Правила Барби (СИ)

– Джефри, я так близко, – всхлипнула она, ерзая подо мною, насаживаясь на мой язык снова и снова и потираясь о мое лицо. Я не смог бы описать всю ту палитру чувств, что испытывал в этот момент, таких слов просто не существовало. Могу лишь сказать, что я в любой момент мог скончаться от недостатка крови в моем теле и избытка ее внизу. Мой член болел и я чувствовал, что вот-вот могу кончить, даже не касаясь себя.
Иисусе.
Я огладил ее талию и живот, втягивая губами клитор, и наслаждаясь каждым громким вскриком доносившимся до меня. Я полностью утопал в ее мягких бедрах, которыми она стискивала мою голову, и с трудом просунул руку между ее ног вошел в нее сразу тремя пальцами, начиная двигать ими в быстром темпе и стимулируя заветную точку внутри, одновременно прижимаясь губами к клитору.
Короткие вдохи, распахнутые искусанные губы. Ее волосы спутались, ведь она металась по спинке дивана, от ощущений поглощающих ее. Тусклый свет освещал ее груди и живот. Еще каких-то десять секунд и ее бедра затряслись, Барбара вскрикнула, сжимая в руках мои волосы, причиняя мне одновременные боль и удовольствие. Титры закончились, и экран потемнел, погружая нас в темноту, я продолжал трахать ее пальцами и обводить языком клитор, ведь хотел растянуть ее удовольствие и перенести покалывание на все ее тело. Она изогнулась, прижимая мою голову к своей киске, мышцы ее нутра сжали мои пальцы, и с громким высоким стоном Барбара сорвалась в бездну.
Откинувшись на спинку дивана, она тяжело дышала. В зале было так темно, что я с трудом различал ее силуэт.
Я поднялся на ноги. Мой член горел огнем, одному черту известно, почему я все еще не кончил, но что-то подсказывало мне, что стоит лишь на сантиметр протолкнуться в нее, я взорвусь. Стянув с себя футболку, я вытер о нее подбородок и руки и откинул в сторону, а затем расстегнул штаны и приспустил боксеры, выпуская наружу каменный, наверняка уже фиолетовый член.
– Повернись. – Мой голос звучал непривычно низко, глаза постепенно привыкали к темноте. Я помог Барбаре развернуться и опереться руками на спинку дивана, она оттопырила задницу.
– Я так нуждалась в этом, ты представить себе не можешь, как мне не хватало твоего языка.
– Ты не представляешь, как моему языку не хватало тебя, – усмехнулся я, проводя головкой члена вдоль ее половых губ. – И не только языку.
Барби была слишком влажной, настолько, что мой приятель так и норовил войти в нее. Она крутила задницей, пытаясь насадиться на меня.
– Ты в порядке, точно хочешь этого? – спросил я.
– А с чего бы мне не хотеть? – в ее голосе послышалось недоумение.
– Ну, не знаю, может, сначала хочешь взять салфетку?
– Зачем?
Она подалась назад, и я проник в нее всего на сантиметр.
– Чтобы вытереть слезы, которые появились от крышесносного оргазма, который способен тебе даровать только я, – усмехнулся я, подавайся вперед и заполняя ее полностью, заставляя милую Барби вскрикнуть и схватиться руками за обивку дивана.
– Ублюдок!
– И тебе нравится это, – самодовольно отозвался я, не щадя ее бедра и задавая сразу быстрый темп. Этой ночью я не дал Барбаре ни секунды отдыха, и только под утро мы перебрались в спальню.
Глава 30 
Джефри
Я никогда не был человеком, который подолгу задерживается в кровати после пробуждения. Открыл глаза и моментально встал. Резкий подъем задает ритм дня, мой ритм дня всегда был четким, как стук метронома. И стоит заметить, что так было лет с десяти. Но в это утро все изменилось.
Я проснулся час назад и даже не планировал покидать убийственно теплую постель. Я терпел яркое солнце, которое заглядывая в окно, припекало мою спину, терпел горячий воздух в комнате и яркий свет, а все потому, что передо мной было нечто прекрасное, настолько невероятное, что ради этого хотелось поставить мир на паузу.
Ее кожа сияла в свете солнца, ресницы подрагивали, а брови были слегка нахмурены, словно в данный момент она раздумывала, как бы захватить этот мир. Стоит заметить, мой мир она уже захватила, и я даже не был против. Светлые волосы рассыпались вокруг ее головы, а на ее щеке виднелись следы от подушки, но, черт возьми, как она была прекрасна.
