Правила Барби (СИ)

Единственное окно выходило прямо на подъездную дорожку поместья. Солнечный свет проникал сквозь шторы, освещая краешек комнаты, что делало ее чуть симпатичнее – если к уродству вообще применимы такие понятия как «симпатичный».
Комната находилась на первом этаже в крыле для прислуги. Раньше на Фостеров работали дворецкий, кухарка, и парочка горничных – стандартный набор для жителей этого района. В отдельные дни по сезону появлялся садовник, сейчас, полагаю, были еще работники конюшни, ведь та теперь принадлежала придурку-старшему, однако вчера в доме я не увидела ни одного работника, хотя внешне поместье было ухожено. Значит, прислуга больше не живет в доме, а приезжает утром. Именно поэтому конура, в которой меня разместили, свободна.
Я нехотя встала с постели и потянулась, разминая затекшие мышцы. Спать на этом матрасе все равно, что в яме для погребения – твердо и не видно ничего кроме крышки гроба. Но я переживу все, что подкинет мне жизнь, получу свое наследство, а потом найму киллера, который сделает так, чтобы Джефри подавился маленьким глоточком воды. Ярость и упорство в комбинации дают невероятный заряд энергии для мести. Моей ярости и упорства хватит на Фостера и на пять его таких же высокомерных копий.
Я сделала легкую укладку и подобрала наряд для этого дня: свободные брюки в крупную клетку, бежевый свитер на замке и в тон ему замшевые ботильоны. Одежды со мной было мало, я ведь не думала, что зависну в городе надолго. Некоторые вещи и вовсе промокли после бури и теперь над ними нужно корпеть в прачечной. Но проблема с недостатком вещей уже была в процессе своего разрешения.
В столовой давно был накрыт стол. Во главе, словно гребаный король, восседал Джефри. На нем был костюм-двойка и белая рубашка, с задумчивым видом он уставился в экран своего телефона. На соседнем стуле расположилась Челси. Сегодня ее темные волосы были убраны в строгий узелок на затылке, на ней было темно-синее платье свободного силуэта с короткими рукавами, на шее маленькая цепочка с подвеской в виде русалочки.
Безвкусица. И это я о Челси, приспешник сатаны на удивление выглядел весьма стильно. Кто знал, что через пять лет он сменит свои белые футболки на белые рубашки? Не хотелось признавать, но он выглядел потрясающе и в том и в том.
Джефри, услышав мои шаги, вскинул голову и остановил безэмоциональный взгляд на моем лице. Уголки его губ даже не дрогнули.
С надменной маской на лице я медленно потянула бегунок молнии на кофте вниз, края свитерка разошлись в стороны, являя Фостеру элегантный кружевной топ бежевого цвета на тонких бретелях с глубоким декольте. Нижняя часть топа доходила до крайней пары ребер, но вещь все равно выглядела неподходяще для обычного завтрака. Для вечера в клубе, для бурной ночи в спальне – возможно, но не для завтрака.
Фостер замер с кружкой кофе в одной его руке и телефоном в другой. Лишь на секунду его взгляд скользнул ниже, однако это не было тем самым взглядом, которым смотрят на красивых женщин, он просто проследил за моим действием без задней мысли. В следующее мгновение он безразлично изогнул губы и вовсе перестал интересоваться моим появлением, обратил все внимание на экран своего телефона.
Вот так легко.
Он не хотел меня, словно я была недостойной, непривлекательной или даже грязной. И на фоне этого всего он просто трахается с моей подругой.
Бывшей подругой.
Я не покажу, как это оскорбительно для меня, не дам Фостеру почувствовать, будто он выиграл эту битву. Пусть считает, что сломил меня, пусть порадуется на короткое мгновение, прежде чем я… ну, в общем, придумаю, как отомстить.
Я гордо промаршировала вдоль всего стола и села на стул, что располагался по другую сторону от Джефри. Все это время Челси не сводила с меня змеиного взгляда, тогда как я ее почти не замечала.
– Обязательно одеваться к завтраку как дешевая проститутка? – недовольным тоном, спросила она.
Я тихо усмехнулась, взяла в руки булочку и принялась намазывать на нее масло.
– Обязательно одеваться к завтраку как Хиллари Клинтон?
