Правила Барби (СИ)

– Эй, посмотри на меня, – протянул я, опускаясь на колени перед ней и смело располагая руки на ее обнаженных ногах. – Перестань брать на себя то, что никак не касается твоей зоны ответственности. Они оба были взрослыми людьми, которые сами отвечали за свои поступки. Они совершали ошибки – много ошибок, но мы к этому не причастны, единственное, что мы могли – наблюдать и знать, как не нужно делать. Ведь мы совсем не похожи на них.
Барбара медленно отняла руки от лица и недоуменно взглянула на меня. Своим несдержанным порывом утешить ее, я поселил неловкость между нами. Настойчивый голос здравого смысла нашептывал мне отстраниться от нее и просто уйти к себе. Но, черт возьми, когда это я прислушивался к тому, что говорит этот кретин?
Ее грудь часто вздымалась, а руки она расположила на диване по обе стороны от своих бедер. Я несдержанно провел ладонями по ее коленям и остановил их на полных бедрах.
Дьявол!
Ей все же удалось поставить меня на колени.
  
Глава 29
 
Джефри 
Именно этого я опасался, зависимость, которую я испытывал пять лет назад, не просто вернулась, она превратилась в часть моей жизни, и эту часть невозможно было просто вырвать, иначе я рисковал погибнуть. Я думал о ней просыпаясь, я задерживался дома, только бы увидеть ее утром, я пытался быть ближе, даже не осознавая этого, именно поэтому каждый вечер я торчал в домашнем кинотеатре и сидел рядом, пока она смотрела мультфильмы.
Любить ее – то же самое, что ходить по краю обрыва, но без этой любви я даже не представлял своей жизни, я рисковал сорваться с этого обрыва, но все равно не планировал отступать. Казалось, наши жизни были написаны кем-то еще на небе, ведь, сколько бы я ни пытался оттолкнуть ее, чтобы она ни сделала со мной, я не мог противостоять этим чувствам.
Рассуждаю, как фанатик, который верит во всю эту божественную херню. Но если и так, моя вера была особенной, а моей богиней была живая девушка.
– Джефри? – раздался ее тихий голос, я заглянул в ее глаза и понял, что безнадежно тону в этом бездонном океане уже не один год. Невольно сжав ладонями ее бедра, я почувствовал, как в ответ нежная кожа покрывается мурашками. – Почему ты сел на пол?
– Потому что я хотел тебя утешить. – Не разрывая зрительного контакта между нами, я коснулся губами ее колена. Она сглотнула, пристально наблюдая за моими действиями, словно опасаясь, что я в любой момент могу укусить ее. Тихое дыхание становилось глубже, мышцы на внутренней поверхности ее бедер напряглись, а это значило только одно: моя маленькая Барби прямо сейчас чувствует невыносимую пульсацию между ног, такую, которая не дает ей спокойно сидеть. – Хочу, чтобы ты перестала винить себя и считать, будто ты кому-то что-то должна. – Еще один поцелуй, на этот раз чуть выше, но все равно недостаточно, не так, как я хотел бы. А я хотел большего – утолить голод внутри меня, полакомиться моей невестой, заставить ее ноги дрожать от удовольствия, слушать ее нежные стоны и чувствовать на своей голове ее пальцы, которые неуправляемо сжимали бы мои волосы. – И хочу, чтобы ты кончила, пока мой язык будет внутри твоей киски.
Тихий стон, потонувший в ее груди, сказал мне, что она не против моего предложения. Ее щеки окрасились в алый, а глаза потемнели от желания. Она снова заерзала на диване, и я не смог сдержать победной улыбки. Она хочет этого так же сильно, как и я.
Мышцы моего живота напряглись. Член пульсировал, твердея с каждой секундой.
Мои руки властно пробрались под ткань пуловера и резко дернули ее мягкие бедра на себя, заставляя прекрасную Барбару съехать к краю дивана. Она вскрикнула и сразу же выпрямилась. Писк, сорвавшийся с ее губ сразу после того, как мои пальцы коснулись ее живота, перевернул каждую гребаную клетку в моем теле. Стоя на коленях, между ее расставленных ног, я примкнул к искусанным губам, утягивая ее в сладкий, воспламеняющий поцелуй.
 
