Шут

– Моя тайна не опасна для вас. Наши дороги стали одной, позвольте мне следовать за вами. Меня ничто не удерживает более на одном месте, я свободен…
– Это так, но я знаю, что в один прекрасный день ты покинешь нас. Жаль, теперь нам будет трудно без тебя обходиться… Ты талантлив, вероятно, слишком талантлив для нас. У тебя есть дар, но это дар не комедианта, а шута. Подумай об этом, поверь мне, старому человеку, прошедшему много дорог…
– Я хочу быть с вами, у шута должен быть господин, сейчас мой господин – дорога.
– Да, сейчас. Вот тебе загадка: один может почти все, но бессилен перед правдой, другой не может ничего, но повелевает ею. Ответь, кто шут, а кто господин? Подумай об этом… И еще, я рад буду принять тебя в труппу, только при одном условии. Пообещай мне, что не разобьешь сердца Дейдре, она еще совсем дитя, кроме того, очень слаба и не переживет твоего внезапного исчезновения. Дорога не для нее, она слишком нежна и хрупка для тягот кочевой жизни… – Кассий задумчиво глядел на огонь.
– Она дочь актрисы?
– А? Нет, не совсем. Это очень красивая и печальная история. Ее мать – знатная дама, которую в юном возрасте выдали замуж за старика. Наша труппа выступала на большом празднике, и канатоходец влюбился в нее. Он протянул канат от дерева до ее балкона и покаялся в своей любви перед ней. Она сбежала из замка, пройдя с ним по канату. И стала актрисой, у нее был красивый, но тихий голос. Бедняжка, она умерла вскоре после рождения Дейдры, а потом ее отец разбился – горе тянуло его к земле…
– Это печально…
– Как сама жизнь.
– Я не причиню ей боли. Обещаю, никогда не причиню.
– Так тому и быть, и если ты отступишься от своего слова, пусть все духи дороги покарают тебя.
Дарий смотрел на оранжевые языки пламени, тоска сжимала его сердце. Эта трагичная история ожила в его воображении: он видел канат, натянутый над площадью, праздничную и праздную толпу, раскрыв рот смотрящую на фигуру мужчины, идущего по тонкой линии. Публика, затаив дыхание, глядит наверх, ждет, когда бесконечно долгий путь в вышине будет пройден или смельчак разобьется о мостовую. Лицо мужчины спокойно, на губах – привычная улыбка, а в глазах – тоска. Ему все тяжелее дышать, канат качается, чернеет внизу вымощенная площадь, жадно смотрит толпа. Неверный шаг – многоголосый вздох, и стремительно несущаяся навстречу земля. Дарий знал, что не предаст Дейдру. Но чувствовал, что скоро придет время прощания.
Они давали представление на городской площади рядом с фонтаном. Народу собралось много, и комедианты имели успех. Заработав неплохие деньги, они отправились на ярмарку, чтобы купить провизии и ткань для костюмов. У лотка с недорогими украшениями, как всегда, толпились женщины, Дарий привел туда Дейдру, он хотел подарить ей что-нибудь. Она выбрала тонкий браслет, украшенный разноцветными стеклышками.
– У вас хороший вкус! – Продавец спешил расхвалить свой товар. – Этот браслет напоминает перья павлина, видите, зеленые стеклышки как переливаются!
– Вы видели павлина? – Глаза Дейдры расширились от удивления.
– Конечно! Нашему мэру подарил сам герцог двух павлинов, их везли по главной дороге.
– А они красивые?
– Очень! И перья у них переливаются, как стеклышки из браслета на солнце!
– Тебя только послушать! Уши вянут! – Высокая женщина, подбоченившись, смотрела на продавца. – Наговоришь небылиц, лишь бы товар свой продать! Павлина он видел!
– Видел! Много ты понимаешь!
Дарий расплатился мелкими монетами за браслет и повел Дейдру подальше от лотка, вокруг которого разгорался бурный рыночный скандал.
– А интересно, какие перья у павлина на самом деле? – подумала Дейдра вслух.
– Моя госпожа хочет увидеть перо павлина?
– Просто любопытно.
– Желание госпожи – закон для меня. – Дарий в шутку поклонился.
– Ты неисправим. – Дейдра улыбнулась ему.
– Эта улыбка стоит не одного павлина!
Утром следующего дня комедианты покинули город. Перед ними расстилалась ровная зеленая долина, над которой сияло бездонное небо. Дейдра тихонько напевала, сидя в своей повозке, и рассматривала браслет.
 