 
– Она прекрасно выглядит.
– Для своих семидесяти пяти. Скажи, Челси, а давно ты предпочитаешь стиль тех, кто родился в середине прошлого века? – спокойно спросила я.
Моей бывшей подруге не помешал бы стилист. Раньше она выглядела куда более стильно, хоть ее семье и не хватало денег. Сейчас же она старалась выбирать классику, очевидно, в попытке соответствовать Фостеру, но судя по конечному варианту, выбирала она ночью и с закрытыми глазами. К тому же на ней была одежда из масс-маркета, тогда как на Фостере брендовый мужской костюм.
Я улыбнулась своим мыслям.
Потому что Челси не его девушка, они просто спят, иначе Челси воспользовалась бы деньгами Джефа и приобрела бы одежду из салона.
– Джефри, почему она все еще в твоем доме? – нервно оставляя кружку в сторону, спросила брюнетка. Только сейчас я заметила, что Джефри все это время не сводил с меня задумчивого взгляда.
Я надкусила булочку с маслом, едва не расплываясь в улыбке. Челси не знает, а значит, она будет вне себя от ярости. Нет ничего лучше с утра, чем испортить настроение сучке, которая смыла в унитаз годы дружбы.
– Ты еще не в курсе? Мы с Джефри женимся. – Я пожала плечами, наблюдая за тем, как ее брови изгибаются в изумлении.
Да, она не знала об этом.
Черт! Какой потрясающий день!
– Что? Это шутка такая?
– Ах, если бы. Джефри часть моего завещания и вчера он согласился стать моим супругом. Думаю, из нас получится прекрасная фальшивая парочка. – Однако не могу гарантировать, что не подсыплю ему в кофе мышьяк. – Кстати, когда мы женимся?
– Я обдумываю это, – коротко ответил он, что мне совсем не понравилось. Не хочется тянуть, нам ведь еще целый год нужно находиться в браке.
– Так это правда? – оборачиваясь к своему парню – или кто там они все-таки друг другу – спросила Челси.
Джефри даже не взглянул на свою новую пассию, тем более не ответил на ее вопрос, его взгляд был направлен прямо на меня, пока кончиком языка я слизывала масло с булочки. Казалось, он даже не слышал, о чем я и Челси переговаривались. Его зрачки расширились, и я не могла понять, о чем он думает в этот момент.
– Ты так и не сказала, почему пробралась в конюшню вместо того, чтобы снять номер в городе, – отводя взгляд от моих губ и языка, и странно откашливаясь, сказал Джефри.
– У меня осталось пять тысяч долларов, – призналась я, а затем, подумав, добавила, – четыре. – Смысла скрывать от него это не было, Джефри и так понимал, что если я приползла к нему и просила его о браке, у меня ничего не было. Я в безвыходном положении.
Его хмурый взгляд снова вернулся к моему лицу. Сегодня Джефри вел себя иначе, все такой же безразличный, но хотя бы не вынуждает меня раздеваться.
Он и не вынуждал.
Может быть, мы сможем договориться и, невзирая на груз прошлого провести это время в спокойствии?
– И что, совсем ничего нет? – Я сглотнула, сжимая булочку в руке, ведь спрашивая меня об этом, уголок его губ дрогнул. Никто не заметил бы, но я знала Фостера. Это было подобие улыбки – издевательской и гнусной улыбки. – Ты же жила в… – он запнулся, – где-то, чем-то занималась…
– У меня сейчас не лучший период.
– Значит тебе необходимо не только замужество, но и деньги?
У меня было пять тысяч долларов.
Четыре.
– Да.
– Отлично. У нас прибавилось лошадей. Я как раз подыскивал третьего конюха в конюшню.
– Что?! – воскликнула я, вскакивая со своего места так резво, что стул позади меня упал и перевернулся.
– Будешь чистить денники, убирать навоз, кормить лошадей, – скучающим тоном заключил он.
Я зависла на несколько секунд пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно.
Чтобы я была конюхом?
– Ты издеваешься?
– Нет. Я буду тебе платить, скажем, пятнадцать долларов в час. Неполный рабочий день, суббота и воскресенье – выходные, в месяц выйдет около двух с половиной тысяч долларов.