Невесомо касаясь ее ребер, я медленно продвигался выше, и когда наконец накрыл ее полные груди ладонями, едва не застонал.
Дьявол! Это непередаваемое ощущение, по которому я скучал все эти годы. Ее грудь была тяжелой и большой, но идеально подходила под размер моих ладоней. Еще одно подтверждение, что мы были созданы друг для друга.
Барбара обхватила мое лицо ладонями, простым касанием порождая щекочущее чувство, волной прокатившееся по моим венам и опустившееся вниз. Мое дыхание учащалось, а яйца налились свинцом, и я уже не понимал, кто кого пытался распалить. Казалось, первым сгорю именно я.
– Джефри, мы не можем, – пробормотала она, разрывая поцелуй, мгновенно вызывая во мне чувство потери. Я снова приник к ее губам, чувствуя в этой девушке свое спасение. – Подожди, ты не слышишь меня? – Я слышал, но не хотел слушать, потянул за края кофты на ней и резко стянул вещь через ее голову. Светлые волосы рассыпались по ее плечам и спине. Барбара пискнула от неожиданности, мгновенно прикрывая руками полные груди и розовые торчащие соски, тем самым лишая меня самого великолепного зрелища на этой обреченной на смерть планете.
– Да почему, черт возьми? – возмутился я, проводя языком по нижней губе.
– Мейсон в доме.
– Нет, трахает очередную цыпочку после того как слизал с ее живота дорожку из соли и сока лайма, – фыркнул я.
– Но я видела его, он совершенно точно дома.
Мой взгляд метался от одного ее глаза к другому.
– И почему это нас волнует?
– Он может увидеть то, что не следует.
– Хочешь, чтобы я выколол ему глаза? Я могу, конечно, но тогда он точно не сможет играть в бейсбол. – Ее вытянувшееся лицо и отсутствие улыбки говорили о том, что она не хотела видеть Мейсона без глаз. – Ладно, его точно нет дома, потому что я видел, как он уезжал.
В ее глазах промелькнуло недоверие.
– Обманываешь меня?
– Нет. Днем он играл в гольф с какими-то старыми друзьями и Леви Джонсоном, а затем приехал домой, переоделся и отправился в клуб. – И последнее я услышал, когда шел мимо кухни к домашнему кинотеатру, где уже сидела Барбара.
– Он Джексон, а не Джонсон, – поправила меня Эванс.
– Да хоть Папа Римский, можем мы уже перейти к сексу? – Это был риторический вопрос, ведь к тому мгновению, когда Барбара кивнула, я уже приник губами к ее шее. Прошелся языком по пульсирующей венке и стал спускаться ниже, наслаждаясь симфонией из ее сбивчивого дыхания и громкого стука сердца. Она покорно открыла для меня свою невероятную грудь, вверяя себя в мои умелые руки. Я знал ее тело, и после стольких лет по-прежнему мог играть с ним, не спрашивая инструкции.
Проведя носом по ее шее и шумно вдохнув сладкий запах ее кожи, я застонал, отчего она судорожно вздохнула. Ей всегда нравилось, когда я делал так, Барбара не говорила, но я сам видел это в ее глазах. И я готов делать это каждый чертов день, только бы она продолжала как сейчас оттягивать мои волосы и прижимать мою голову к своей шее.
– Мне так сильно не хватало этого, – несдержанно призналась она, запрокидывая голову. Ее откровение едва не расщепило меня в пыль.
– А я скучал по этому, – ответил я, накрывая губами твердый сосок, заставляя ее застонать громче. Она выгнула спину, вздрагивая от каждого моего покусывания или легкого пощипывания. Ее бедра дернулись, словно она чувствовала неумолимый пожар внутри и пыталась обуздать это. Но, несмотря на то, что мое тело переполнилось томлением и ожиданием, и мне едва удавалось терпеть, чтобы не кончить в штаны, я не хотел торопиться. Спешить с такой девушкой как Барбара непозволительная оплошность, мне хотелось насладиться каждым мгновением рядом с ней.
Огладив ее талию, я схватился за резинку ее трусиков и медленно стянул их с ее бедер. Барбару больше не приходилось уговаривать, ложная скромность испарилась и передо мной осталась не девочка, что опасалась быть застигнутой другими обитателями дома, передо мной была женщина – самая прекрасная, которая только могла появиться во вселенной. Ее взгляд больше не источал невинность и нерешительность, яркими языками пламени в нем плясала уверенность и лишь немного надменность, и последнее как ничто другое делало мой член каменным.