 
Одеяло сползло с идеального тела, и я даже не потрудился прикрыть ее. Во-первых, она не замерзла, ведь солнце разогрело эту комнату до предела, а во-вторых, я был жадным эгоистом, которому просто необходимо было смотреть на нее: на светлую бархатную кожу, полные груди, вздымающиеся каждый раз, как она делала вдох, на ее идеальную талию и округлые бедра. Она была полностью обнажена, и мне еще никогда не доводилось испытывать столько эмоций глядя на обнаженную девушку.
Я резко заморгал, ведь опасался, что стоит лишь раз закрыть глаза, она исчезнет. Все это окажется очередным жестоким сном. И я проснусь в серой реальности с пустой половиной кровати, где не будет солнца и не будет ее.
Нет, черт возьми, я не переживу этого.
Мои пальцы невесомо коснулись ее щеки и аккуратно убрали волосы с ее лица.
Я улыбнулся. Она была настоящей. Моя постель пропахла ею: ее кожей, волосами, ее телом. Это точно не сон, она наконец рядом. Повинуясь какому-то неосознанному порыву, я подался вперед и приник к ее губам. Это даже поцелуем нельзя было назвать, я просто прижался своими губами к ее, всего на секунду, только бы сделать то, о чем мечтал не один год, а затем, чтобы не разбудить ее, отстранился. Но было поздно, она неохотно открыла глаза, и я приготовился к тому, что она может начать ворчать, ведь я посмел разбудить ее, но этого не произошло. Барбара снова закрыла глаза, а на ее губах появилась маленькая теплая улыбка.
Я опустил руку на ее талию и притянул ее ближе, вжимая в свое тело почти полностью. Она не возражала, уткнулась носом в мою грудь и обняла меня, располагая руку на моей спине.
– Я разбудил тебя.
– Не страшно, – отозвалась она, зевая. Мои пальцы очертили изгиб ее поясницы и накрыли упругую попку Барбары. Я не смог удержаться от того, чтобы сжать ее в своей ладони.
– Сегодня выходной, как смотришь на то, если этот день мы проведем вместе?
– Идеально, – отозвалась она. – Только дай мне еще пять минут.
Я прижимал ее к себе, прикрыв глаза, раздумывая о своем, пока не поймал себя на том, что улыбаюсь как идиот, да так сильно, что от этого заболели мои щеки.
Определенно это утро войдет в список моих любимых.
Вчера после нескольких оргазмов, что как я думал, утомит ее настолько, что она и не подумает снова поднимать тему с прошлым, Барби все же сказала о том, что хотела бы обо всем поговорить. Я предложил довериться чувствам. Со скептическим настроем, но она все же согласилась.
Пусть все идет своим чередом.
Иногда нужно меньше раздумий и больше чувств. Думаю, мы могли бы дать друг другу время на осознание происходящего и принятие новых решений. Хотя для меня все было ясно: я хотел ее всю. Я желал Барбару, я наслаждался ею, и я был счастлив, словно единственный выживший после апокалипсиса человек. И, конечно, мне не хотелось рушить это.
Настойчивый голос здравого смысла сверлил мою голову и призывал немедленно рассказать ей одну маленькую тайну: завещание ее отца, а вернее тот факт, что я знал о нем. Но я тут же заткнул этот голос. Мне нужно как следует подготовиться к этому разговору, чтобы не нанести ее сердцу новые порезы. Как отреагирует Барбара, узнав, что ее отец просто отдал ее мне за голос в совете? И что она скажет, когда узнает, что я принял его правила и более того, скрывал это от нее, предпочитая делать вид, что замужество с ней мне совсем не интересно?
– Джефри, ты слышал, что я сказала? – Я оглянулся, замечая любопытный взгляд Эванс, направленный прямо на меня. А затем взглянул на пережаренный панкейк передо мной. Таким не стоит кормить мою будущую жену, поэтому отправив его в мусорное ведро, я налил новую порцию теста на раскаленную сковороду.
Повар из меня паршивый. Но я действительно старался, внимательно прочел рецепт на упаковке со смесью для панкейков и пытался не спалить их, а заодно и целую кухню. Возможно, решение отпустить всю прислугу сегодня было глупым, но мне безумно хотелось провести этот день с ней без посторонних. Тем лучше, что Мейсон укатил куда-то с самого утра, возможно в тренировочный центр, а может на гольф-поле с Леви Джексоном. Какая разница, в конце концов, главное, что задницы моего брата не было в этом доме.