– Госпожа по-прежнему думает о павлинах? – Дарий словно возник из ниоткуда и уселся на бортик повозки.
– Красивый браслет, я назову его павлиньим браслетом!
– Не стоит, посмотри сюда, моя госпожа! – Дарий извлек из-под полы плаща большое павлинье перо.
– Ах!
– Как видишь, торговец лгал, браслет вовсе не похож на перо.
– Оно и правда очень красивое! Но откуда?
– Из личного сада мэра…
– Неужели ты?..
– Да, моя госпожа, я набрался наглости и под покровом ночи проник в сад к мэру, отловил одного павлина, надо сказать, это очень вздорные птицы, курицы и петухи всякие мне нравятся больше. Так вот, я отловил его и сначала испросил разрешения взять у него одно перо.
– А он?
– Он нагрубил мне, изъясняясь на своем павлиньем скрипучем наречии. После этого мне тоже пришлось быть невежливым. Я без разрешения выдернул перо и дал деру, потому что на его ругань сбежались слуги.
– Они тебя видели? – Дейдра прижала ладони к щекам.
– Нет, я был подобен тени и тявкнул по-лисьему. Они решили, что чудом лиса забралась в город, перепутав курятник с павлинником, а кур с павлинами.
Дейдра весело смеялась и любовалась диковинным пером, с восторгом глядя на Дария. Потом еще несколько раз рассказывал эту историю Дарий комедиантам, и каждый раз его слушали с большим удовольствием, заразительно смеясь. Не смеялся только один человек.
Сильно невзлюбил Дария только Лоэрт – силач, здоровяк, неравнодушный к Дейдре, его раздражало умение Дария вести беседы и ухаживания за девушкой. Особенно усилилась эта нелюбовь после истории с пером.
Каждое утро начиналось с репетиций и тренировок. Лоэрт, поигрывая мышцами, с легкостью поднимал огромные камни, а также отлитые из блестящего металла тяжелые гири и гантели. Дарий долго наблюдал за ним, понимая, что найти с ним общий язык необходимо. Потом скрылся в лесу и через некоторое время появился, неся несколько высохших корений, размерами напоминавших гантели. Он начал передразнивать силача, это получалось у него настолько уморительно, что вся труппа с удовольствием наблюдала за ним, покатываясь со смеху. Лоэрт сначала сильно обиделся и разозлился, сжав кулаки, но потом, глядя на то, что вытворяет Дарий, искренне рассмеялся. С тех пор они выступали вместе, сочинив номер, который пользовался большой популярностью у публики. Хотя Лоэрту тяжело было смотреть, как Дейдра улыбается Дарию.
 
Городская зима
 
Как-то труппа устроилась на постоялом дворе – зима выдалась суровая, сильные морозы заставили комедиантов остаться в городе – все предались отдыху, кроме Дария, который хлопотал о выступлениях в замке и трактирах. Дейдра сидела у очага с книгой, она любила читать, хотя делала это медленно, да и редко выдавалась такая возможность. Дарий раздобыл для нее интересную книгу, и теперь она была полностью погружена в чтение. Лоэрт, не умевший читать и стеснявшийся этого, подошел и сел рядом. Он некоторое время молча смотрел на нее. Дейдра, почувствовав его взгляд, оторвалась от книги.
– Интересно? – спросил он.
– Очень!
– О чем там?
– О, там о многом: о любви, о волшебстве, о приключениях и драконах. Главный герой метко стреляет из лука, и ему суждено победить зло!
– Я тоже метко стреляю…
– Да… А еще он умеет говорить с птицами.
– Кто?
– Ну, герой книги…
– А! Я этого не умею…
– Конечно, этого никто не умеет, это же вымысел!
– То есть неправда? И зачем это читать?
– Интересно, это как сказка.
– А…
– Ты хотел о чем-то поговорить?
– Я-то?
– Да, ты.
– Ну да, хотел.
– Я слушаю, говори.
– Ты это… Ну… Он тебе нравится? – Лоэрт указал рукой на книгу.
– Кто? Герой книги?
– Да нет, Дарий. – Дейдра закрыла книгу и стала рассматривать темную обложку с потускневшим золотым тиснением.