Повелитель Бездны (СИ)
Увидев манёвр стражника, я посильнее вжался, опустив голову, и поднял миску повыше. Если просто выпнет из рук миску, то ладно. Не лень будет сходить, главное, что бы бить не стал. Подойдя, стражник замялся. Я поднял голову как раз в тот момент, когда страж вытащил горсть монет на руку.
В голове начали светлеть мысли о порядочности этого эльфа.
Страж как-то нехорошо осклабился, после чего моментально закашлялся. Найдя на ладони то, что искал, эльф откашлялся и бросил единственную медную монету в миску. Я никак на это не отреагировал. Страж чуть постоял и бросил ещё пару кругляшей, на что я отреагировал благодарным взглядом. Добившись чего хотел, эльф собрал побольше слюны и смачно схаркнул в миску, залив кругляши монет зеленой слизью.
Я опустил голову, стиснув до скрипа зубы. Мне не нужно открывать характеристики, что бы понять, что бар ярости заполнился чуть ли не до верху. Ещё немного и я был готов вцепиться стражнику в глотку, попытавшись убить, но он лишь заржал и отправился догонять ушедшую колону. Я прожигающе посмотрел в спину ублюдку, прекрасно запомнив его лицо. Придет время. Ты ещё пожалеешь. Я прекрасно видел, в какой из домов-сталагмитов зашёл жирный эльф с большинством стражников.
Уже поднял миску, что бы звякнуть её, для привлечения внимания, но тут окрик сверху заставил меня замереть.
— Воры! Воры! Лови их!
Кричали над площадью, где-то в мостовом городе. Я спешно начал вглядываться в переплетения мостов, медленно пятясь в сторону выхода с площади.
— А-а-а, — раздался крик падающего тела.
Хрустнуло. Поморщившись, посмотрел на тело. Не нужно подходить в плотную, что бы узнать брата Атала.
— Там ещё одни! Держите их! — снова крик с мостов.
Пора уходить. Если поймают одного вора, есть шанс, что удастся выкупить его. А если поймают сразу нескольких, то отрезание указательных пальцев обеспечено, и вытащить из темных нор тюрьмы будет крайне сложно. К тому же, помочь нашим братьям мы ничем не могли. Спину Атала после падения изогнуло в неестественной позе, он нежилец. Быстро забраться в мостовой город и помочь второму брату мы тоже не могли, больше внимания привлечем.
Каждый из нас заранее знал, как будет «исчезать» с площади, поэтому я направился в одну из крутых улочек. Среди сталагмитов невозможно проложить идеально ровные улицы, поэтому все дороги в Сноустейне то и дело петляли. Целью моего бегства был тайник. Место, куда карманники складывают награбленное, чтобы если пытливая стража все же поймала их, у них не нашлось ничего награбленного.
Тайником был совсем крохотный сталагмит, продолжающий расти. В таких обычно никто не живет, из-за то и дело капающей воды. Но как и бывает, кто-то уже начал застраивать его, пробив вход и маленькую комнатку. Нежилой дом, который уже начали застраивать, что может быть лучше для тайника воров?
Отодвинув тряпичную занавеску, повешенную кем-то из братьев, я заполз внутрь. Крохотный светящийся кристалл едва освещал внутреннее пространство. Кроме меня здесь теснились уже трое братьев. В отблеске кристаллов, я видел всего лишь пару свертков в каверне. Туда складывали все награбленное, и прикрывали камнем, уходя из тайника.
— Двоих братьев поймали, а один сорвался с мостового города, — заявил брат Лантру.
— Это их вина, — в сумраке было не разобраться, кому из братьев принадлежит этот голос.
— Пусть так, но мы слишком мало набрали сегодня, Лидер будет недоволен, — держал ответ Лантру. — Сегодня на площадь больше никто не суется, завтра будет решать Лидер. Я сам доложу ему о нашей неудаче и постараюсь загладить вину. Вы все свободны.
Выдерживая промежутки времени, братья начали покидать укрытие. Вскоре и Лантру закрыл каверну с награбленным камнем и покинул тайник. Я остался в одиночестве, размышляя над своим первым заданием и его крахом. Загладить вину в гильдии воров можно только одним — золотом. Краденным золотом. Его у меня не было. У меня нет, но есть у того жирного борова. От воспоминания о грязном стражнике кулаки сами сжались. Я обещал ему отомстить. Если бы я мог отомстить и загладить свою вину…
* * *Едва город окрасился в оранжевые цвета, за вещами из тайника пришёл эльф-оценщик. Он, как несложно догадаться, оценивает стоимость награбленного, забирает сам, или если слишком много украденного берет с собой кого-то. Карманники и наводчики получают от добычи процент в зависимости от занимаемой должности. Мой процент — не более пяти.
