Грубиян на одну ночь (СИ)

— Для этого у меня есть ты, — бросает зло.
— Для траха? — уточняю.
— Ты сам пришел, я тебя не звала, — пожимает плечом, намекая на то, что мой вопрос был риторическим.
— Правда? — усмехаюсь. — Так мне уйти?
— Будь так добр!
Отвернувшись, смотрит в стену.
Глядя на ее профиль, беру на раздумья полминуты.
Ее прерывистое дыхание рассеивает гробовую тишину.
— Хочешь, чтобы я ушел? — повторяю вопрос.
— Ты что, глухой? — смотрит на меня с вызовом.
— Как скажешь, — кивнув, направляюсь к двери.
Пройдя обратным путем, обуваюсь и выхожу из квартиры, захлопнув за собой дверь.
  
Глава 16. Марго
 
— Я точно не ко двору? — тихо шаркая по полу домашними тапками, отец вышагивает за моей спиной. — Я комфортный, могу просто помалкивать и не путаться под ногами.
Забросив в чемодан косметичку, изучаю содержимое своего шкафа, пытаясь понять, что должна оттуда достать.
— Пффф… — приложив ко лбу ладони, заставляю мозги работать. — Извини, — отвечаю отцу. — Но, нет.
— Понял, — говорит опечаленно. — Пум-пум-пум…
Его шаги возобновляются, а я бросаю взгляд на свой телефон. Он вибрирует, не затыкаясь, уже пару часов. Это из офиса, но мне просто плевать.
Взяв пару свитеров и джинсы, кладу их на кровать.
Подойдя к окну, папа задумчиво смотрит на город, в котором находиться мне противно до тошноты.
Подняв с кровати телефон, вижу входящий от Матвея. Игнорировать парня за компанию со всеми остальными не очень справедливо, но даже его я не хочу слышать. У нас были планы на эту неделю, и впервые в жизни я собираюсь поступить непрофессионально. Я отправила в редакцию липовый больничный лист и заявление на увольнение, поэтому не собираюсь больше никогда туда возвращаться. У меня есть план “Б”, но мне все равно нужно подумать. И делать это я хочу там, где до меня не дотянется ни одна живая душа.
Пульсирующая в виске боль достала. Надавив на него пальцами, прикрываю глаза.
— Советы принимаешь? — вздохнув, интересуется папа.
— Не сегодня, — качаю головой.
— Ну и зря, — бормочет. — Я плохого не посоветую.
— Да чтоб тебя! — рычу, снова хватая телефон.
Имя на экране принадлежит человеку, которого я бы хотела видеть и слышать в последнюю очередь, но этого разговора все равно не избежать.
Посмотрев на отца, хрипло прошу:
— Сделаешь кофе?
Качнув головой, медленно идет к двери и прикрывает ее за собой, оставляя меня один на один с Миллером и дерьмом, которое он так старательно несет в мою жизнь.
Принимая звонок, стискиваю трубку и ищу в своей ватной голове слова, которые бы хотела ему сказать.
— Слушаю, — бросаю в трубку, застыв посреди комнаты.
— Что происходит? — его голос звучит хрипловато и тихо.
Так, будто ему не плевать.
Это злит и бесит. Это то, что мне нужно было от него когда-то, но он испарился из моей жизни, оставив на лбу нежный поцелуй и свое долбаное "прости”, которое стояло костью в горле так долго, что я привыкла и перестала замечать.
— О чем ты? — интересуюсь.
— Я не собираюсь это подписывать, — говорит он. — Тебе не нужно увольняться. Я все улажу и компенсирую тебе ущерб. Отдохни и возвращайся.
— Если бы я хотела компенсировать ущерб, твоя чокнутая жена уже искала бы себе адвоката, — цежу, и эмоции, которые захлестывают меня, бесят еще больше. — Просто надень на нее намордник! Считай это моим свадебным подарком. Лучше поздно, чем никогда.
Мы оба знаем, что будет, если я дам хоть какой-то ход всему этому. Пострадает его репутация. Мое имя, его имя будут трепать на каждом углу. Я этого не хочу. Не хочу, потому что это фикция, и между нами нет ни черта, кроме взбесившейся суки Лены. Даже моя десятилетняя обида на него не дает мне принести дерьмо в его жизнь, и эту гребаную благотворительность я хочу бросить в лицо им обоим. Я не сделаю того, что она ждет, а ждет она именно этого. Что я создам ему проблемы, которые сама она создать ему не может.
— Давай встретимся и поговорим, — просит с нажимом. — Нам нужно поговорить.
 
