Лесная ведунья. Книга вторая
Ага, полно.
– Два леших, – произнесла я, касаясь серебряного блюдца двумя пальцами.
Парень смутился, не ведая, что это деется, чем вызвал вздох мой укоризненный и сказать пришлось:
– Жест мой повторите, господин маг.
– Данир, – от чего-то представился то.
Забавный. Обычно-то маги полным именем представляются, с гордостью непомерной, а этот какой-то вконец человечный, непривычно даже.
– Мне без разницы, – отрезала грубо. – К пальцам моим прикоснитесь, господин маг.
Тот покраснел, руку протянул было в перчатку затянутую, да тут же заметил оплошность, стянул неловко с рук, протянул ладонь, прикоснулся к моим пальцам через серебряное блюдце и вздрогнул. Да и мне поплохело – два лешака, что пробирались к Гиблому яру, единственными не были! На карте, которую невольно в силу неопытности показал мне маг, лешаков имелось семеро. И всех их сейчас брали, с боем, огнем, отрядами целыми, и эти двое – с ними получается лешаков девять всего как оказалось!
А с магами… с магами проблема имелась, там всего трое архимагов оказалось, четверо магистров, и вот они возглавляли каждый отряд, лешаков бравший, а простым магам, увы, с лешаками не совладать. И еще что удивило меня – не было нигде архимага Агнехрана. Не увидела я его. По силе он сверкал бы ярче всех, но не было его среди сражающихся… где-то на севере блеснул на миг и пропал вдруг, а я карту видеть перестала.
– Ппппростите, – маг, на моих глазах краснеющий так, словно прямо сейчас получал нагоняй от руководства, руку отнял от блюдца мгновенно, и пробормотал: – Разберемся сейчас. Спасибо за информацию. И, это… если вам что-то потребуется, что угодно, я… мы… полное содействие, и лорд Агнехран он вас…
Связь прервалась.
А я, глаза зажмурив, потянулась к ощущению лесов своих, карту мысленно прикинула, да и… если тот всплеск сияния, что уловила невольно, к карте моей приложить, то… кажется… но это не точно, что где-то на севере моего Заповедного леса сейчас находился архимаг Агнехран!
Сама не заметила, как вскочила, на себя почему-то в зеркало глянула, волосы причесала вообще от чего неведомо, да и с разбегу, прямо из избы рывком перенеслась к лешему и аспиду, да своею силушкой, клюка то у лешего была.
Да неловко тропой заповедной воспользовалась, выскочила аккурат позади аспида, и в него влетела бы со всей дури ведьмовской, да леший, друг сердешный, от той беды удержал, правда и с ним столкновение тем еще удовольствием было – быть теперь шишке у меня на лбу, вот точно быть.
– Веся, случилось чего? – встревожено леший спросил.
– Случилось? – вопросила, шишку потирая. – Да нет, ничего.
А сама в сторону, да и давай оглядываться.
И своим зрением, и змеиным, и совиным, и к земле ладонь приложила, и даже ухо прижала следом.
– Весь… – напряженно леший позвал.
– Одну секундочку, лешинька, – отозвалась я, вторым ухом к земле прикладываясь.
Никого!
То есть вот он аспид, вот мой леший, вот моровики призрачными покрывалами колышутся, а архимагов никаких тут нетушки!
– Все ли в порядке с тобой, хозяйка лесная? – с легкой насмешкою в голосе, вопросил аспид.
Глянула на него сурово, ухо от землицы оторвав, да и снова к земле припала.
– Все хорошо, – ответила раздраженно.
Но на том не успокоилась.
Встала на колени, быстро пальцем круг нарисовала, в нем пентаграмму алхимическую, и ударив по ней ладонью раскрытою, произнесла магическое:
– Er perspicuitat!
Пентаграмма вспыхнула сине-фиолетовым всполохом, по лесу моему разошлась эхом магического колебания, да и вернулась.
Не было тут никого.
Все кто был, со мной рядом стояли, наперечет каждого назвать могла. Села я, как была, прямо там и села, задумалась крепко.
Оно конечно как – показаться могло. Определенно могло, потому как я карту пространственную глазами того молоденького мага видела, возможно сам Агнехран там рядом был, может в шагах десяти, или за стеной, тогда свечение объяснимо. Потому как будь он здесь, я бы увидела. И на территории всего моего Заповедного леса – увидела бы. У меня увидать много возможностей было – и ведьмовской силой, и птичьим взором, и силой ведуньи, и деревьями, и даже сырой землей матушкой. А как все эти возможности результата не принесли, вот до запрещенной магии опустилась. И все равно ничего.
