарей. Раздался неприятный скрип. Заперто.
— Я-я даже не знаю, где сейчас искать ключи… Ха-ха-х!.. — с надеждой произнес маркиз.
Но Лойд в ответ на его нервный смех с удовольствием протянул:
— Они не потребуются.
Стоило этой фразе слететь с его губ, как сэр Стенсен с ноги выбил сухие доски. Дверь с грохотом врезалась в стену, и нас обдало холодом. Спертый воздух разбавил запах сырости и плесени. Все уставились на уходящую вниз каменную лестницу.
— Знаете, за что я ценю своих рыцарей? — уверенно произнёс Лойд. — Они преданы, как хорошо выдрессированные собаки, и никогда не лгут своему хозяину.
Мы двинулись вперёд под выкрики Орнелла, который никак не мог придумать достойную причину этого не делать. Кэролайн, бросив отца, оказалась рядом с нами. Ухватив галантно подставленный Эджиллом локоть, она на негнущихся ногах поспешила скрыться из поля зрения маркиза. Наверное, случай в обеденной зале немного сблизил две одинокие души. Я чувствовала от них схожие вибрации, но не собиралась заострять на этом внимание.
Дела не терпели отлагательств.
Через каждые две ступени на стенах загорались зачарованные факелы. О том, что что-то не так, я догадалась еще в начале пути. Атмосфера места поменялась: она больше не была такой давящей, как в прошлый раз. И мы совсем не слышали ни звона кандалов, ни завываний заключенных. Сердце пропустило удар.
Миновав лестницу, я и остальные оказались в абсолютно пустом и чистом помещении, которое теперь больше походило на винный погреб. Штукатурка там, где раньше от неё ничего не осталось, блестела новизной. Решётки бывших камер испарились, как и узники. Ни тел, ни костей, ни крови…
Как будто здесь никогда никого не мучили, не убивали. Хотелось кричать, вцепиться в воротник фрака маркиза и трясти его со злостью до тех пор, пока этот ублюдок во всём не сознается.
Конечно, я чувствовала отголоски дыхания смерти, однако в это бы никто, кроме меня самой и других ведьм, не поверил. И никто бы не позволил об этом говорить.
Незримое — значит несуществующее. Парадокс, ведь Бога, которому поклонялись подобные Орнеллу, тоже никто не видел, однако то было иное. Как твердила Церковь, Всевышний жил в людских сердцах. Но были ли у них вообще эти сердца?
— Я же говорил вам!..
Старик, запыхавшись, нагнал нас уже внизу. По его энергетике стало ясно — он и сам не ожидал застать здесь такую картину. Маркиз был слишком глуп и высокомерен, чтобы предположить сегодняшнюю ситуацию и замести следы.
— Вы сказали, это склад для метел.
Ледяной тон Лойда пробрал каждый позвонок. Должно быть, он тоже ощущал разочарование. И, в первую очередь, разочарование во мне, но я не хотела этого выяснять.
— Слуги, вероятно, решили сделать перестановку.
Я поймала на себе сочувствующий взгляд Кэролайн. Девушка кусала нижнюю губу и не знала, куда себя деть. Будто чувствовала вину за то, что от неё не зависело. Примерно такое же чувство переживала и я.