Даррелл. Тетралогия (СИ)
— Я вот спросить хотел. Бур, он любые щиты пробивает?
— Так, я не рассказал, что ли? Видимо нет. Ну слушайте тогда. И вы двое тоже! — командир окрикнул Витька с Бертом. — В бою маг может использовать несколько видов магической защиты. Есть универсальные щиты, как от физических атак, так и от любых энергетических. Вас такому в интернате учили. Неплохая вещь, если приходится биться с простыми людьми. Но в серьезной драке он не поможет.
— И что делать тогда?
— В схватке с магом я буду использовать несколько щитов одновременно. Один против огня, один против чистой энергии, против физических воздействий тоже можно.
— Три щита? Они же силы выпьют махом.
— Вот тут-то и кроется главная хитрость. Не надо напитывать силой сразу все защитные сферы. Ты должен только поддерживать их в состоянии готовности и активировать в нужный момент.
— А как понять, когда этот момент вдруг станет нужным?
— Смотри.
Мирон поднял вверх правую руку, сжал ладонь и вскоре на расстоянии десяти сантиметров от кулака появилась ярко-желтая точка. Прошла еще пара секунд и вверх ударила мощная струя пламени. Огненный факел, будто созданный дыханием дракона, вырвался на свободу, полностью осветив поляну и заставив нас открыть рты от удивления.
— А мы зачем-то хворост таскаем, — в полной тишине прозвучал голос Витька.
— Не о том думаешь, курсант, — посмотрел на нас командир. — Видели, что происходило перед тем как заклинание сработало?
— Свечение, — ответил Берт.
— Именно. Любая серьезная магическая атака требует времени и выдает себя по многим признакам. Опытный воин, видя, что предпринимает его враг, всегда успеет подготовиться и напитать силой нужный щит.
— То есть главное — знать все возможные виды атак?
— Не обязательно. Почти все огненные заклинания, например, выдают себя желтым свечением. Простой энергетический удар при подготовке тоже испускает свет, но уже красный.
— А можно как-то замаскировать свои намерения?
— Тяжело это, магам проще побольше силы вбухать в свою атаку, чтобы пробить щит, ну либо воспользоваться старой доброй сталью. Я уже говорил, два мага равные по силе зачастую не могут друг другу ничего сделать, и тут уже выиграет тот, кто лучше владеет оружием. Хотя, вам об этом еще рано думать. Ну чего расселись, работаем, работаем!
Темнеет в лесу быстро, а уж на окруженной деревьями поляне сумерки наступали того раньше, и пусть бездымный огонь, висящий в центре нашего укрытия, давал достаточно света, чтобы не ходить вслепую, тренировку мы прекратили. Чувствовал я себя прескверно. Работа с магией до полного истощения внутренних резервов плохо сказывалась на организме. Жутко хотелось спать, и как только командир объявил отбой, я не заморачиваясь с палаткой, соорудил себе подобие подстилки и рухнул на нее, укрывшись одеялом, после чего мгновенно вырубился, поблагодарив богов напоследок, что в Месте силы практически отсутствовали насекомые.
Пение птиц оказалось отличным будильником. Едва только рассвело, как над головой засвистели, запищали, зацокали и еще много-много за….
Открыв глаза, я какое-то время просто смотрел в светлеющее небо, не рискуя шевелиться. При воспоминаниях о вчерашнем дне появлялись у меня опасения, что любое движение принесет тянущую боль во всем теле. Однако через несколько минут стало очевидно, что самочувствие мое если не было прекрасном, то находилось близко к этому состоянию. Я полностью восстановился за ночь! Место силы показало себя с еще одной стороны. Здесь бы санаторий построить для отдыха и лечения.
Витек и Берт все еще спали. Они в отличии от меня озаботились палатками и ночевали, можно сказать, в комфорте. Мирон, как оказалось уже бодрствовал. Мужчина сидел возле потухшего костра, задумчиво водя палкой по остывшему пеплу.
Лучшего момента, чтобы узнать командира получше и представить было трудно. С этим человеком нам еще долго предстояло находиться рядом, и мне хотелось понять, чем он живет и какие сюрпризы от него можно ждать.
— Утро доброе, — поприветствовал я Мирона, стараясь говорить тихо.
— Угу, — кивнул мужчина и, глянув на наручные часы, добавил: — Рано ты встал, отсыпайся иди.
