Даррелл. Тетралогия (СИ)

Пацаны в интернате свято верили в то, что после учебы и нескольких лет служения князю в качестве воинов их ждет дворянство. Не проходило и дня, чтобы Игнатьев или другие преподаватели не поднимали эту тему, и мои осторожные разговоры о том, что все может быть не так уж и радужно, разбивались о стену непонимания. Вот и получалось, что воспитанники интерната всей душой были преданы государству, а точнее Князю. Такой патриотизм даже внушал определенное уважение, если конечно не учитывать ту судьбу, что ждала выпускников данного заведения.
Делать скоропалительные, необдуманные действия, исправить которые будет невозможно, я никогда не любил. Поэтому решил не гнать коней и дождаться развития событий. Если княжество действительно ждет война, мы об этом скоро узнаем.
Судя по всему, вероятное начало военного конфликта напрягло не только меня. Буквально со следующего дня в учебный план наших групп было включено лекарское дело, хотя это могло быть обычным совпадением, но тем не менее.
Преподавать новый предмет взялся знакомый всем нам Натаниэль Хармон. У штатного лекаря по тем или иным причинам побывали уже все курсанты первого года. Переломы, вывихи, разрывы связок, порезы — все это пожилой мужчина с вкрадчивым голосом и теплыми руками излечивал на раз, являясь настоящим профессионалом своего дела. Увидев однажды, как под руками мастера края рваной раны смыкаются, оставляя за собой лишь небольшой шрам, я не раз вспоминал это с невольным восхищением, мечтая научиться чему-то подобному.
К сожалению, до магических манипуляций наши занятия дошли не скоро. Первые две недели мы усиленно вникали в строение человеческого тела, разглядывая красочные плакаты, да учились накладывать бинты на импровизированные порезы.
— Лечить других — большая ответственность и далеко не каждый может выдержать ее. А уж лечить с помощью магии могут лишь единицы. — Натаниель, поглаживая отросшую бородку, задумчиво осматривал группу, собравшуюся в учебном кабинете при лазарете. — Однако ничего вам не мешает экспериментировать на себе. Летом вполне может случиться ситуация, когда вы сами сможете спасти себе жизнь, остановив кровотечение или защитив рану от заражения. И самым простым действиям я смогу вас научить.
— Только себе? — задал вопрос один из курсантов. — А если другу оторвет руку?
— Мы чем занимались две недели? — нахмурил брови лекарь. — Перетянешь ему культю, чтобы он от потери крови не умер. Магией вы сможете помочь только себе. Тело человека сопротивляется любому внешнему воздействию и лечебному в том числе. Даже находясь в беспамятстве раненый будет бессознательно защищаться. Достаточно сильный маг сможет конечно продавить эту естественную броню, но своими действиями скорее всего только навредит. Я не один и не два года обучался своему ремеслу. А теперь смотрим на меня.
Натаниэль оголил левую руку до локтя, поднес ее к тазу с водой, и острым, как бритва ножом, рассек себе кожу вдоль предплечья.
— Насколько вы можете видеть, — как ни в чем не бывало продолжил лекарь, — я нанес себе достаточно глубокую рану.
— Вам не больно? — спросил кто-то с задних рядов.
— Я заглушил все ощущения, это не так уж и сложно. Итак, для начала необходимо остановить кровь. — Мужчина замолчал, а мы заметили, что красная струйка, текущая в таз, замедлилась, а после того как Натаниэль протер белоснежной тканью разрез, стало понятно, что рана больше не кровоточит. — Подобному, вы сможете научиться. Кто-то быстрее, кто-то медленнее, но поверьте моему опыту, маг, умерший от потери крови — нонсенс. А теперь мне нужен доброволец.
За год обучения пацаны осмелели, и недостатка в желающих поучаствовать в магических опытах не наблюдалось. Я же в последнее время старался не лезть вперед и выделяться особо не любил, предпочитая наблюдать за стараниями одногруппниками со стороны.
Лекарь задумчиво посмотрел на поднятые вверх руки и в конце концов, выбрал Ефрема — конопатого паренька со средними магическими способностями.
— Для начала я обезболю тебе место пореза, — Натаниэль взял своего ассистента за кисть и нажал какие-то точки в районе запястья и подмышек. В результате данных манипуляций рука Ефрема обмякла и перестала ему подчиняться. — Чувствуешь что-нибудь?
 