— Не нужно, — отрезаю. — Это твоя жена. Разбирайся с ней сам.
— Рита, — выдыхает с налетом безмерной усталости. — Давай встретимся.
— Дим, — говорю хрипло. — Пожалуйста, иди на хер!
Нажав отбой, швыряю телефон на кровать.
Я не знаю, черт возьми, куда двигаюсь. Мне нужно подумать, но я точно знаю, что не хочу возвращаться в редакцию. И это я делаю не для него, а для себя. Я не хочу думать о том, что среди двадцати пропущенных звонков нет ни одного от мужчины, который так уверенно вломился в мою жизнь и наследил везде, где только можно.
У него нет привычки обрывать мой телефон, но в душе шевелится паника оттого, что он ушел отсюда два дня назад и больше не появлялся.
Я знаю, что обидела его. Перешла черту. Границу дозволенного. Я перешла ее осознанно, тогда откуда эта проклятая паника?! Проклятое понимание, что я могу посылать к чертям всех, кого захочу, кроме Глеба Стрельцова, потому что он умеет глотать обиды, но лимит его терпения небезграничный. Я не знаю, чего от него ждать, ведь просчитать его действия наперед может только чертов экстрасенс.
Швыряя в чемодан одежду, злюсь и на него тоже. За то, что он такой. Даже изображая компромисс, он делает только то, чего действительно хочет. Пуская пыль в глаза, захватывает каждый свободный клочок моего пространства. С самой первой нашей встречи.
Надев спортивные лосины, собираю в хвост волосы и прячу его под капюшоном толстовки.
Отец помогает загрузить чемодан в такси. Сквозь стекающие по стеклу капли дождя вижу, как меняется за окном картинка. Хватаясь за силуэты людей и очертания машин, понимаю, что ищу среди них что-то конкретное. Я ищу среди них его, хоть рассчитывать на это полный бред. Но теперь я знаю, что он где-то здесь, и забыть об этом не смогла бы даже после потери памяти.
Пристегнув колесо велосипеда к велопарковке, направляюсь к единственному продуктовому магазину на всю округу. У входа припаркована пара машин, и старик в резиновых сапогах продает свежие грибы. Решаю присмотреться к ним на обратном пути. 
Взяв тележку, забрасываю в неё тампоны и упаковку печенья, собираясь не думать о том, сколько в нем калорий. Скоро я вернусь к тренировкам в спортзале, так что могу себе позволить не считать калории хотя бы пару дней. Взяв с полки коробку шоколадных конфет, отправляю ее в тележку. 
Телефон в кармане толстовки монотонно вибрирует. Посмотрев на экран, возвращаю трубку обратно в карман и перехожу к напиткам. 
Это Калинкин, и он не входит в список исключений, от которых я была бы готова принять звонок. Скоро у него открытие еще одного ресторана, но я сомневаюсь в том, что захочу туда пойти. Я не собираюсь рвать с ним контакты, просто хочу отдохнуть от того, что всем вокруг что-то от меня нужно. 
Я бы отключила телефон к чертям собачьим, но не делаю этого. 
Уже три дня подряд я не делаю этого на тот случай, если Глеб вдруг захочет позвонить или написать. То, что он не делает этого, неимоверно нервирует, и я не нахожу себе места там, где обычно всегда его находила. 
Я не знаю, что хочу ему сказать. Я просто устала бороться с собой. Я слишком сильно хочу его увидеть, и это прогрессирующее состояние выбивает меня из колеи, в которую все эти дни пытаюсь вернуться. 
— Марго! — слышу радостный писк за спиной. 
Через секунду мою талию обвивают детские руки, и тонкий голосок пищит: 
— Привет! 
Опустив глаза, вижу знакомую улыбающуюся физиономию Сони, моей маленькой соседки по даче. 
— Привет, липучка, — улыбаюсь, ероша ее милые кудряшки. 
— У меня новые кеды, вот, — отстранившись, выставляет вперед ногу, вертя стопой вправо и влево. 
Маленькие красные кеды забавно смотрятся на ее тонких ногах, одетых в белые колготки, русые волосы собраны в два милых хвостика, а поперек груди перекинут ремешок сумки, которую я подарила ей в начале этого лета. Малышка сирота, и ее воспитывает бабушка. Кажется, у нее есть тетя, но та живет где-то за границей.