– Послушай, хозяюшка, – вдруг произнес аспид, – а не подскажешь ли, что это сейчас тут было?
Глянула я на аспида, да и соврала непосредственно, аки дитя невинное:
– А так, силушку лесную применила.
Поднялась легко, платье отряхнула, кашлянула смущенно, да и спросила то, о чем вот с момента боевых действий и думаю:
– Вопрос меня тревожит один, аспидушка, от чего ты вампиров оставил с анчутками? И те и другие опасны, да кровососущи, хотя анчутки по правде говоря плотьедущи, но не суть. А вот волкодлаков отправил с ауками. По правде сказать, сие странным мне показалось. Ну что ауки могут-то, кроме как в смятение врага ввести, сутолоку с паникой посеять? Да и волкодлаки-то, в своей человеческой форме, не так уж и опасны. Скажешь чего может?
Аспид странно на меня посмотрел. Опосля на контур алхимический, который еще слегка светился светом магическим. Ну я так осторожненько туфелькой и притоптала сияние как огонь потушив, вроде как и не было ничего, и опять взглядом большим вопрошающим на аспида воззрилась.
Тот на меня все так же глядит. Темный весь, страшенный, только глаза синие, даже в сумраке.
Но вздохнул, да и сообщил мне, недогадливой:
– Ты правильно подметила, хозяюшка лесная, вампиры с анчутками сила опасная, а вот волкодлаки с ауками – скорее отвлекающая. От того нежить основной удар сосредоточит на отряде Гыркулы, и таким образом максимально отдалится от севера, и исходной точки моего удара. Еще вопросы?
Головой покачала отрицательно, а на душе тревожно то все равно.
– Два лешака прорываются к Гиблому яру, – сообщила, через реку на темный лес взираючи. – Магов уведомила, авось и перехватят. Сама… не могу.
– Сама и не лезь! – вдруг как-то резко, приказным тоном произнес аспидушка.
Я аж вздрогнула, да поглядела на него не то чтобы испуганно – недоуменно скорее, да подозрительно.
Осознал аспидушка, что не на ту ведьму голос повысил, склонил голову, да промолвил покаянно:
– Прости, лесная хозяйка, время перед боем, нервы на пределе. Однако повторюсь – сама не лезь. Погибнешь ты – падет твой лес, вслед за ним и река с водяным. А тогда не останется у всей нечисти и шанса на выживание. На тебе сейчас все держится. И коли мы потерпим неудачу, у тебя иных воинов новый отряд завсегда найдется, а коли тебя не станет…
– О том ведаем! – перебил его леший.
И меня спросил со значением:
– Весенька, тебе тропу заповедную к избе открыть?
– Да нет, – вздохнула печально, – к Заводи.
– Водя с тобой, – тут же догадался леший.
Кивнула.
На душе грустно, муторно и страшно. И уходить страшно тоже – не знаю, что аспид задумал, знаю что в два полуночи вытащу его, хочет он того или нет, а уходить все равно… боязно.
И тут аспидушка вдруг спросил, да проникновенно так, вкрадчиво:
– С водяным стало быть, ночь коротать будешь?
– С кем же еще, – отмахнулась раздраженно.
Помолчала, на реку взглянув, да и за реку тоже, и все же сказала:
– Ты, аспидушка, свое дело знаешь, я понимаю, да только и ты меня пойми – не могу я вот так вот, вас, войско свое, оставлять без пригляду на растерзание. Не могу, не по мне это. Контролировать буду, и я и водяной, коли потребуется – поможем, чем сможем. Но одних не оставим.
Сверкнули глаза аспида, да так, что я на реку глядеть перестала, на него воззрилась недоуменно, да тут господин Морут вмешался. Подплыл, приведением жутким, между мной и аспидом остановился, да и молвил:
– Вампирам и волкодлакам, коли сочтешь нужным, помоги, твоя воля, а вот в наш бой, хозяйка лесная, вмешиваться не смей. Все обсудили, все оговорили, обо всем ведаем. С нами бадзулы и злыдни, сама ведаешь – на многое способны. И неуязвимы. В нашем бою, твое вмешательство, хозяюшка, только вред принесет.