Оценщик окинул меня заинтересованным взглядом, но спрашивать, почему я так долго сижу в тайнике, не стал. И правильно, это не его работа.
Сидел я, потому что стражники, с тем толстым богачем, приехавшие сегодня в стояночный дом, до сих пор оставались там. Видимо и на ночь они останутся там, а значит, у меня есть прекрасная возможность поквитаться. Я старался не думать, что будет, если меня поймают. Я был возле того трехъярусного сталагмита уже несколько раз. И, несмотря на его кажущуюся крутость, залезть по нему на третий ярус вполне реально. Думаю, жирдяй расположился именно там, вместе с тем, я абсолютно уверен, что стражникам будет ой как не сладко, когда на утро жирдяй обнаружит пропажу чего-то сакрального.
Выглянув за ширму, убедился, что вечер подходит к концу. На улицы опускается сумрак. Почему-то, в ночное время запах помоев особенно усиливался, и по городу приходилось перемещаться, зажимая нос. Впрочем, тем, кто вырос в бедных кварталах Сноустейна это не требовалось.
Вновь петляя по улочкам, я направился к стояночным домам. Выйдя на одно из разветвлений, я повстречался с прогуливающейся парочкой. Поджарый эльф в серой кожаной форме с мечом на поясе неспешно шёл под руку с эльфийкой. Одного взгляда на стройные и ухоженные ножки хватило, что бы опознать в девушке богатое происхождение. Не знаю, что заставило господ выйти в столь поздний час на прогулку. Эльф явно обучен обращению с мечом, так как держится уверенно и какой-либо опаски в мою сторону не выказал. Не став им мешать я отошёл на противоположную сторону улицы и продолжил путь.
Где-то на площади раздались крики, отсюда было совсем не разборчиво, но кричали с гневом. Стража запросто может разгонять собравшихся там бедняков.
Внезапно послышалась непонятная возня, прямо позади меня. Я резко обернулся. Примеченная мной ранее пятерка мелких эльфов на улице окружила парочку господ.
Мелкая шпана из детей бедняков. Гильдия воров иногда привечает их, но этих вижу впервые. Совсем ещё мелкие, в отличие от всех взрослых я могу видеть их имена и уровни, даже без принадлежности к единой гильдии. Только у двоих из пятерки была подпись о втором уровне, у остальных и того ниже — первый.
Шпана, как обезумевшие от голода крысы, запрыгали вокруг парочки, будто вокруг кормчего. Они махали руками и палками, шипели и делали рывки в сторону господ. Один из шпаны схватил эльфийку за ладонь, от чего та взвизгнула, на миг отдернув сжимаемый у носа платок.
Мгновенно выдернув руку девушки из хватки, офицер, а я уже не сомневался, что эльф относится к гильдии воинов, отстранил девушку к ближайшей стене, прикрывая своей спиной. Самый рослый из нападающих замахнулся палкой, но офицер отбил её рукой, будто и не почувствовав удара. Затем, он быстро схватил другого эльфа с палкой за волосы и дернул, выдрав внушительный клок волос и повалив его на землю. Тот только сильнее зашипел, и вся банда одновременно бросилась на офицера. Выхватив с пояса меч, эльф рубанул ближайшего разбойника снизу вверх, рассеча тому грудь. Шпана в тот же миг рванула в разные стороны, будто пред ними оказался не знатный эльф, а самая настоящая огненная оса.
Несколько секунд и мелких разбойников нет, а офицер с девушкой уже удаляются. Никого даже не удивила подобная ситуация на улицах ночного Сноустейна. Утром стража найдет труп и сбросит его в пропасть на краю города. Там, на дне пропасти, течет местная речушка, называемая — Гнилушка. Прозвали её так, потому что пить из неё нельзя. Вода в реке постоянно грязная, а на огненном свете днём видно, что её покрывает очень красивая пленка, называемая радужной. Радужный цвет очень красивый, жаль нельзя собрать эту пленку с воды и сделать из неё, например, одежду.