— Не усну больше. Мирон, долго вы уже служите?
— Девять лет, считай. Девять лет. Быстро время летит.
— Много это для выпускника интерната?
— Много. Очень.
— А сколько еще осталось? Нет, я знаю, что рядовые через десять лет уходят из армии, если захотят, но что насчет нас — интернатовских? Как-то эту тему на занятиях обходили.
— Пятнадцать лет. Могут и раньше вручить титул, если подвиг совершишь. Вроде и немного совсем, да? Живем мы благодаря магии дольше обычных людей, а все равно, целых пятнадцать лет. Знал бы ты, парень, скольких я за это время друзей потерял. Я ведь первые пять лет не здесь служил. В центральной заставе, чтоб ее. Сколько раз она горела уже, так ведь нет, отстраивают заново.
— Каспийские поджигают?
— Угу, — угрюмо кивнул Мирон. — Налетит бывало отряд магов человек пятьдесят… А ты потом обугленные трупы вытаскиваешь из-под завалов. Шесть лет мне осталось. Шесть лет.
— Стоит дворянство того?
Командир тряхнул головой, будто очнувшись ото сна, и внимательно посмотрел на меня:
— Шел бы ты, Даррелл… будить остальных. Нашел, о чем спрашивать. Вот ведь. — Мирон явно был раздосадован разговором, видимо тема оказалась для него достаточно щепетильной.
Мне еще очень многое хотелось узнать, например, бывают ли случаи дезертирства среди выпускников интерната, и имеются ли в армии какие-нибудь надзорные органы, но, вспомнив характеристику Мирона, услышанную от Леонида, я прекратил разговор и отправился расталкивать похрапывающих пацанов. Мало ли как отреагирует Мирон на подобные вопросы, к тому же на поляне стало уже достаточно светло для утренней разминки и завтрака.
Спустя пару часов мы покинули Место силы. Полностью увиливать от своих прямых обязанностей командир не собирался, и нам пришлось до самого вечера шастать по лесам приграничья, выискивая следы контрабандистов и других нежелательных в княжестве личностей. Основную работу, естественно, выполнял Мирон, ну а наша задача была простая — не мешаться под ногами у опытного следопыта.
Ближе к вечеру мы каким-то непонятным для меня маршрутом все-таки вышли к заставе.
— Так, повторим еще раз, — командир остановил наш небольшой отряд, когда до конечной цели сегодняшнего путешествия осталось не больше километра. — Чем вы занимались эти два дня?
— Патрулировали границу и искали следы нарушителей! — бодро отрапортовал Витек.
— Вот так и отвечаем, если вдруг спросят.
— А мы хоть раз этих нарушителей увидим, или так и будем просто тренироваться в месте силы? Мы ведь должны границу защищать.
— Виктор, вот как ты думаешь, какое главное правило солдата?
— Слушайся командира! Правильно?
— Почти угадал. Слушаться меня само собой необходимо, но главное правило для солдата — никогда не делай больше того, что тебе приказывают. Если я начну ловить контрабандистов каждый день, то через неделю, все тропы, о которых мне известно, исчезнут, а на их месте появятся новые, но уже в совершенно неожиданных местах. И искать нарушителей станет крайне сложно, а требовать от меня будут по-старому. Понял мысль?
— Нет, — честно ответил пацан.
— Да что ж ты за дубина такая? — всплеснул руками Мирон.
— Мы ему объясним, — заверил я командира.
— Надеюсь. Дней через десять засаду устроим, надо немного прижать лесовичков, да и вас в бою стоит испытать. Так что не переживайте, хватит вам настоящей работы.
В часть вернулись засветло. На воротах нас встретили хмурые солдаты, бросавшие злобные взгляды на караульный домик. Сто очков, что его оккупировал сын полковника и не дает туда никому сунуться, так что плохое настроение караульных легко объяснялось. Тем не менее впустили нас без вопросов и лишней бумажной волокиты.
Последующие дни практики мало чем отличались от первого. Всю неделю мы по пятам следовали за командиром, чередуя суточные патрули на границе с редкими часами спокойствия, когда можно было просто остаться в общежитии и никуда не идти. Правда, чаще всего занимались мы в свободное время стиркой, починкой одежды, уборкой комнаты и прочими рутинными занятиями. Однако и минутки отдыха иногда удавалось урвать.