— Не-а, — пацан осторожно ощупал онемевшую конечность.
— Вот и отлично. Положи руку на стол. — В ход опять пошел нож, правда разрез получился совсем небольшим. — Теперь я верну ощущения, постарайся не кричать. Почувствуй рану, тянись к ней. Главное — пережать сосуды вокруг пореза. Начинай, а я буду тебе помогать.
То, что Ефрем вновь начал ощущать левую руку, стало понятно по тому, как он дернулся от боли, но, к слову, пацан даже не вскрикнул, заработав этим уважительные взгляды одногруппников.
Кровь медленно вытекала из тонкого разреза. Ефрем, прикусив губу, уставился на рану, пытаясь выполнить распоряжение Натаниэля, стоящего у него за спиной. Учитель положил руку на голову парня и начал что-то нашептывать, однако слов было не разобрать.
Группа замерла в ожидании, что произойдет дальше. Складывалось ощущение, будто пацаны считали, что Ефрем сейчас упадет замертво, настолько они были напряжены.
Капли крови падали в воду с равномерностью быстро стучащего метронома. Кап… Кап… Кап…, и в оглушающей тишине кабинета я мог поклясться, что слышу, как они ударяются о воду. Но вот, бордовых бусинок, отрывающихся от руки, становится меньше, они все реже и реже срываются с окровавленной руки пока окончательно не прекращают свой путь.
— Молодец, — голос лекаря разорвал тишину кабинета, и бледный от напряжения Ефрем словно очнулся ото сна и неверяще посмотрел на руку, которую Натаниэль уже протер от крови и начал заживлять порез. — Садись пока, отдыхай. Как видите, у вашего друга все получилось, немного практики и моя помощь для достижения подобного результата ему уже не потребуется. А теперь будем работать с остальными. Подходите по очереди, будем учить вас останавливать кровь.
За одно занятие Натаниэль так и не успел обучить крайне полезному навыку всех курсантов группы. Процедура повторялась один в один, как с Ефремом, но некоторым пацанам требовалось гораздо больше времени чем остальным, чтобы научиться воздействовать на рану.
Тем, кто все-таки сумел остановить кровь, учитель настоятельно рекомендовал воздерживаться от самостоятельных экспериментов и для начала производить все манипуляции только под присмотром. Вот только уверенности, что указание будет выполнено ни у меня, ни у кого другого не было. Не удивлюсь, если вечером к Натаниэлю притащат какого-нибудь слишком усердного пацана с большой потерей крови.
До меня очередь дошла только на следующий день, что, впрочем, даже оказалось на пользу — вечером я попытался вытянуть из пацанов, прошедших процедуру, их ощущения. Как всегда, магия работала сугубо индивидуально, кто-то чувствовал тепло, кто-то наоборот мысленно замораживал рану, но все сводились к тому, что их будто кто-то вел за руку, направляя усилия в нужное русло. Видимо, именно так проявлялась помощь Натаниэля.
Тонкий разрез, появившийся на предплечье, мгновенно набух кровью, но боли я не чувствовал — создавалось впечатление, что конечность, лежащая на столе, мне вообще не принадлежит, но обманчивое ощущение мгновенно прошло, стоило только Натаниэлю вернуть коже чувствительность. Вспышка боли прострелила руку, заставив поморщиться, а лекарь тем временем дал команду к действию:
— Начинай, только не переусердствуй. Слишком много силы направленной на рану, может навредить.
 
Прикрыв глаза, я постарался отключиться от внешних раздражителей, полностью сосредоточившись на внутренних ощущениях. Неприятное жжение, что пульсировало на месте пореза четко отслеживалось моим внутренним взором. Совершенно неожиданно для себя, я понял, что каким-то образом вижу тело изнутри. Вокруг него распространялось ровное золотистое свечение, и только предплечье оказалось частично окрашено в красное. И это мне это не понравилось. Я четко осознавал, что так быть не должно.